Я молюсь своему Богу

Джейн наблюдает. Знаете, это почти больно – наблюдать, не имея возможности делать. Прикоснуться, обнять, поцеловать. Она могла сколько угодно убеждать себя в обратном, но она так сильно скучала по Тору! А он по ней – нет. Уже хорошо подружившийся с очередной блондиночкой, он улыбался, смеялся, и, ни разу за три дня – Джейн проверяла магией, не думал о ней. Это был проигрыш. Антракт в театре, когда главная героиня еще жива, но предчувствует скорую кончину. Это занимало почти все ее мысли. Ах, да, еще объявился Танос. Разрушил пару городов в абсолютно разных частях света: крошечное поселение в Австралии, ряд покушений на Лондон, немного затронул Америку… Во всех роликах, что крутило русское телевиденье, была видна она. Как соучастница и жестокая убийца. Локи запретил ей снимать морок даже в душе. Но его постоянное ношение так утомляло не склонное к магии тело, что она буквально не имела в себе никаких сил и почти все сутки спала, пытаясь поднакопить энергии. Словно обыкновенной девушке за спину повесили мешок с песком ее веса и приказали не снимать. Но зачем это Таносу, Джейн понимала только сейчас. Клинт хмурился и уже не так доверчиво смотрел на них, когда они раз в день для поддержания имиджа выходили под ручку в общую столовую. Шли бы просто так и по раздельности, но Дженни нужно было есть хотя бы раз в день, а сама она до столовой дойти не могла. Локи предупредил, что ему неизвестно, как такое количество выброшенной энергии скажется на ребенке, но мне, честно говоря, все равно, у меня не осталось лишних сил на раздумья. (POV Джейн) Я все еще тренируюсь. Помимо маски еще и пыталась открыть проход в Асгард, окончательно теряя энергию. Пару раз падала в обморок, хорошо, хоть все списывали на беременность. Но так не могло продолжаться долго. Я знала, что этот день настанет. Я просто выдохлась, была измождена подобной нагрузкой. И энергия не выдержала, улетучиваясь. Я осталась без морока перед Наташей. Причем, я знала это, именно сейчас Локи покинул отель. Потому что я не должна была знать, где он и не смогла бы его выдать. Отчасти, он был прав. Хотя… я не выдала бы его в любом случае. Ведь связь с преступницей гораздо опаснее, чем с молодой смертной. Тору меня не показывают, да я и не прошу. Сил по-прежнему нет, ведь я не оставляю тренировки. Морок держать уже не надо, поэтому я сосредотачиваюсь на разрывании ткани миров. Со мной говорили очень по-разному. Убеждали, угрожали, пытали. Я дважды сорвала себе голос и чуть не откусила язык. Локи был прав, я бы выдала его. Но моя же беда была в том, что я не знала абсолютно ничего, что могло бы помочь мне прекратить адски муки. Даже тогда, под навалившейся арматурой, так больно мне не было. Но тогда я все еще ждала. Глупо надеялась. Сейчас помогать мне никто не будет. Помочь – почти самостоятельно поставить себе смертный приговор, так как за соучастие подобного масштаба меньшего не давали. Пару раз пришел Клинт, но он не говорил, а просто смотрел в глаза, не мигая. От этой молчаливой поддержки стало слегка легче, но у меня не остается сил даже на удержанием век поднятыми, я не могу спать из-за сумасшедшего холода в камере, который тоже считается частью пытки. Я не спала пять суток. За это время я восемь раз падала в обморок и четыре раза меня откачивали от холода, принудительно возвращая к жизни. Вопрос оставался только один: зачем? Почему преступницу сразу не убили, почему, даже не добившись от нее информации, она еще кому-то нужна? Но скоро и он погаснет в усталых глазах. Недаром говорят – мысли материальны. Чем больше ты думаешь о смерти, тем быстрее она за тобой придет. Смертный приговор мне выносят за три дня до оного: казнь на рассвете. Так красиво и символично: алые капли крови на фоне восхода. Гильотина. Адская, старинная машина смерти. Держу пари, ее выбирала Наташа – так и представляю ее голос: «Ради твоей любви к старине». Наверное, моя злая копия чем-то личным ее задела. И оправданий, разумеется, никто не слушал – та Джейн была вполне материальна и могла коснуться кого или чего угодно. Это вам не мороки Локи. Жаль, что Тор присутствует на казни. Я бы не хотела, чтобы он это видел. Руки у меня относительно свободны, поэтому я успеваю кивнуть ему, мимолетно прикладывая руку к животу. Тор ошарашен, он понял все сразу. Несмотря на кажущуюся правду, мой муж – очень умный человек. Это мой последний шанс на жизнь. Всего три заклинания, наложенные с максимальной мощью, и никто меня не найдет. Именно ради них я продержалась столько времени в холоде, именно ради них прошла всевозможные пытки – а люди ЩИТа весьма и весьма изобретательны. Успокаиваюсь и начинаю монотонно читать два заклинания сразу, искусно переплетая фразы, – смешению заклинаний Локи учил меня еще в Асгарде. Тем не менее, оно очень длинное, а охранники не должны даже слова из него услышать, иначе прахом пойдут все надежды. Поэтому я читаю его долго, растягивая и делая длинные перерывы. Не знаю, как это скажется на, хотя бы, его свойствах, но другого подобного шанса у меня уже не будет. И, да, получилось! Вместо меня в кандалах идет мой двойник. Я смотрю на себя со стороны и ужасаюсь – это не я, не мое тело, из которого, как казалось, выпили душу. Но, тем не менее, и заклятие невидимости сплетается в ровный ряд рун, и вот, у меня уже есть реальная попытка сбежать. Но лучше я пока понаблюдаю за собственной казнью. Вокруг именно те, что были в России – Стив, который постоянно отворачивался и не смотрел открыто в мою сторону, Тони, который молчаливо наблюдал за приготовлениями, Наташа – да и как она могла не придти? И Клинт, тот самый, старательно пытавшийся убедить себя в моей невиновности Клинт. И Тор. Ему так интересно наблюдать за казнью беременной жены?! Машина с какими-то особыми примочками, не иначе как дело рук Тони. Дают команду и… я отворачиваюсь, не в силах вынести этой ужасной сцены. Как-то все стремительно ухудшилось, ведь даже мои дни в плену сплелись в один миг. Быстро читаю заклятие, и, на этот раз, оно удается. Я вдыхаю грудью свежий, чистый, чужой воздух иномирья. Не поворачиваюсь, но чувствую присутствие чужого человека за плечами. Слышится только хмык и короткая фраза: - Я рад, что ты вернулась, смертная.