Надежда

Она нашла себя в этом до банальности случайно. Просто встретила в жизни правильных и нужных людей. Когда обычное увлечение переросло в повседневную работу, она даже не заметила, просто осталась верна своей камере до последнего. Порой профессия приносила некоторые проблемы в плане утраченных нервных клеток из-за слишком стервозных личностей, поэтому фотографии окружающей среды и архитектуры нравились гораздо больше. Сабина сидит на любимом подоконнике у распахнутого окна. Если кто-то подтолкнёт, то она не будет против. Янтарные переливы коньяка идеально сочетаются с таким же оттенком глаз. Не совсем по-женски, как любит общество, но, честно сказать, Сабине абсолютно плевать на чужое мнение. И даже если ее фото посчитают провальными, а на выставку, которая организовывалась несколько месяцев, придёт только пара друзей, внутри ничего не оборвётся. Потому что, просто нечему. Как говорит Эдди, любимый психолог, чьё имя Сабина выдумала сама: «Живи для себя». Вот она и живет. Отмеряет шагами просторную студию с кучей аппаратуры и небольшим потрепанным временем креслом, на котором частенько спит. Фотографирует то, что нравится, наплевав на общественное мнение. Пьёт по утрам в малюсенькой комнатке, которую сложно обозвать кухней и слушает любимые кассеты через папин магнитофон. Зато все своё, родное до мельчайшей детали. Рядом загорается телефон, оповещает о пропущенном звонке от Маши. Да, той самой неллиной подруги. Смешная вышла история, ведь их пути точно не должны были сойтись. Когда они оказались в одном институте, то стали единственными знакомыми лицами друг для друга и вскоре сдружились. Маша делилась информацией о Нелли, но когда поняла, что причиняет Сабине боль, закрыла рот на замок. Девушка в ответ благодарно натягивала улыбку, хотя и была искренне рада не слышать больше о подруге. Вскоре Маша стала одной из самых близких Сабине людей и теперь целое утро названивала, дабы она не пропустила свою же выставку. Пришлось собираться, борясь с внутренними сомнениями. Ничего хорошего день не предвещал, так ещё и успокоительные закончились несколько дней назад. А с такими настроениями, что поглощают сейчас, даже фееричные моменты готовы сойти на нет ради манящей тишины строящихся многоэтажек и чувства полёта. Шумным потоком люди проходили на очередную выставку известного на всю столицу фотографа. До безумия красочные работы располагались напротив черно-белого спокойствия. Фото играли своими красками, хвалились архитектурой и улыбчивыми людьми, отображали суетливость торопливых прохожих, сияли ночными огнями, пестрили глянцем с изображениями экзотической кухни, но больше всего радовали лицами. Приветливые жители вглядывались с приглушенных по цвету фотокарточек или, наоборот, радовались буйству красок на фестивале, так по-настоящему отображающую их культуру. Молодой фотограф ходила по залу, чуть натянуто улыбаясь гостям, вела беседы, рассказывала о предстоящей работе. Образ до обыкновения простой не выражал абсолютно ничего. Разодетые в шикарные платья женщины, пришедшие на ее выставку, вызывали отторжение своей напыщенностью, но, чтобы чего-то достичь, приходится часто общаться с противными людьми, выслушивая глупые вопросы и неконструктивную критику; улыбаться изо всех сил, чтобы в конце дня, наконец, расслабиться, показывая себя настоящего. Правда, в одиночестве. Встречались и умные люди, с такими приятно было провести хоть весь день. Связи с ними были даже полезней, но только в моральном плане. Сейчас же Сабина общалась с Машей и ее «подругой». Только вот девушка прекрасно видела и влюблённый взгляд, и то, как она каждый день забирала Машу из университета, тепло обнимая при каждой встрече. Рыжеволосая собиралась все рассказать, открыться Сабине, но боялась увидеть осуждение в ее глазах, после услышанной от начала и до конца истории. Но та просто крепко обняла девушек и пожелала не отступаться от своих чувств. Машины слезы утирала уже ее девушка. Сабине казалось, что