Гарриет Поттер

      Шла первая неделя после летних каникул. Таких жарких и солнечных, которых давненько, между прочим, не было. Солнце блистало и в начале сентября, неустанно озаряя всё и всех своими золотистыми лучами. Хоть доставай полотенце, стели его на траву и загорай! Загарчик будет ровный-ровный, как после солярия.       Уроки закончились, и Гарри с друзьями побежала на улицу, прям как ребёнок. Хотя вон, первокурсники себя и то поспокойнее ведут: книги читают, занимаются.       — У меня последний год! Что хочу, то и делаю! — выдала девушка, когда Грейнджер позвала её обратно в школу, готовить уроки, — Погода такая чудесная, неужели ты и впрямь думаешь просидеть в этой душной школе до вечера?! — она кружилась на одном месте, и ее юбка-солнце кружилась вместе с ней, задираясь и оголяя неприкрытую белыми чулками часть ног, а чулки у неё были почти до самых бедер. Рон даже не посмотрел на неё; его взгляд был прямо уставлен в карие глаза Гермионы, которые знатно блестели при солнечном свете. Он сидел на траве и смотрел на неё снизу вверх, любуясь своей девушкой, как неким произведением искусства. Да, она была красива. Красива и загадочна.       Гермиона цокнула и присела к рыжему на траву. Она уже не была серьёзной. Грейнджер забавлялась над тем, как чёрные волосы, заплетённые в два ослабленных хвостика, развевались в разные стороны, когда Гарри снова крутилась вокруг своей оси. Много кто в тот день сидел на траве: влюблённые пары и друзья. В такую яркую погоду даже запретный лес не казался таким уж тёмным, а даже наоборот: свет просачивался сквозь листву, и можно было заметить яркие цветы и свежую зелень. Хоть на дворе и была осень, но желтизной и опавшей листвой даже не пахло. Ничуть.       Улыбка Гарри была широка, но её будто ластиком стёрли, когда из школы вышел высокий блондин и уверенной походкой направился к троице. Девушка остановилась и сложила руки на груди — её любимая поза.       — Эй, Поттер! — окликнул Драко девушку, — Твои хвостики похожи на мётлы! — съязвил он и ядовито ухмыльнулся. Позабавились и Крэбб с Гойлом, сидевшие неподалёку. Шутка не удалась, но они посмеялись. Ухмылка неожиданно быстро пропала с лица Драко, и глаза будто потускнели. Неужели ему стало обидно за сказанные слова? Даже Гарри уже привыкла к издевкам и внимания на них не обращала, а блондин, кажись, понял, что сморозил глупость. Всегда его шутки были глупы и неудачны, но кто-то смеялся. Боялись его? Возможно. Поттер даже было жалко блондина, но ненависть к нему не угасала. Странно это всё… Такое нередко стало повторяться с начала года. Он обзывал её, а потом сожалел. Иногда у Малфоя язык не поворачивался что-либо сказать, он просто заикался и, смутившись, уходил. Прямо как сейчас. Он просто торопливо ушёл, и его белые, как соль, щеки, слегка порозовели у носа и скул. Поттер сделала вид, будто не заметила и плюхнулась на траву к друзьям, но не раз она прокручивала эту сцену в голове. Не раз…       До самой темноты они сидели и травили байки, смеялись над Роном и его пародиями. Потом их загнали в школу.       Ночью, уже почти заснув, она обдумывала поведение Драко… Его действия… И не нашла разумного ответа на ВСЁ это. Потом девица провалилась в сон, даже не осознав этого.       Следующее утро было выходным и, бодро соскочив с постели, Гарри захватила полотенце и пару скляночек с шампунем и гелем для душа. Выходной — повод для расслабления, и Поттер любила расслабляться именно так. Она зашла в ванную, закрыв за собой дверь, и включила слегка горячую воду. Вода так громко лилась…       Поттер напевала песню, хоть и не очень хорошо, и намыливала голову, даже не слыша, как дверь приоткрылась, и тень проскользнула внутрь. Гарри впивалась пальцами себе в голову, вымывая всю грязь, а тень плавно двигалась по стене и ноги мягко ступали по плитке. Даже каблуков — маленьких, но звонких — не было слышно из-за шума воды и песен девушки. Поттер закрыла глаза и подставила голову под тяжёлые струи воды. Ее плавный силуэт был ярко выражен на шторке в душе, и рука потянулась, чтобы ее отдёрнуть. Со стороны Гарри это была костлявая рука, которую она не заметила. Девушка продолжала ополаскивать голову с закрытыми глазами. Черная рука задрожала и вмиг исчезла, как и тень. Осталось только гулкое эхо ударявшихся о плитку каблуков. Поттер это услышала и высунула свою мокрую голову. Было пусто. Ни тени, ни руки, ни эха.