Невеста Мага

Она шла быстро, и он еле поспевал за ней. Сколько бы парень не пытался, не мог поравняться с брюнеткой, одетой в черную кожу. Она остановилась у клуба, во круг которого скопилось приличное количество народу. Двери столь популярного и гостеприимного места были закрыты. Люди возмущались, кричали что-то, но никто не стремился впустить их внутрь. Девушка громко фыркнула, и извлекла из кармана куртки связку ключей. — Эй, да подожди ты, — крикнул ей в спину блондин. — Да постой же ты! — Иди в Институт Охотник! — она остановилась и резко развернулась к нему, находясь слишком близко. — В мой клуб вход нефилимам закрыт! Если бы у девушки были ее волосы, она бы хлестнула ими блондина по лицу. Но не успела брюнетка и шага сделать, парень схватил ее за запястье: — Эй, — возмутился он. — У меня вообще-то имя есть! Некоторые из толпы заметили их и наблюдали за разборками, как им казалось, влюбленной парочки. — Как ты уже говорила, оно не имеет значение Охотница громко выдохнула: — Звони своему парабатаю. Пусть прихватит сестру, Джона, Сая и дуют сюда. С этими словами нефилимка подошла к клубу. По толпе прошел радостный рокот, а после возмущение. Надеявшаяся повеселиться Нежить с неохотой покидала территорию клуба. Среди большого количества ключей, брюнетка быстро нашла нужный. — Ты идешь? — крикнула она спутнику. Парень пробубнил себе под нос, про невыносимость этой девчонки и вошел в клуб.

***

Пустой «panDEMONium» завораживал. Сцена, огромное пространство перед ней, барные стойки по обе стороны. Возле самого танцпола столики, которые при большом скоплении людей не очень-то и заметны. Лестницы, ведущие на второй этаж, металлические перегородки, перила, бары на обоих балконах. Столики и диваны для «специальных» гостей и обеспеченных клиентов. Третий этаж попроще — один бар, высокие столики, колонки, переходы между сторонами. Когда Александр был здесь в прошлый раз, то не особо сумел разглядеть все великолепие этого места. Джейс открыл им дверь и закрыл ее за их спинами, хозяйку заведения было не видно. — Она в баре на втором этаже, правая сторона, — крикнул Саймон — И кто ее туда переставил, — доносилось чье-то возмущение. Нефилимы устроились на диванчиках у сцены, а вампир двинулся к одному из боковых баров. Захватив оттуда бутылку виски и пять бокалов, вернулся к друзьям. Кларисса спускалась по лестнице. В руке она несла бутылку алкоголя. Когда она подошла к остальным и опустила сосуд на столик, Джейс потянулся за ним. За это получил по руке от вампира. — Что такого особенного в этом виски, что мне нельзя на него даже взглянуть? — спросил Джейс, когда получил по рукам от хозяйки. — Ему больше двух веков, — ответила брюнетка и рухнула на кресло напротив всех. — А теперь, время для вопросов, — сказала она, осушив бокал залпом. Ответом ей была тишина. — Джон? — Так кто же ты? — спросил Эрондейл, нарушая затянувшееся молчание. — Что именно ты хочешь знать? — Начни, хотя бы, с имени — Кларисса Моргенштерн, — ответила девушка. Глаза Джонатана были наполнены печалью, Лайтвуды молчали, а Джейс решил узнать про эту девчонку побольше, тем более, что она сама готова все рассказать. — Но в Сумеречном мире я известнее как Фрей или Бейн. О, или Ночная тень. — Ночная тень — это миф! — возразила Изабель. — Так ли это? Что вам известно о ночной тени? Она появляется по всему миру, убивает Нижних, демонов, примитивных, нефилимов… Последний раз была замечена в Греции два года назад. Что-то еще? — Что случилось пять лет назад, что ты не можешь вернуться в Идрис? — Джейс не церемонился. — Ну, — протянула брюнетка, — пять лет — это я переборщила. Что вы помните про Восстание? — Четыре года назад группа нефилимов свергла Конклав, Консула, Инквизитора. Была кровавая бойня, все мятежники, около пятидесяти человек, были убиты, но их действия возымели силу. К власти пришел новый Конклав. Консул и Инквизитор были публично казнены за незаконную расправу в «кровавую» ночь… — На самом деле, было немного не так, — перебила его Фрей. — Мятежников, как ты выразился, было пятнадцать. Идеологических сторонников часто приравнивают к действующим лицам. Все они остались живы. Кровавой бойни не было — только публичная казнь. Среди действующего Конклава были предатели, находившиеся на стороне Восстания. Был созван новый Конклав, избран новый Консул и Инквизитор, а все участники — засекречены и помещен под защиту, а также их близкие. Был сформирован специальный отряд особого назначения. Туда входили только пожелавшие и дальше помогать Конклаву «мятежники» — Не только, — подал голос Саймон — ты же знаешь, что это исключение, — ответила ему брюнетка — Ты так говоришь, будто была там, — усмехнулась Изабель. Она не верила рассказам Охотницы. — Да, была — спокойно ответила Кларисса. Тишина! Она повисла над охотниками осязаемой пеленой. Равномерное поскрипывание из колонок растворялась в ней и затухало. Четыре пары глаз смотрели в одну точку — девушку с зелеными глазами. — Это невозможно, — шептал блондин. Золотые глаза прожигали душу. — Тебе тогда было лет… — Пятнадцать. Мне было пятнадцать. В ту ночь я была готова либо потерять жизнь, либо обрести парабатая. Через неделю после Восстания, новый Консул одобрила церемонию. А позже я и Сай вошли в отряд. — Что случилось с нашей матерью? — спросил Джон. Он все еще находился в ступоре, но смог задать терзающей его душу вопрос. — Она умерла два года назад. Прости Джон, — она осушила бокал и налила себе еще. — Это, кстати, вторая част моего рассказа про Идрис. Как я уже сказала, Конклав должен был обеспечить защиту и конфиденциальность всем участникам Восстания. Тогда-то мы с мамой и стали Фреями. Она спасла меня из заточения в Безмолвном городе, обучила всем тонкостям Охотника. Когда два года назад я уезжала на очередную миссию в Грецию все было хорошо, но когда вернулась, то обнаружила мать мертвой. В порыве злости я пришла к Консулу и чуть не убила ее дочь и ее саму. Поскольку я участник Отряда, то имею права на пребывание в любом Институте в независимости от разрешения его главы… — И все же, почему тебе нельзя в Идрис? — Отряду запрещен въезд в Идрис без личного разрешения Консула. В противном случае — смерть. Изабель смотрела на девушку с жалостью. Она отвечала на вопросы, меняясь в лице на личных темах. — Так зачем тебе в Идрис, Кларисса? — выделяя имя, произнес Джейс. — Неужели не понятно? В глазах собеседников была лишь ледяная стена непонимания. — Дочь Консула, Алина, уверена, что любовь всей ее жизни убила Клэри — как месть за смерть матери. — ответил Саймон за своего парабатай. — Я уверена, она держит Магнуса в Идрисе. Может, она его и не убьет, у этой девчонки кишка тонка, но покалечить может. А Консул не даст мне разрешение на посещение города. Я запрашивала его неделю назад, что бы побывать на могилах родителей и мне отказали. Ясно давая понять, что меня там не ждут.

