Июль.

По лондонскому времени — 5:30 утра. По московскому на три часа меньше, а значит что звонить Юльке лучше не стоит, если конечно не хочется нарваться на грубость. Или не нарвусь? Я вздохнула и раскрыла окно, вдыхая свежий воздух лондонских улиц. Смотрю на пустынную улицу, на темное ночное небо, перевожу взгляд с одного объекта на другой, пытаясь хоть немного унять ненужные мысли. Беру со стола банку с мыльными пузырями и выдуваю огромный пузырь, который блестит при свете фонарей глянцевыми боками и вылетев на улицу, лопается. Улыбаюсь и выдуваю ещё один. Потом ещё и ещё, погружаясь в мысли. Уехала я через неделю после Кустовой, провожаемая той же компанией. Юля улыбалась, говорила что мы подруги навеки и сжимала мои плечи так сильно, что я боялась — сломает всё к чертовой матери. Не сломала. Хотя наверное жаль. Она обещала звонить и выпрашивала купить какую-то синюю кепку. Я купила её в ближайшем магазине и позвонила ей в семь утра. Но у них в Москве было четыре часа, и та сонным голосом назвала меня эгоистичной жабой. В то время как я ей рассказывала как долетела, как поселилась в комнате, которую мне сдала детская подруга матери, та преспокойно уснуло, сладко засопев в трубку. Ох уж эта Юлька! За такое короткое время успела залезть в сердце и поселиться там, со своей наивной дружбой. Дружба... У меня никогда не было друзей. И подруг если быть честной. А всё из за того что я считаю себя выше других. Слишком умная, слишком высокомерная, слишком гордая, слишком... Девочки не хотели себе в подруги ту, которая ярко выделяется на их фоне, парни видели куклу — не больше. Только в 4 классе, были двое, которые испытывали сильные эмоции. Ненависть и обожание. Презрение и восхищение. Естественно я про Лину и Веню говорю. О боже, ну почему мои мысли снова на этих счастливчиков переходят?! Их пути разошлись в десять лет, снова сошлись в двадцать... удивительно... Он перерос свою глупую стеснительность, она избавилась от обидчивости. Как-то Юля спросила меня, рада ли я за них. А я только плечами пожала тогда, чувствуя как щеки краснеют от стыда. Если бы тогда не я... Или... О боже! Взгляд падает на дом напротив и цепляется за ярко освещенное окно, возле которого стоит фигурка в светлой футболке и шортиках. Она машет мне рукой, а я машу ей в ответ, чувствуя как улыбка появляется на лице. Время — 6:03. В Москве на три часа меньше, а значит звонить точно не стоит. Но телефон звонит сам, а на дисплее высвечивается «Мышь». -Да? -Не спится? - бодрый голос Кустовой заставляет улыбнуться ещё шире. -Нет. А тебе? -Тоже. Слушай, пошли пить кофе? Заодно и прогуляемся по утреннему городу, всегда хотела... Лен? Я снова перевожу взгляд на дом напротив и вижу как фигурка наполовину высунулась в окно и смотрит прямо на меня. -Пять минут. Я только оденусь. И тебе не помешало бы. - не удержалась от ехидства я. Слышится осторожный смешок и она вешает трубку. Я кладу телефон в карман брюк и торопливо натягиваю на себя ветровку, на голову одеваю кепку, купленную для Юли. Как так вышло что мы с Линой оказались по соседству, спросите вы? СОВ-ПА-ДЕ-НИЕ. Ничего больше. Но всё равно спасибо ей. За то, что поняла. За то, что разрешила себе, и мне заодно, забыть детскую вражду. За то, что открыла мне глаза своим примером. Но самое большое спасибо — за Юлию Чупсину, которую я считаю своей подругой. Впервые в жизни...