Хэллоуинская ночь

      Ночь наступает, просыпается мразь. По улицам города расползается грязь. Звуки сирен, работает морг, Дьявол на вахте нас стережет, Оскалив гнилую зубастую пасть. Нет правосудия, он покажет всю власть. Никто не прощен, никого не простят, Звериный инстинкт, мы низвергнуты в ад.       Создатель нас проклял и это наш ад, Здесь демоны пляшут в полночных кострах. Здесь правят садисты, и упыри, Посмотри поскорее на это "царство в крови". Я чувствую, знаю, грядет смертный час, Я буду бороться, хоть луч надежды погас. Все ближе трубит охотничий рог, Мы низвергнуты в ад, да храни ты нас Бог. ⓒNickMad       — Это день мертвых! В этот день духи ходят по земле! Умирают ни в чем не повинные люди! — заорала я на весь магазин хэллоуинских костюмов, когда ко мне вновь подошел продавец с целью предложить рожки демона.       — Деточка, что ты такое говоришь? — посмотрела на меня старушка в зеленом парике поверх стеклянной витрины.       — А вы не видите? — мои нервы, натянутые в тонкую струну, грозили сорваться и больно ударить по всем вокруг.       — Вижу я, правда, плохо, если ты об этом, — покачала головой женщина. Все остальные смотрели на меня, как на чертова психа, готового перестрелять всех вокруг. Которым я, наверное, и в самом деле являлась.       — Для этого не нужны глаза, это нужно чувствовать. Разве вы не слышите шорохи в темноте? Не ощущаете скопившийся мрак в ночных тенях, которые с каждым днем все растут? Вы не чувствуете? Или уговариваете себя, что это лишь воспаленное воображение стучится к вашему сознанию? Ах, ну да, вам же нужны цифры… Тогда разве вы не видели статистику, не знаете, что в хэллоуинскую ночь умирает в два раза больше людей, а с каждым годом число жертв только увеличивается? — я не была готова к ненужной никому проповеди, я все-таки сорвалась.       — Доченька, зачем же ты людей пугаешь? Тебе самой, наверное, хочется верить в эти глупости.       — Глупости? Глупости… — я вышла из магазина под настороженные взгляды посетителей, повторяя эти слова. Как же мне самой хотелось верить, что это всего лишь глупости. Я засунула руки в карманы и развернулась спиной к заходящему солнцу, оно ответило длинной черной тенью на асфальте.       До дома было недалеко, окна моей глухой квартиры смотрели на мир пустыми глазницами, лишь иногда стекла отсвечивали бликами, затуманенного тучами, солнца. На голых деревьях сидели вороны, да галки и на звук шагов повернули головы в мою сторону. Сначала одна каркнула, потом все остальные подхватили скрипящую мелодию и тихую немноголюдную улицу наполнил птичий гул. Ударяясь об стены многоэтажек и возвращаясь.       — Заткнитесь! — я схватила с земли камень и запустила в черную стаю. Птицы то разлетелись, но звук продолжался. Как будто исходил из невидимых колонок, расположенных по всей улице. Он напоминал чей-то жуткий смех. Я огляделась, люди, проходившие мимо, ничего не замечали. Птицы же. Из живота к горлу поднялось отвратительное чувство страха. Вдохнула холодный воздух, он смешался в ужасом внутри и стало только хуже. Я кинулась домой.       В квартире было тихо, родители еще две недели назад уехали к родственникам, они тоже были в опасности, но позвонить и предупредить я не могла — они посчитают меня чокнутой и приедут домой, а здесь… Здесь невозможно долго находиться. Может, там, за чертой города, безопасней? Я зарылась в холодное одеяло с головой и закрыла глаза, гул на улице стих, оставив вновь воцарившуюся тишину, но страх никуда уходить не собирался, теперь даже дома, в своей неприступной крепости, я не чувствовала себя в безопасности. Дьявол давно повесил замок на дверь к нашему спасенью. Оставалось только лечь и помереть. Кому-то другому. Потому что я умирать не собиралась, я не сдамся так просто, я не сдамся в любом случае. Они не заберут меня с собой.       Тишина вокруг съедала все звуки, оставляя звенящую пустоту, в квартире выше слышались люди, слышалась жизнь, к которой не так просто подобраться, да? Я уснула, баюкая себя надеждами не на светлое, но хотя бы на серое будущее.

