Ещё один из рода Помфри

…холодно. Шелестит листва под ногами. И тихо. Редкие минуты передышки, когда можно отпустить себя, посидеть, полежать, немного, но не торопясь. Погоня за хоркруксами выматывала и ломала. Они искали хоркруксы, а их самих искали прислужники Тёмного Лорда. Вечный бег по кругу… …они были втроём. Всегда. И теперь. Но их шаткое равновесие было разрушено присутствием четвёртого. Единственная весточка, связавшая их с теми, кто далеко, и ждёт, гласила, что надо принять верного человека, потому что это, скорее всего, последний шанс. И они приняли. Но кто мог подумать, что этим человеком окажется Драко Малфой? — Я тоже рад вас видеть, — скривился он в ответ на вопросительные взгляды Золотого Трио. — Выбор не мой, так что… Он развёл руками. — Кто тебя сюда отправил? — Рон не умел себя сдерживать. — Артур Уизли, — усмехнулся Малфой. — Слыхал о таком? Рон сжал кулаки – не может быть, чтобы собственный отец отправил к ним Пожирательское отродье. — Погоди, ты хочешь сказать… — начал Гарри. — Да, — устало кивнул Малфой. — Мои родители – двойные агенты. И я даже не буду говорить, чем именно они рискуют, соглашаясь на мою отправку сюда. Но я вам нужен. И эта нужность с каждый часом становилась всё очевиднее. Драко привёз всем маленькие записочки от друзей и родных. Новости, слухи и сплетни. Документы для Гермионы, которые они изучали вместе. Рон дёргался, а Гарри сдерживал его. — Ты ему веришь? — кипятился друг. — А ты веришь собственному отцу? — ответил вопросом на вопрос Гарри, и Рон замолчал. Он снова и снова перечитывал коротенькую записочку от отца, а Гарри, не читая, сунул в карман писульку от Джинни – он видел, как на него смотрит Малфой, и ему не хотелось показывать свои слабости. Зато в планировании и тактике Малфою не было равных – ну, разве что Гермиона не уступала ни шага. Так Гарри и ощущал их: Малфой и Грейнджер – стратеги, а Гарри и Рон – воины. И это было честно. Рон ревновал. Отстранясь от эмоций, он понимал, что Малфой красивее и умнее его, и с ним, наверно, куда интереснее, чем с Роном. Оставалось только бессильно сжимать кулаки… Его толкнули, не больно, но обидно. Рон вскинулся – но Малфой приложил палец к губам. — Т-с-с-с, тихо, Уизли, тихо… — криво улыбаясь, прошептал он. — Какой ты болван! И за что она тебя так любит… Иди к ней, сейчас же! Обними, посиди рядом, пока у нас есть такая возможность! Драко сунул опешившему Рону маленький наколдованный лиловый цветок и подтолкнул к выходу из палатки – Гермиона сидела на дежурстве, охраняя их. Рон взял цветок, потоптался на месте, буркнул нечто вроде «Спс» и решительно отправился на импровизированное свидание. А Драко подошёл к спящему Гарри, полюбовался на него, подоткнул одеяло и отошёл, чтобы сесть на пол, прислониться спиной к опорному столбу и закрыть глаза. Вспомнились родители, разорённый Малфой-мэнор, печальные глаза Северуса Снейпа… — Драко, ты спишь? Иди приляг! — Нет, я не сплю, — Драко открыл глаза – рядом с ним примащивался на пол Гарри Поттер. — Как … там? — Страшно, — сразу же ответил Драко, прекрасно поняв, о чём спрашивает Поттер. — А тут? — Тоже, — вздохнул Гарри. И положил свою ладонь на руку Малфоя, немного опасаясь, что его оттолкнут. Но Драко переплёл свои пальцы с пальцами Гарри и положил голову Поттеру на плечо. И Гарри, пожалуй, впервые в жизни, не был против. Две недели вместе, бок о бок. Ни одного грубого слова. Никакого нытья. Гарри понял, что этого Малфоя он и не знал никогда. И, не случись им быть это время вместе, не узнал бы… …их настигли внезапно. Но силы были неравны – они отбились. Пожирательский разъезд был мал и неопытен, поэтому, можно сказать, им повезло. Так думал Гарри, глядя на тонкую полосу царапины, тянущейся по щеке Драко. — Дай залечу. — Само пройдёт… Но на самом деле им не повезло – кто из новичков, вставших под знамёна Тёмного Лорда, знал это заклинание, и зачем использовал его, осталось тайной, потому что магическим всплеском Гарри уничтожил всех в округе, но не успел спасти Драко. Тот, услышав шелест листьев под ногами, только и смог закрыть