они точно никогда не откажутся друг от друга. Когда в толпе появилась знакомая макушка, стало не по себе. Это нечто наравне с предчувствием. Она ощутила этот подступающий к горлу ком, стоило только зайти в помещение. Становилось дурно. Сабина только научилась жить в одиночестве, навсегда забыла номер, что выучила наизусть еще в начальной школе, перестала забивать мысли одним единственным человеком, выгнала из памяти столько лет своей жизни. Девушка продвигалась к Сабине, к автору выставки. Воспоминания вновь начали всплывать, поочередно нанося удары в сердце. Первая встреча спустя столько лет не предвещала ничего. Сабина точно могла сказать, что продолжения не будет. Ей не на что надеяться. В свои 26 она одна из самых успешных фотографов и менять что-то уже слишком поздно. Белокурая девушка выплыла из толпы, ища лишь одного человека, который мог тут находиться — Сабину. За все то время, что они не виделись, Нелли не изменилась ни на толику, кажется только стала чуть уверенней в себе. Тонкая и изящная, одетая в простое летнее платье. Светилась изнутри и снаружи, легко извиняясь, задев важную персону, и «летела» дальше. Сказать, что свою руку к этому приложила Маша, не сказать ничего. Нелли конечно знала автора и направлялась только к ней, потому что спустя столько лет решила, что может попытаться вернуть все. Знакомо ли вам чувство, когда какой-либо предмет настолько сильно притягивает, что заставляет остановиться и разглядеть его получше? А вот Нелли знакомо. Потому, до мурашек на коже рассматривает знакомое фото. Поправочка: знакомую местность на фото. Тот вид, что запечатлён в памяти на долгие годы, ведь приходиться лицезреть его каждый день. И это не отталкивает. Сам факт того, что Сабина была совсем рядом, любовалась тем же закатом и бывала в любимой Нелли кондитерской, цепко засел в душе. Они могли встретиться раньше. Поток эстетов не стоит на месте, подхватывает девушку в свои волны и относит другим берегам, к более нужным. Напротив стоит молодая девушка, одетая в простые брюки кюлоты и свободный топ, в ней она и узнает Сабину. В этих янтарных глазах и идеальном лице, точеной фигуре и манере хрустеть пальцами, когда та слишком сильно нервничает. Нелли обхватывает её ладони своими и чрезмерно улыбаясь чуть наклоняет голову. Все такая же весёлая, как и раньше, но теперь совсем другая, неизвестная для Сабины. Она может и рада, что у той все сложилось из рук вон хорошо, но душа до сих пор ноет, что она так и не смогла удержать половину своего сердца около себя. Становится немного больно от прикосновений. Правда боль ощущает только сердце. Ладони чувствуют тепло, а глаза замечают искрящуюся радость. Через мгновение Сабина убирает свои руки и прячет их в бездонных карманах брюк, пытаясь выдавить не тот отвратительный оскал, что выходит в последнее время. Мир — он сужается до одного человека. И плевать на толпы людей рядом, усмешки, чьи-то разочарования и потери. Становится ужасно безразлично. Словно обухом по голове от одного прикосновения. Говорят, что убийцы всегда возвращаются на место своего преступления. Нелли вернулась тоже. Нашла жертву, попыталась оживить, но столкнулась с пустым взглядом и дрожанием рук. Некоторые убийцы просто признают свою вину, но девушка попыталась все исправить. Получится или нет, скажет только родной нежный взгляд и сцепленные в замок руки. Искупится ли вина, начнёт ли вновь дышать жертва, попрощается ли навсегда с личным психологом или выпрыгнет из окна этим же вечером? Не думаю, что нам дано узнать это. Только сейчас убийца бесцеремонно похищает Сабину подальше от всей суеты, знакомых и важных гостей. Ведёт в глубь знакомого парка, что снится не один год в кошмарах, и крепко-крепко держит за руку, не отпуская. И, кажется, заставляет жертву улыбнуться до слезинок в уголках глаз. Все или ничего. Новый путь страшен. И мы не знаем к чему он ведёт. Только не стоит забывать, что любой конец важен. Будь это счастье или смертельный исход.