Страшно нравится

      Лерой прижимал к разбитому носу мокрую тряпку и держал голову запрокинутой вверх, пытаясь унять кровотечение. Он время от времени покачивал головой и злобно смотрел на двух мужчин которые как и вчера находились в камерах, причем каждый получил ту самую, которую ещё не успел обжить, а теперь у них появился второй шанс это сделать. - ...И они набросились и стали бить, - бухтел он в тряпку, отчего звук был ещё глуше и неразборчивей, - Ни за что! Эмма старательно записывала его показания, хотя перед глазами всё расплывалось от вина и усталости. - Убью, - зарычал Миллс и затряс прутья камеры, - Ворюга мелкая. Сволочь гномская. Ещё раз подойдешь к моим розам, ноги переломаю, одним разбитым носом не отделаешься. Эмма горестно вздохнула и принялась писать ещё усерднее, а гном вперил внимательный взгляд в пьяного байкера. - Твои розы? - он ошарашено посмотрел на Свон, - Очередные магические штучки, шериф? Это и вправду мадам мэр? - Да, - коротко ответила девушка, - Распишись здесь и можешь идти, - Э, шериф, - возмутился Ричард, - Вы его отпускаете? Он, между прочим, нарушил границу частных владений и рвал мои розы, - Не качайте права, мистер Миллс, - шериф с облегчением закрыла за быстро ретировавшимся гномом дверь и повернулась к разъяренному брюнету, - Всё получат по заслугам. Вы с Бутом останетесь в камерах до завтра. А потом мы решим, что с вами делать, - До какого завтра, мисс Свон? - выдохнул с возмущением Миллс. Бут впечатал своё лицо в прутья решётки и стал канючить, - Эмма, отпусти нас пожалуйста, - Я не могу до завтра, шериф. Мне надо принять душ и поменять рубашку, - Ричард с отвращением понюхал свою подмышку, - Фу, я воняю как Лерой, - Придётся Вам потерпеть, мистер Миллс. Вы арестованы и проведёте эту ночь в камере.       Брюнет с отвращением посмотрел на жесткий топчан, накрытый коричневым байковым тонким одеялом и зыркнул на Эмму которая развалилась перед ним на стуле и закинула ноги на стол, с прищуром глядя на то, как у мужчины желваки ходят из стороны в сторону от возмущения. - Шериф, давайте мы пойдем сейчас домой. Приведем себя в порядок, а завтра придем к назначенному времени на Ваш справедливый суд, - Ага как же, - цокнула Свон, - Я вас отпущу, а вы пойдёте не домой, а к Лерою и как обещали переломаете ему ноги. И тогда под суд пойду уже я, - Да не пойду я к нему, у меня голова болит и я хочу спать в своей кровати, - А придётся спать на этих нарах. И хватит пререкаться. Смиритесь. Возьмите пример с Августа.       Ричард оглянулся и послал другу убийственный взгляд, когда увидел как тот уже устраивает себе ложе в своей камере. Пиноккио обречённо пожал плечом, что мол всё равно шериф не выпустит. Не видишь что ли, что она издевается.       Миллс вернул строгий взгляд Эмме и заметил заинтересованность на лице девушки. Та явно наслаждалась спектаклем который разыгрывали в полицейском участке трое участников. Ричард приподнял бровь. Свон прикусила губу. Брюнет усмехнулся. Блондинка подалась чуть вперёд. Миллс положил руку на верхнюю пуговицу рубашки и расстегнул её. Свон сглотнула и её зрачки чуть расширились. За первой пуговицей последовали вторая и третья, девушка смутилась и её щеки порозовели. Ричард вытащил полы рубашки из брюк, оголяя грудь и живот, Эмма отвернулась и лишь слышала как продолжает шуршать ткань. Она вздрогнула от неожиданности когда в её голову прилетела свернутая в куль рубашка. - Не хотите отпустить меня домой переодеться, шериф, так постирайте мне рубашку. Август, снимай одежду, мисс Свон решила нас оставить в номерах люкс и обслужить по высшему разряду.       Бут дернулся на топчане, но увидел напряжённую, возмущённую, красную как рак, готовую в любой момент взорваться Эмму и замер на месте с интересом смотря на взаимодействие этой парочки. Свон метнула взгляд из-под насупленных бровей на брюнета, намереваясь смотреть ему в глаза, они ей безумно нравились, но не когда этот смуглый красивый парень стоит перед ней топлес. Глаза пробежались по поджарому телу, замечая все шрамы и ещё свежие розовые швы на животе и груди. Она знала их все наизусть на теле Регины, обрабатывая их в больнице лечебными средствами, с нежностью проводя по ним пальцем с мазью и наблюдая как они постепенно заживают и рубцуются. И сейчас на этом мускулистом мужском теле с красивыми рельефными кубиками на прессе ей до зуда в руках хотелось провести по ним ладошками. Эмме так не хватало объятий, тактильных ласк и прикосновений в её одиноком детстве, что сейчас она болезненно много их желала. Это было не просто приятно, это было настолько обалденно, что у девушки даже не было слов чтобы описать эти ощущения. Здорово, что также изголодавшиеся по своей потерянной дочери Прекрасные постоянно тискали Эмму, но они все же были родителями, а этот полуголый сексуальный мужчина в кривых шрамах от одного взгляда на которые у Эммы полностью сносило крышу, вызывал у девушки дикое желание и она сейчас чувствовала себя кошкой в период течки, ощущая жар и влагу у себя между ног. В конце концов, она сама создала его и старик Фрейд посмотрел бы на неё своим тяжёлым осуждающим взглядом, если бы Эмма взялась утверждать, что своей магией не наколдовала себе идеально подходящего мужчину. Он был её пазлом с верным сочленением, лампочкой под её патрон, ключом под её замок, уточкой в её ванну. Но пусть эта "уточка" не думает, что на ней свет клином сошелся. Эмма разозлилась сама на себя, на свою неконтролируемую реакцию на этого искусителя, на свои красные щеки и зрачки в пол глаза, на свою слабость к "плохишам" и строго посмотрела на самоуверенного Миллса. - Доброй ночи, господа. Приятных снов. Привыкайте спать на жестком.       Она встала и не дожидаясь какого-то ответа, выбежала из участка. С каким-то садистским удовольствием, отразившемся на её довольном лице, она закрыла дверь, поставила помещение на сигнализацию и в состоянии изменённого сознания как в каком-то тумане добралась до дома, с удивлением обнаружив себя уже на кухне, с прижимающимся к её животу сыном. - Эмма, ты чего так долго? Бабушка сказала, что у дома мамы случилась драка, - Да, пацан, сейчас драчуны в участке. И почему ты так поздно не спишь? В кухню вошла зевающая сонная Белоснежка и Эмма знала, что сейчас последуют новые вопросы. - А мама не пострадала? - с нескрываемым волнением спросил мальчик и девушка с улыбкой потрепала его по непослушным вихрам. - Не пострадала и кстати о твоей маме. Сядьте оба, мне надо вам кое-что сказать о Регине Миллс. Эмма знала что новость о том, что Ричард и Регина это один человек разнесётся гномом с утра пораньше по всему городу и потому решила что её родным лучше узнать это лично от неё.       Белоснежка всплеснула руками и с волнением побежала расталкивать спящего мужа чтобы рассказать ему новость, а Генри стал умолять мать вернуть Регине прежний облик. Эмма уклонилась от обещания во чтобы то ни стало сделать это, а сказала, что постарается приложить усилия чтобы Миллс была здоровой и счастливой. Мальчик остался доволен ответом, а Эмма решила не слушать возмущающуюся её явной уловкой совесть.       Когда все разошлись по спальням и шериф осталась на кухне одна, она взяла рубашку Ричарда, которую привезла с собой и подошла к стиральной машинке. Прежде чем застегнуть на ней всё пуговицы и бросить её в барабан, девушка прижала рубашку к лицу и вдохнула аромат дорогой мужской туалетной воды, пота и родного неповторимого запаха Регины Миллс, который стал ещё концентрированнее под воздействием мужских гормонов. Эмма прикрыла глаза и застонала от удовольствия.

