Золото Самайна

Даже Питер достоверно не знает, чем занимается его друид в лесу в день перед Самайном. Есть несколько дней в году, когда Стайлз колдует в одиночестве, не подпуская к себе ни людей, ни волков - остается наедине со своей магией, наедине с миром, в полной мере доступной только ему. Даже альфа, насколько бы ни был он сведущ в магии, не видит всего, что открыто настоящему, тренированному и сильному колдуну. Но Самайн - особенный праздник, смешивающий в себе корни многих культур, межнациональный День мертвых, и поэтому Питер совершенно не удивляется, когда видит на кухонном столе рядом с большой глянцево-оранжевой тыквой почти настолько же большую белоснежную сахарную черепушку. Стайлз вернется еще до того, как стемнеет и притащит охапку ярких осенних листьев и цветов - тогда стае придется побегать, расставляя все это по дому, но традиция есть традиция. А до вечера волчата будут вырезать на тыквах смешные и жуткие рожицы, устанавливать внутрь свечи, суетиться на кухне, и даже обычно хмурый не хуже Дерека Рамон развеселится, потому что День Мёртвых и должен быть весёлым, и потащит девчонок раскрашивать сахарный череп пищевыми красителями. Самайн в Стае, в которой есть колдун, приравнивается к Рождеству. Хотя для Стайлза Самайн важнее. Друид уходит из дому с рассветом, легко поцеловав в щеку своего альфу, собирающего волчат на утреннюю тренировку, и весь день проводит в лесу. Улаживает какие-то дела с Неметоном, прощается с теми силами, что помогают ему в светлое время года, готовит всё к приходу других, не менее мощных, но куда более мрачных сущностей, властвующих с Самайна до Бельтайна. Заодно собирает по всему лесу цветы и листья, прощальный подарок уже начинающего подмерзать леса. Через пару недель все на много миль вокруг подернется зимней сероватой дымкой, и Самайн - последний, прощальный фейерверк ярких красок, всполох осеннего костра, который Дерек с волчатами разведет ближе к полуночи. Стае не приходится выполнять никаких ритуалов - друид обо всем заботится сам. Хотя Стайлз говорит, что важнее всего в этом деле - праздновать Самайн весело, с легкостью на душе, отпуская в уходящий год все, что не приносит счастья. И по словам Стайлза, Стая с этим отлично справляется. - Только ты никогда и ничего не отпускаешь, - шепчет Стилински, ткнувшись холодным носом в шею невольно поежившемуся Питеру. - Даже Дерек почти научился. - Дерек? Не смеши меня, - альфа качает головой, обнимая колдуна за плечи, изукрашенные вязью татуировок. Вместе они стоят на пороге большой кухни, где суетится почти вся Стая, в том числе и Дерек, жарящий ароматные, шкворчащие на сковородке стейки, от запаха которых желудок сводит голодной судорогой. - Не смешу, - Стайлз пробирается ладоням под футболку Питера, пригревая узкие ладони где-то под ребрами, где тепло и даже немного мягко, по сравнению со всем остальным, словно из металла отлитым телом. - Я не говорю, что он может делать это с большими и давно гнетущими его вещами. Но он старается. Дерек весело рявкает на кого-то из младших волчат, пытающихся когтями срезать кусочек с лежащего на тарелке мяса. Джема выкладывает на блюдо вокруг стейков ярко-оранжевые булочки - почти настолько же рыжие, как её волосы, - старательно разукрашенные под смеющиеся тыквы, и приподнявшись на носочках, целует все еще ворчащего Дерека в щеку. Никто из волчат на это внимания не обращает - все заняты своим делом, а Стайлз едва слышно присвистывает, толкнув в бок изумленно моргающего Альфу. - Я же говорю - он старается, - уверенно произносит Стилински, с гордостью глядя на молодого волка. - Стайлз… - Тебе тоже нужно расслабляться пару раз в год и отпускать все дурные и беспокойные мысли, альфа. - Стайлз… - тише, но с оттенком насмешливого рыка, произносит Питер. - В Самайн с нами ничего не случится. Я об этом забочусь, - Стайлз поднимает голову, чтобы оценить лукавую улыбку Питера Хейла. - Расслабься, альфа. Иди и стащи ту оранжевую булочку. Они наверняка вкуснющие. - Волчат тренировать будешь, - фыркает Питер, потрепав колдуна по взъерошенным вихрам. - Эй, это важное упражнение, - Стилински улыбается вслед закатившему глаза волку, покачав головой, когда тот скрывается за поворотом широкого коридора. За стаей наблюдать весело и приятно, когда они такие сплоченные, беззаботные и смеющиеся - Стайлз тратит на это еще около получаса, затем все-таки набирая охапку свечей и уходя в зал, расставлять их по многочисленным подсвечникам. После того, как Стилински расправляется примерно с половиной, в поле его зрения появляется Питер, останавливаясь напротив. - Важное упражнение, говоришь? - Хейл вопросительно приподнимает одну бровь, глядя на колдуна сквозь частокол незаженных свечей в массивном подсвечнике. Стайлз переводит взгляд вниз, на протянутую волком руку, и вынимает из его пальцев булочку, прислушиваясь к возмущенному рыку Джемы на кухне. - Ты просто воплощение зла, альфа, - Стайлз обходит подсвечник и прижимается к боку Питера, откусывая кусок упертого из-под носа у волчицы лакомства и давая откусить Питеру. - Ну и зачем это? - Питер зажигает свечи и вместе с друидом переходит к следующему подсвечнику в углу комнаты. - Чтобы ты расслабился, альфа. И потому что мне хочется их попробовать с того самого момента, как я зашел на кухню, - Стайлз пожимает плечами, обнимая волка за пояс. - В любом случае, я тобой горжусь. - Я тоже тобой горжусь, маленький интриган, - Питер коротко прикасается губами к стайлзовой макушке. - Счастливого Самайна, Стайлз. - Счастливого Самайна, Питер, - весело откликается Стилински, проводя ладонью над расставленными свечами - и каждый фитиль вспыхивает золотистым теплым огоньком.