собою Поттера и получил в грудь тёмномагическое заклятье. Они стояли в палатке возле походной койки, на которой лежал Драко. — Что будем делать? — Бросать его нельзя! — А кто говорит, что мы его бросим? Драко открыл глаза. — Нам надо отсюда уходить… прямо сейчас. — Ты сможешь идти? — Смогу… И он действительно шёл. Первые сутки. Потом отказали ноги. — Гарри, посмотри… — что-то в голосе Гермионы насторожило его. Он подошёл и задохнулся от увиденного. Расстёгнутая рубашка Драко не скрывала его грудь, на которой некрасивой фиолетовой кляксой расплывалось последствие тёмномагического заклятья. Драко открыл глаза. — Гарри, я хотел тебе сказать… выслушаешь меня? — Да, Драко. — Нет, нельзя! — вмешалась Гермиона. — Драко нужно поберечь силы… — Для чего? — усмехнулся Малфой. — Грейнджер, ты же умная, и знаешь, что это за заклятье. «Purpura cor defectum» - от него нет спасения, противоядия или отсрочки… — Пойдём, Гермиона, пусть поговорят, — проявил неожиданную чуткость Рон. Драко собирается с мыслями, и вдруг ободряюще улыбается Гарри. Тот вздрагивает. — Ничего… Сейчас уже можно… Я люблю тебя, Гарри Поттер. И всегда любил… Прости меня за всё, что было… Но оно хоть было… И ещё прости за то, чего не будет, а мне так этого хотелось… И, если бы надо было снова тебя спасти, я бы ни секунды не раздумывал… снова и снова… — Драко… — Тебе неприятно? Потерпи, ведь ты же герой… Ты справишься. И с этим чокнутым Томом, и с тёткой, и с Пожирателями… и с моими признаниями… не вовремя… Я очень хотел тебе это сказать, пока ещё могу говорить… Драко закрыл глаза. — Малфой… — голос Гарри вытаскивал его из мрачной полудрёмы. — Драко… Я тоже тебя люблю! Светлые ресницы затрепетали. В глазах цвета апреля появилась смутная надежда. Но на следующий день Драко уже не мог произнести и слова. — Герм, скажи, что с ним? — Он умрёт, — пряча глаза, ответила Гермиона. — Нет, — отшатнувшись от девушки, прошептал Гарри Поттер. — Нет! — Тише, Гарри, а то магический выплеск привлечёт сюда всех тварей Тёмного Лорда! — Герм, придумай что-нибудь! Умоляю тебя… иначе я умру… — Из-за Малофя? — Из-за Драко… Я люблю его… уже давно. И он меня. И я хочу, чтобы он жил! Герм, прошу тебя… Гермиона посмотрела на Гарри – а ведь с него станется умереть! Если он потеряет то, что ещё держит его в этой жизни, заставляет дышать и бороться… — Есть у меня один вариант… но я не знаю, поможет или нет, — девушка беспомощно посмотрела на друга. — Давайте попробуем этот твой вариант, — подвёл черту Рон. — А потом будем думать о том, что дальше. …………………………………… Это как в сказке – маленький домик в лесу… На самом деле, это двухэтажный коттедж, небольшой, но очень аккуратный, и стоит он, и впрямь, на лесной поляне, скрытый деревьями и кустарниками. Дым из трубы не идёт, шторы на окнах второго этажа плотно задёрнуты, а весь первый этаж закрыт ставнями. Дорожка к дому вся завалена листьями, и от этого создаётся впечатление, что коттедж необитаем. — Ждите здесь! — командует Гермиона, роясь в сумке. Из найденной книги девушка достаёт засушенный цветок мака, не потерявший своего насыщенно-красного цвета, и идёт прямо к двери. — Гарри, Гарри! — его выводит из ступора голос Рона. — Давай, я подержу Малфоя. А ты берись за палочку, ты сильнее магически. Давай, не бойся, я удержу! Гарри осторожно передаёт Малфоя Рону, а сам вытирает дрожащие руки о штаны и перехватывает поудобнее волшебную палочку. Меж тем, Гермиона стоит на крыльце и стучит в дверь, но никто не торопится ей открывать. Гарри не отводит взгляда от двери – думать, что он похоронит свои надежды вместе с Драко, для него невыносимы. Но вот дверь чуть приоткрылась и Гермиона что-тот говорит, а потом отдаёт в эту щель – засушенный цветок, что ли? Дверь закрывается, но тут же распахивается, и изнутри выглядывает мужчина, высокий, седоватый, представительный, но закутанный в клетчатый плед. Он что-то спрашивает у Гермионы, а затем приглашает её в дом. — Вот зачем она пошла? — шипит Рон, перехватывает Малфоя поудобнее. — Мерлин, Гарри, какой он лёгкий… — Он умирает, Рон. И Гермиона ушла