***

      Шериф не спала почти всю ночь. Ей постоянно виделся полуголый брюнет за решёткой или же мерещился около её кровати и девушка раз пять вставала и проверяла работает ли система оповещения в полицейском участке в случае непредвиденных ситуаций. Она работала, но состояние изматывающей тревоги никуда не уходило и Эмма пожалела, что не осталась на ночь рядом с арестантами. Она встала ни свет ни заря, пробралась на цыпочках в комнату родителей и вытянула из комода первую попавшуюся футболку Дэвида. Кое-как позавтракав, девушка по ещё спящему пустынному городу приехала в участок. Всё было в порядке. Арестанты спали в своих камерах сном младенцев после вчерашних излияний и подвигов и никто их не пытался вызволить из заточения. Эмма опасливо покосилась на сопящего Бута, а потом открыла камеру Ричарда и вошла во внутрь, прижимая к себе отцовскую вещь.       Миллс спал на спине, повернув голову в сторону и его рука свисала с узкого топчана над каменным полом. Девушка присела на корточки и жадно разглядывала спокойное лицо мужчины. Регина была красивой, опасной и сучной женщиной и этот Аполлон был в точности таким же, за исключением сводящего все мышцы шерифа притяжения к этому, как выразилась новая мэр "засранцу".       Эмма подняла правую руку и тихонько положила тёплую ладонь на голую грудь мужчины. Рука её стала двигаться вверх вниз вместе с мерно вздымающимися ребрами и блондинка почувствовала ритмичное биение его сердца. Она невесомо провела подушечками пальцев по одному из шрамов на груди и опустила руку на длинный шов на его животе, сглотнув от красивой картины открывшейся перед ней и от своих небывалых ранее ощущений одновременного возбуждения и нежности. Пальцы дошли до полоски тёмных волос идущей от пупка к паху и блондинка услышала в ушах бешеный стук своего сердца. Она сначала и не поняла, что звук двоится, а когда поняла, то в дверь уже вбежала её низенькая, но шустрая мать, топоча туфлями на низкой подошве. Эмма одернула руку от Миллса как от горячей конфорки и резко поднялась на ноги. Она сцепила зубы с досадой, что Белоснежка как всегда не вовремя и сумела испортить такой важный для дочери момент.