***

      Я не проснулась, но по инерции вскочила на ноги, подбежала к часам, пытаясь разглядеть мутные цифры. 07:03… 07:04. Хэллоуин уже пришел и как только начнет темнеть, по улицам потечет ад. А за окном первый в этом году снег лег белой рекой на дорогу, единственный, кто может сгладить резкий скачок в мир, где все живое погибает.       Вдруг на подоконник села ворона, царапая когтями железо, посмотрела на меня и каркнула. «Мы придем за тобой, придем». Я вздрогнула и ударила ладонью по стеклу. Глупая птица улетела.       На кухне я засунула в себя безвкусный кусок колбасы и залила его горьким кофе. Ни сил, ни уверенности от этого не прибавилось. Вот так один день может зачеркнуть все за ним следующие. Я смотрела на круглый циферблат, с тикающей на весь дом стрелкой, считала время: если темнеть начинает около 16:30, то из дома надо выходить около 16:00, за двадцать минут успею добежать до своего укрытия. Потом я приседала, прыгала, разминала ноги, попутно выгоняя трусливые навязчивые мысли, не смотрела в окна, боясь увидеть в них то, что испугает меня выйти из дома. В конце концов, я легла лицом на кухонный стол и провалилась в бессмысленную прострацию без снов. Я слышала, что по квартире кто-то ходит, слышала и ничего не делала, потому что еще рано, сейчас не тронет. Он зашел в кухню, я открыла глаза и повернула голову в сторону окна, снежинки перемешивались с желтыми листьями, кружа в ритме ветра. Я знала, что он на меня смотрит. Они следят за всеми, заглядывают в окна квартир, наблюдают с высоких шкафов за нашей жизнью. И всего лишь один день в году мы смотрим на них. Потому что одного дня достаточно. Было раньше. Сегодня все изменится. Он уходит и я перевожу взгляд на пустую комнату.Парализующий страх прошелся волной по моему телу, сердце билось с бешенной скоростью, меня охватила дрожь.       Находиться в квартире я больше не могла, прошла в свою комнату и открыла шкаф, там висел, приготовленный мной заранее, хэлоуинский костюм. Почему пошла эта традиция — надевать страшные костюмы? Потому что раньше люди верили в то, что происходит сейчас, а в костюмах они могут принять нас за своих. Я забираю волосы в высокий хвост, надеваю белое до колен платье, и повязываю на глаза бинт с красной краской на месте глаз. Я получаюсь, кем-то вроде замученного призрака. Белое платье, кровоточащие глаза… Я увидела пример такого костюма по телевизору, не сложный и быстрый. Уже в коридоре обуваюсь в кроссовки, иначе бегать будет сложно, надеваю длинный пуховик.       Я выбежала в подъезд, перепрыгивая через ступеньки, спускалась на первый этаж. Там было пусто, но вдруг я услышала как подъезжает лифт и открываются тугие двери. В лифте было пусто. Я бросилась к двери, ударилась с разбегу в железную дверь, стала нажимать кнопку домофона, но он не хотел меня выпускать. Я была заперта в подъезде. Ещё два раза ногой ударила по самой двери, но ничего. Тогда я поднялась на одну лестницу выше, забралась на подоконник и распахнула окно, в лицо ударил морозный ветер. Сердце вновь забило быстрый барабанный набат, выдохнула, уговаривая сердце успокоиться, но себя убедить сложно, поэтому я свесила ноги на улицу и спрыгнула.        Высота была не большая, но руки я поцарапала, попутно испачкавшись в грязном снеге. В окнах домов горел яркий свет, слышалась громкая музыка, люди праздновали хэллоуин. Многие ходили по улицам в клоунских костюмах, которые замышлялись страшными. Я неслась, натянув повязку на лоб. В прорезях снеговых туч виднелось темнеющее небо. Мне нужно было лишь сбежать с горы, а там заброшенное здание фабрики. Мимо проплыл детский сад, на качелях в его дворе качался кто-то невидимый.       Здание в три этажа возвышалось в тупике дороги. В одном из окон была прибита фанера с надписью: «Опасная зона». Сейчас это было самое безопасное место, вся тварь тянулась к свету. За витиеватым забором были заросли кустарника, через который пришлось очень аккуратно пробираться, но куртку я все равно порвала. Здание было совершенно пустое, на полу валялся мусор и гулял хозяин этого дома — сквозняк.       По разбитой лестнице я поднялась на третий этаж и забилась в дальний угол, натянув на голову меховой капюшон. Играли тени, вырисовывая причудливые контуры на обшарпанных стенах. Я долго сидела, пребывая в тихом коматозе, вздрагивая от холода, иногда доносились истошные крики и запах гари. Это мёртвые вышли погулять, это дьявол смеялся над нашим смертным миром, а бог давно отвернулся.       Вдруг я услышала шаги по лестнице, эхом разносившиеся на всю фабрику. Я скинула пуховик, натянула повязку на глаза и встала в неестественную позу, опустив руки и склонив голову в бок. Они всё-таки нашли меня. Страх дрожью охватил моё тело, перехватило дыхание, а на голове зашевелились волосы. Больше всего хотелось заорать, забившись в дальний угол самого нижнего этажа, но ужас парализовал тело. Шаги доносились громче и громче. Наконец, появилась голова, а потом тело в изодранных лохмотьях. Оно повернулось в мою сторону и пошатываясь зашаркало ко мне. Я не шевелилась. У него серая кожа, вместо щёк две зияющие дыры и звериный оскал. Он нагнулся ко мне и его пустые чёрные, без белков, глаза встретились с моими, что-то тёплое потекло по моим щекам. Я зажмурилась, а когда открыла глаза никого не увидела.       За окнами светлело небо, кончилась ночь. Дотронулась до щеки, на пальцах остались следы крови, попыталась снять бинт, но он прилип намертво. Я побежала вниз, пытаясь догнать свою прошлую жизнь, но на улице оглушило настоящее. Все улицы были пусты, нигде никого не было. Люди исчезли. Осталась только я.       Безглазая королева пустого мира. Глаза мне теперь не нужны. Он подошёл сзади, а я спиной почувствовала как он ухмыляется.