за моей последней надеждой. — За НАШЕЙ надеждой, Гарри! И Гарри благодарен Рону за эти слова. — Мальчики! Идите сюда! Быстрее! Они побежали в дом. За дверью, закрывшейся за их спинами – прихожая, большая и светлая. Сам хозяин, по-прежнему замотанный в плед, испытующе смотрит на них. — Моё имя Жан-Жак. Я целитель. Что у вас? — Вот, — сказал Рон. — Сюда! — скомандовал целитель, и все, гуськом, пошли за хозяином по длинному узкому коридору вглубь дома. Квадратная смотровая, залитая белым светом. Лежащий без признаков жизни Драко. Распахнутая рубашка. Фиолетовая клякса, залившая почти всю левую половину тела, обвившая тонкими струйками горло Драко и левую руку до локтя. — Да… — задумчиво протянул целитель. — Purpura cor defectum… Сначала отказывают руки и ноги, потом голос, а потом останавливается сердце… с этим ничего нельзя поделать. Мир Гарри рухнул и разбился на тысячу осколков. Он бы упал, если бы его не поддержал Рон, а Гермиона быстро сказала: — Наверняка есть какой-нибудь шанс! Целитель оторвался от созерцания полумёртвого, повернулся к живым и спросил: — А вы-то к этому готовы? — Да! — мрачно ответил Гарри, готовый абсолютно ко всему. — Тогда я займусь зельями, юная мисс поможет мне, а вы, молодые люди, выйдя из дома, но не спускаясь с крыльца, наложите Защитный купол, лучше двойной. С тёмномагическими заклятиями не шутят. Рон и Гарри, наложив щит, стояли на крыльце. В лесу быстро темнеет. И в душе у Гарри было так же темно – без Малфоя. — Слушай, а кто он вообще такой, этот Жан-Жак? И имя-то какое… — Имя как имя. Мне всё равно, кто он, если есть шанс спасти жизнь… — Входите в дом, быстрее, — послышался голос целителя. — Дорога каждая минута. — Среди вас есть близкий человек тому, кто под заклятьем? — Я, — срывающимся голосом говорит Гарри. — Вы не передумали? — Нет. — Значит, так. Вы, молодые люди, — обращается целитель к Рону и Гермионе. — Остаётесь тут, в гостиной. Ваша задача – следить за дверью и окнами. Боюсь, что выплеск магии может быть непредсказуемым. А вы, юноша, пойдёте со мной. Остановившись в центре смотровой, Жан-Жак повернулся к Гарри. — Больше всего я благодарен вам за то, что вы не спрашиваете, кто я. Не самая приятная информация, прежде всего, для самого меня. Но я сделаю всё, что смогу, для вашего друга. — Что-то можно сделать? — Гарри боялся получить надежду, такую хрупкую сейчас. — Можно. Если перенести тёмномагическое с одного человека на другого. — Я готов! — Глупый мальчишка! Кто вам говорил, что это будете вы? — Но как же… — растерялся Гарри. —Так! — Жан-Жак потёр ладонями лицо и снова посмотрел на Гарри. — Это буду я. Я болен, серьёзно, смертельно. Каждый мой день – это новая пытка. Или вы думаете, что я трус, скрывающийся тут от войны? — Нет… — растерянно произнёс Гарри. — Я не думал об этом. — Зато я думаю, каждый день! Только об этом! Не бойся, мальчик, я всё сделаю аккуратно… — Нет, вы не можете… — Petrificus Totalus! Гарри отлетел к стене и замер. Единственное, что он мог, — только смотреть. Жан-Жак выпил несколько зелий, скинул плед и рубашку. «А он не молод…» — подумал Гарри. Тело человека в возрасте. Сухая, немного обвисшая кожа. Но при этом он выглядит стройным и ладным. Целитель провёл палочкой над телом Драко, и того выгнуло дугой, но за кончиком палочки потянулся лёгкий фиолетовый дымок, едва заметный глазу. Дым становился всё плотнее и ярче, со лба целителя тёк пот, но он не останавливался. Наконец, смотреть на яркое пятно не было совершенно никакой возможности, и Гарри закрыл глаза. Раздался громкий хлопок – магический выброс накрыл коттедж, и стало темно. — Эй, есть тут кто-нибудь… — голос слаб и дрожит, но Гарри узнает его из тысячи. — Драко… — Гарри? Где ты? — Я здесь! Lumos! Но и без колдовства свет вспыхнул – Драко сидел на кушетке и щурился, Гарри отлип от стены и побежал к нему. — Всё хорошо? — Да… вроде бы… — Я же вам обещал! Парни обернулись – напротив них стоял целитель Жан-Жак. Правая сторона тела его была фиолетового цвета, но не тёмного, а нежно-лилового, и тонкие струйки ещё не задели горла. Но на