Не самый счастливый конец

— Иии… какой приказ он отдал? — осторожно спросил Иккинг, прекрасно осознавая намеренья дракона. Хеддок взглянул на Драко, глаза которого хищно искрились, предвкушая кровавое шоу. Беззубик медленно приближался к хозяину, раскрывая клыкастую пасть. Мысли Иккинга спутались, но он продолжал верить, что его друг продолжит бороться, хоть в невероятно суженных зрачках читалась лишь слепая ненависть.  — Стой! — заорал юноша, и взор всех всадников устремился на их лидера. С высоты наездники не могли разглядеть всей опасности, поэтому никто из них даже не мог допустить мысли о возможном поражении. Несмотря на это, сердце Астрид предчувствовало что-то недоброе. Воительница направилась на помощь. Иккинг выставил вперед руки в надежде вернуть Беззубика, пробудить его от злополучного гипноза-сна, но дракон все так же с холодом продолжал наступление. Послышался до боли знакомый свист собирающейся плазмы. Стоик поспешил к сыну, отбиваясь от преградивших ему путь воинов Блудвиста. Все произошло быстро. Яркая вспышка ослепила окружающих на долю секунды. Оглушительная тишина пронзила тревожной нитью все вокруг. Бой окончен. Беззубик почувствовал, как туман в его голове рассевается. Наконец картинка прояснилась, и радостный дракон посмотрел на своего друга в ожидании, что тот снова запрыгнет в седло, и все будет, непременно будет как раньше. Правда ведь, Ик… Нет. Он не мог. Он не совершил бы такое никогда в жизни. Разве можно быть настолько порабощенным, чтобы подчиниться такому приказу?! Конечно же, разумеется нет. Это все — страшный сон. И сейчас они проснутся на родном просоленном Олухе, где пенистые волны разбиваются о скалы. Это же просто сон, да? Увы, драконам ничего не снится. С невероятной даже для фурии скоростью Беззубик рванул к другу. Иккинг жадно хватал ртом воздух, облизывая запекшиеся тонкие губы. Его броня стала похожа на кусок обуглившейся кожи, в некоторых местах она разорвалась, и из дыр тонкой струйкой сочилась кровь вперемешку с пеплом.  — Б.брат…— сквозь обжигающую легкие боль прохрипел викинг. Что хотел он сказать? Было ли это прощением, или, наоборот, разочарованием, Беззубик не знал. Он лишь видел, как взгляд потерянных изумрудных глаз потух. Ночная Фурия издала душераздирающий вопль, полный отчаянья. Остальные драконы отреагировали мгновенно. Они приземлились, скинув наездников, до этого момента находившихся в пылу боя. Как бы чешуйчатые товарищи не любили всадников, Хеддок — первый, кто их приручил, первый, кто заслужил их доверие. Беззубик накрыл Иккинга крылом, а остальные окружили его, склонив головы. Тем временем викинги добежали до места. Только сейчас они увидели, что стало с их лидером. Первым, кто смог что-то сказать был Рыбьеног. В записях Борка сказано, что когда один из стаи драконов погибает, остальные кланяются его телу, выражая свою скорбь… — прошептал наездник, вытирая накопившуюся влагу с глаз. Иккинг не был драконом, но рептилии считали иначе. Они приняли его в свою стаю, в свою семью. Астрид не могла больше терпеть. Девушка заорала, слезы ручьем покатились по ее щекам. Всадники удерживали ее, насколько это было возможным, но воительница вырвалась, стремглав направившись к дымящемуся телу.  — Убирайся, это ты убил его! — Хофферсон накинулась на дракона, запуская в того секиру, — Как ты мог, Иккинг любил тебя, а ты, ты… Голос предательски задрожал, а колени невольно подкосились. Девушка упала на снег рядом с остывающим телом.  — Астрид, ты же знаешь, он не специально… — попытался оправдать дракона Сморкала, но девушка перебила его, — Заткнись, он убил его, слышишь, убил! — с новой силой слезы хлынули из лазурных глаз. Забияка старалась утешить подругу, но все было тщетно. Хофферсон, бесстрашная валькирия, не знавшая слез, сейчас бьется в истерике на груди Иккинга, стараясь уловить, услышать биение когда-то живого сердца. Стоик с Валкой только подбежали, они не могли поверить в смерть своего сына. Безутешная мать только-только смогла обрести давно позабытый счастье и покой, как все вновь обратилось в пепел.  — Драго поплатится, я отомщу ему. — поклялся Стоик.  — Нет. Мы отомстим! Все вместе. — Задирака вытер слезу тыльной стороной ладони; Блудвист уже давно скрылся со своей пополненной армией, но не один дракон всадников не сдвинулся с места — слишком велика была потеря.

***

Наступил вечер, алое небо напоминало о недавней трагедии. Никто не проронил ни слова. Каждый на острове думал о своем друге, сыне, ученике, любимом. Викинги вспоминали счастливые моменты, связанные с их другом. Близнецы с ноткой светлой грусти считали все те взрывы, которые они устраивали втроем. Невероятно, но они помнили их все. Сморкала жалел, что не смог сказать Иккингу, как он ценил своего кузена, как любил его. Рыбьеног не мог не вспомнить обо всех тех открытиях, экспедициях и приключениях, что они преодолели вместе. Плевака видел того маленького мальчика из кузни, мечтавшего убить дракона. А Астрид думала про их первый поцелуй, вечера, которые они проводили вместе, о том, как ее сердце каждый раз пропускало удар, когда Хеддок прыгал с Беззубика, испытывая свои «крылья». А что касается Беззубика… Дракон не мог себе простить этого. Горящая ладья плыла к горизонту, и последние лучи заходящего навсегда солнца освещали черного дракона на вершине скалы.  — Смотрите!  — Забияка указала на вершину, — Что он делает?!  — Он же сейчас спрыгнет — воскликнула Валка и побежала к драконам. Но было поздно. Беззубик посмотрел на огонь и, рыкнув что-то наподобие «я иду к тебе», взлетел. Ветер подхватил его, дракон взмыл вверх, а затем сложил крылья и камнем упал на острые скалы. Никто не сможет заменить Иккинга, и Беззубик это прекрасно знал. Дракон не может представить жизнь без своего всадника, своего брата…

***

Драго был повержен, даже не доплыв до Олуха: Стоик пронзил его гнилое сердце складным мечом сына. Траур по юноше и его дракону продолжался несколько месяцев. Сморкала отказался от роли вождя, и его место заняла Астрид. Она так и не вышла замуж. Всадники построили музей, где находились рисунки и изобретения Иккинга. А Рыбьеног начал писать мемуары о приключениях отважной шестерки.