***

— Мы можем поговорить? Кларисса оставила нефилимов в зале, а сама ушла в кабинет. Ночь подходила к концу. Через окна небольшая комната наполнялась светом. Это было единственное помещение в клубе, где стены не были глухими. От количества воспоминаний, нахлынувших на Охотницу, глаза охотницы жгли слезы, и она ушла, чтоб никто не увидел ее слабой. — Джонатан, — она изобразила подобие улыбки. Но прежде, чем повернуться к брату, сморгнула слезу и стерла ее ладонью. Глаза немного покраснели. — Конечно, проходи. Он сел на подлокотник дивана, а она облокотилась поясницей на стол. Кабинет был небольшой, и брат с сестрой находились достаточно близко друг к другу, что бы Джон увидел не высохшую дорожку слез и красные глаза. Его раздирали противоречивые чувства: с одной стороны, он хотел обнять сестру покрепче, сказать ей, что все будет хорошо. Что он ее любит и больше никогда не бросит. Но с другой… перед ним сидела незнакомка. Короткие темные волосы, холодный взгляд смотрел сквозь. С лица пропала задорная улыбка, с которой девочка никогда не расставалась. Девочка… Перед ним сидела женщина, опасная Охотница. Расчётливая, жестокая. Кларисса молчала и смотрела в глаза брата, который все не решался начать разговор. — Клэри… — Джон… Сказали они одновременно. Девушка улыбнулась: — Прости. Пожалуйста, начинай… POV Джон Я не проронил ни слова за всю ночь, которую мы провели в клубе. Ну, кроме вопроса о матери… Она мертва… Моя мама мертва! Я уже давно считал ее мертвой, но тот факт, что она не умерла тогда, семь лет назад… все слишком… сложно. Пока все осушали бокал за бокалом, усваивая фразу за фразой, я ушел в свои мысли. Когда я вынырнул из пучины мыслей, моей сестры уже не было среди нас. Саймон сказал что-то о неотложных делах и ушел. Когда дверь открылась, выпуская его на улицу, увидел рассвет. — А где Кларисса? — я не узнаю свой голос — Она ушла куда-то туда, — махнула рукой Иззи, указывая направление. Она выглядела обеспокоенно. Улыбнувшись ей, пошел к лестницам. Я заметил дверь, сливающуюся со стеной. Постучался, и не дождавшись ответа — вошел В окне открывался вид на рассветное небо. Моя сестра сидела на краю стола спиной ко мне — Мы можем поговорить? — я старался, что б мой голос выдавал меньше эмоций. Боль, облегчение, печаль. Немного помедлив, она вокруг стола и смотрела на меня: -Джонатан. Когда-то это личико украшала улыбка. Искренняя, заразительная. Уголки ее губ были приподняты, но это вряд ли можно назвать улыбкой. — Конечно, проходи. Бегло осмотрел комнату. Это был небольшой кабинет. Рабочий стол, заваленный бумагами, шкаф с папками, ноутбук. В приоткрытом шкафу висело черное платье. Сбоку от рабочего места стоял диван и стеклянный журнальный столик, стены украшали фотографии, угольные картины — наброски. Что-то мне подсказывает, что это ее кабинет, а не Магнуса. Я сел на подлокотник дивана, поближе к столу, на который облокотилось Кларисса. Покрасневшие глаза, влажная дорожка на щеке. Она плакала. Это совершенно выбило меня из колеи. Не знал, как начать. Что я ей скажу? Тишина давила. — Клэри, — начал я — Джон, — одновременно со мной, произнесла она. Улыбка. Искренняя, но сколько в ней боли… — Прости, говорила она. — Пожалуйста, начинай. Я готова и хочу тебя выслушать. Как же она напоминала мне сестру! Мою сестру! Мою Клэри! Поддавшись эмоциям, обнял ее. Девушка напряглась. Я уже было подумал, что она оттолкнет меня. Но нет. Она прижалась ко мне. Ее макушка упиралась мне в грудь. Она такая маленькая. Сейчас, когда она плакала у меня на груди, я готов был забыть все! Мне было важно только одно — чтоб моя сестра была рядом! Я не могу потерять ее снова! Не сейчас, никогда-либо еще.