предплечье у него красовалась Метка Тёмного Лорда. — Уж извините, я забрал у вас и это… Малфой дёрнулся, закатал рукав – его Метка исчезла. — Как себя чувствуете, больной? — целитель улыбался. — Хорошо, — ответил Драко. — Зачем вы… — начал было Гарри. — Я – врач, и этим всё сказано. Гарри всматривается в него внимательнее – ему кажется, что человек, стоящий перед ним, ему знаком: резкая прямолинейность взглядов и чёткость высказываний, высокий профессионализм и преданность своему делу. Он знает этого человека! Очень хорошо знает! Но Жан-Жак делает движение бровями, и Гарри молчит. — Одевайтесь. Идёмте! Все выходят в гостиную, где их с изумлением встречают Гермиона и Рон. Но разводить сырость и страсти им не даёт Жан-Жак. — Вам что-нибудь нужно? Зелья? Продукты? Амулеты? — Нет, у нас всё есть. — Вам нужно спешить. Уходите отсюда как можно скорее. — А как же вы? — от пронзительного взгляда Гарри целителю не укрыться, но он не хитрит – смотрит прямо. — У меня ещё есть время. Заклятье не набрало силу, вы же видели цвет. Юная мисс, — обращается он к Гермионе. — Мне жаль, но цветок… На закрытой крышке рояля в гостиной лежит труха бурого цвета – всё, что осталось от высушенного макового бутона. — Берегите себя! Увы, больше обратиться ко мне не получится. Прощайте! Юные волшебники выходят из коттеджа. Защитный купол снесло и дом открыт. — Пора! — говорит Гарри, крепко обнимая Малфоя. — Пора! — повторяет Гермиона, цепляясь за Рона. Хлопок – и никого нет. Жан-Жак закрывает дверь, но не запирает её на замок. Садится в кресло, глубоко выдыхает, закрывает глаза. Он не всё сказал мальчишкам, да им и не надо. Он сразу понял, кто перед ним, как и то, что тут – большая любовь, что бы они сами там не думали. Один готов был принести себя в жертву ради другого… Жертвенность… хорошо это или плохо? Они совсем ещё дети, им жить да жить! А он… Ну, не сказал им всего… Что нет у него никакого времени. А ещё то, что тёмномагическое заклятье обострило все органы чувств – и погоню за детьми он уже почуял. Что ж, уходить – так красиво. Take up our quarrel with the foe: To you from failing hands we throw The torch; be yours to hold it high. If ye break faith with us who die We shall not sleep, though poppies grow ………….. Жан-Жак легко встал, вышел из коттеджа и вдохнул холодный свежий осенний воздух. — Вот он! — крик резанул по ушам. Его обступали несколько человек. Целитель улыбнулся – он не сказал своим незванным гостям, что Purpura cor defectum на самом деле не заклятье. Это древний магический воинский амулет – им пользовались, когда уже не было выхода. Пожиратели подходили всё ближе, их не смущала улыбка человека, но, когда он сбросил с плеч рубаху, кто-то поумнее закричал: — Не подходите! Все прочь! Это Пурпурное сердце… Но было поздно. Из грудной клетки целителя вырвались фиолетовые потоки магии, выглядевшие, как когти опасного дикого животного, и помчались к стоявшим в недоумении людям. Миг – и магия вонзается в чужие сердца, и люди падают, сражённые насмерть… не ушёл никто. …а в центре поляны, открытыми глазами глядя в бездонное небо, лежит целитель Жан-Жак. ……………………………….. Четвёртая годовщина Победы — Я вспомнил… — растерянно сказал Гарри. — Кого? — спросила Гермиона. — Гарри? — встревоженные глаза Драко вернули Героя в реальность. — Ну, того целителя, что спас Драко от тёмномагического… — Гарри, столько лет прошло, — говорит Гермиона, но в её взгляде есть то, что толкает Гарри на дальнейший разговор. — Он Помфри? Так ведь? — Да, — вздыхает Гермиона. — Младший брат Мадам Помфри. А как ты догадался? — Мак. Ты несла ему мак… …………………………………… В больничном крыле Хогвартса тихо. Пациентов нет. Свет льётся через витражные окна красивыми разноцветными полосами. На столе у Поппи Помфри ваза с алыми маками. Рядом – колдография, где она и Жан-Жак, молодые, смеющиеся, начинающие целители. В открытой бархатной коробочке – орден Мерлина. А сама Поппи, задумчиво улыбаясь, напевает, как в детстве: Красные маки радость несут, Мне улыбаются нежно. В поле зелёном рассветный уют, Жизнь, как и небо – безбрежна!