Традиция

      У Магнуса было паршивое настроение. Нет, вечеринка, которую он закатил в Пандемониуме в честь Хэллоуина, была просто чумовой, как, впрочем, и все его вечеринки. Но на душе у Верховного мага Бруклина было все равно тоскливо. С Алеком не клеилось. И он ума не мог приложить, в чем дело, и что еще нужно упрямому нефилиму, чтобы тот, наконец, упал в его объятия. Луну ему что ли с неба достать? Да Бейн бы достал, если бы был уверен, что это хоть как-то поможет развитию их отношений, которые словно застыли во времени. Алек бывал у него редко, все время бегая по своим охотничьим делам, на ночь оставался всего пару раз и спал всегда на диване. Целовать и тискать себя и то разрешал совсем чуть-чуть, каждый раз заливаясь краской по самую макушку. А Магнусу хотелось, ох как же ему хотелось заявить права на такого серьезного, сногсшибательного нефилима. Грозного воина на поле брани и ласкового котенка, в которого тот превращался, оставаясь с магом наедине. Бейна вело от запаха его кожи, от звуков голоса, от синих глаз и сильных плеч, упругих губ и длинной шеи, руна на которой стала его персональным фетишем. Вот и сейчас больше всего на свете Магнус хотел бы сжимать свое сокровище в объятиях, целовать и любить его с ног до головы, слушать тихие рваные вздохи, которые охотник в себе отчаянно давил всякий раз, когда маг прикасался к нему, и, наконец, сделать Алека полностью своим, подарить и ему и себе наслаждение, которое возможно испытать только лишь с тем, кого по-настоящему любишь. Но нефилим отчего-то с близостью все время медлил, словно выжидал какого-то особенного момента, чтобы решиться и дать волю своим чувствам, продолжая тем самым мучить и мага, и себя.       Вздохнув, и закинув в рот, дьявол разберет какой по счету, коктейль под интригующим названием "Вампирья смерть", о крепости которого можно было только догадываться,Магнус решил покинуть клуб, где ему стало невыносимо досадно и грустно от вида веселящихся парочек. Он открыл портал прямо в свой лофт, где его ждал лишь сонный Мяо, выползший на шум и решивший раскрутить хозяина на дополнительную порцию вкусняшек. Приласкав и покормив кота, Бейн переоделся в черный шелковый халат, зажег пару ароматических свечей и принялся выбирать какой-нибудь тематический фильм, чтобы скоротать праздник в гордом одиночестве и скверном настроении, как в дверь кто-то робко постучал. – КТО СМЕЕТ ТРЕВОЖИТЬ ВЕРХОВНОГО МАГА В ТАКУЮ НОЧЬ? – рявкнул волшебник, в негодовании швыряя в дверь диванной подушкой и парочкой огненных шаров в придачу.       − Это Алек, Алек…сандр. Закончил патрулировать и подумал, что можно заглянуть к тебе, и эмм ...…. поздравить, − раздался из-за двери тихий и неуверенный голос охотника.       Магнус, не веря своему счастью, судорожно заметался по комнате в поисках зеркала. Проверил прическу, подправил мейкап. После чего щелкнул пальцами, снимая чары с двери и запуская охотника внутрь.       − Ну, здравствуй, драгоценный мой, − пропел маг, походкой от бедра вышагивая на встречу растрепанному и перепачканному после напряженной охоты нефилиму, который держал в руках…..тыкву. − Оригинально, − подумал Бейн, принимая из рук Алека «презент».       − Я не знал, что тебе подарить в твой… профессиональный праздник, Джейс посоветовал метлу, а Изабель − себя, ну то есть меня, в общем… я принес тыкву. Хэллоуин ведь, а Саймон сказал, что у примитивных принято украшать ими дома ….и ну…. вот, − Лайтвуд был совершенно очарователен в своих попытках что-то объяснить довольному как слону Бейну, который водрузил принесенную охотником тыкву на журнальный столик, и притянул парня к себе за шлевки форменных брюк.       − Очень милая тыковка, благодарю тебя, сладкий. Но знаешь ли ты, что существует традиция? – промурлыкал Магнус на порозовевшее ухо Алека, потираясь о того всем телом, и начиная выцеловывать контуры руны на мгновенно покрывшейся мурашками шее охотника.       − Какая? – прошептал, запрокинувший голову нефилим, комкая полы халата Бейна и жмурясь от удовольствия как сытый кот, пригревшийся в погожий день на солнышке .       − Если отдать магу свою невинность на Хэллоуин, девственная энергия увеличит в разы его силы! А еще это верный способ навсегда остаться в сердце волшебника, и быть им вечно любимым! – заявил Бейн, скидывая кожаную куртку с широких плеч Лайтвуда и запуская руки под его тонкий черный свитер.       − Что, правда? Дать магу силы? Быть вечно л-любимым? – округлил свои и без того огромные синие глазищи Алек.       − Дааа, − протянул уже совсем потерявший над собой всякий контроль Магнус, заваливая парня на волшебным образом трансформировавшийся в двуспальную кровать с балдахином диван.       − Ты же говорил мне, что нужно чтить традиции, верно, Александр? – серьезным и строгим тоном осведомился у нефилима Бейн, заглядывая в его расширенные от возбуждения зрачки. И уловив едва заметный кивок, полностью отпустил себя, с утробным рычанием накидываясь на распростертое тело, с которого уже успел стащить часть одежды. Он покрывал поцелуями и укусами каждый миллиметр открывшейся кожи охотника, очерчивал языком завитушки рун и кубики идеального пресса. Бейну казалось, что даже если в дом сейчас ворвется Валентин с армией отреченных, родители Алека и все демоны Эдома во главе с Асмодеем, он не сможет оторваться от парня ни на мгновение. Слишком долго он ждал, выпрашивая ласки. Ни с кем никогда не был так терпелив, и был готов ждать, сколько Алеку будет угодно. Но сегодня, увидев своего ангела с этой дурацкой тыквой на пороге лофта, раскрасневшегося и мокрого после охоты, маг просто не смог устоять. В конце концов, сегодня Хэллоуин, время торжества Нежити, и он бессмертный, а не железный. Халат полетел на пол, а следом за ним и остатки одежд Александра, который цеплялся за плечи мага и уже даже не пытался сдерживать стоны.       − Ты позволишь мне сегодня все…. – хрипло прошептал маг, то ли спрашивая нефилима, то ли ставя перед фактом, лаская его одной рукой между ног, а другой гладя тонкие ключицы.       − Даа…ведь...традиция… – на всякий случай выстонал Лайтвуд свое давно окрепшее под ладонями Магнуса согласие. Он вцепился Бейну в волосы, пока тот игрался с его сосками, поочередно то их целуя, то кусая, и мысленно плел заклинания, призванные сделать первый раз Алека идеальным. Без боли и страха. Только желание, любовь, кайф в чистом виде. Накрыв ртом возбуждение нефилима, Магнус прикрыл глаза от переполняющих его эмоций, и начал ласкать охотника так, как, казалось, не ласкал никого за свою долгую бурную жизнь, изо всех сил стараясь доставить тому удовольствие и стать самым желанным и нужным ему на Земле. Алек метался, кусал губы и что-то бессвязно шептал. Надолго его не хватило, и вскоре первый оргазм накрыл нефилима, на несколько бесконечно сладких мгновений отключив от реальности. И Магнус мог поклясться, что не видел за свою 800-летнюю жизнь ничего более прекрасного, чем потерявшийся в наслаждении Александр Гидеон Лайтвуд. Буквально сама мысль о том, что он стал тому причиной и был первым, кто видит ангела таким, привела и самого мага к пику. После они какое-то время просто лежали в сплетенных объятиях, пытаясь восстановить дыхание и шепча друг другу слова благодарности и любви. А потом страсть вспыхнула с новой силой, и Магнус нетерпеливо сжал бедра любовника, жадно толкаясь в его рот языком, упиваясь, дразня и смакуя. Нефилим в ответ скрестил на нем ноги, стараясь к себе притянуть еще ближе и слиться с волшебником воедино. – Тише, малыш, потерпи. Я так люблю тебя, люблю тебя до неба и обратно, − шептал маг, слизывая капли пота с лица и груди жадно глотающего воздух Алека, медленно и плавно проникая внутрь его тела, такого горячего, тесного, сладкого. Магнусу казалось, что он, сын демона, попал в рай. Искушенному и перепробовавшему в сексе все, что только возможно, ему никогда не было так хорошо. На какое-то мгновение Магнусу стало от этого страшно, словно он прикоснулся к чему-то сакральному, высшему, и наказание неизбежно. Но это была лишь мимолетная вспышка безумия, которую смыло волной абсолютного счастья. Магнус не помнил, как долго они занимались любовью, впав в некое подобие транса, потерявшись в их с Алеком удовольствии, двигаясь с ним в унисон, и обещая, что никогда ни за что не отпустит, найдет способ сделать его бессмертным или же променяет свою безликую бесполезную без этого парня вечность на краткий миг счастливой смертной жизни с ним. Они уснули, не размыкая сплетенных на смятой постели тел, освещенные лишь Луной да свечой, что догорала в прорезях принесенной Алеком тыквы.        Это вне всякого сомнения был лучший Хэллоуин Магнуса за все то время, что он праздновал его по борделям и клубам. И даже когда Александр на следующей день треснет его по голове той самой тыквой и назовет похотливой верховной скотиной, умело воспользовавшейся невежеством Алека в вопросах праздничных ритуалов Нижнего Мира, Магнус крепко обнимет своего охотника и объяснит ему, что просто пришло время для новых традиций. У них получилось, а значит работает на самом деле!