Она могла видеть...

— Так, ну и что тут у нас? — раздался глухой хриплый голос в пустынном тёмном коридоре. Обладатель необычного голоса шёл по абсолютно пустой психбольнице, в которой почти все окна были заколочены, двери заперты, а персонал и пациенты отсутствовали. Странник носил чёрный балахон, скрывающий его лицо и всё тело, к его кожаному поясу был прикреплён хирургический нож. Шаги путешественника были совершенно бесшумными, словно он не касался ногами пола. Рассматривая бледные стены и по возможности заглядывая в палаты, неизвестный шёл по направлению к лестнице, ведущей на нижние этажи. Спустившись, он осмотрелся и пошёл к изоляторам. «Ты можешь видеть, но ты не смотришь» — шептал странник по мере приближения к своей цели. Он молча смотрел на дверь самой дальней камеры. Затем он подошёл к ней и прошёл в камеру так, словно массивной железной двери вовсе не было. В крохотном помещении не было ничего, кроме тонкого матраса, на котором лежала мёртвая девочка одиннадцати лет. Она была одета в грязное жёлтое платье и полосатые колготки, а её прямые коричневые волосы аккуратно обрамляли бледное лицо. — Ну, что скажешь? — раздался шёпот за спиной незнакомца в балахоне. Дверь позади него была открыта, а у порога стоял мертвец без кожи, одетый в походную куртку и штаны. Его голый череп выглядел особенно зловеще при слабом свете, который падал на него сквозь крошечное окно в камере. — Я скажу, что ты чёртов маньяк. Да, я сказал это снова! — ответил странник. — А я скажу тебе, что твоя затея не имеет смысла. Ты думаешь, что она абсолютно мертва? — реплика мертвеца оборвалась страшным хриплым смехом. — Нет, она-то думает, что находится в идеальном мире, где все являются её друзьями. Ты бы видел её кровь, Верн. В ней лекарств больше, чем гемоглобина. — И что дальше? Хочешь сказать, что она жива? — спросил тот, кого называли Верном. — Нет. Один надрез запер её в мире галлюцинаций. Знаешь, я думаю, что тот, кто сделал это, вполне способен потягаться с тобой в мастерстве. — Как ты можешь знать это? — сказал путешественник. — Я всё знаю о ней, друг мой. Ты думаешь, что нельзя так просто взять и войти в подсознание человека? Чёрт возьми, кто здесь психиатр, ты или я? — ответил мертвец. В следующее мгновение дверь захлопнулась со страшным грохотом. Странник мигом прошёл сквозь неё, но в коридоре никого не было. К стене длинным ржавым ножом была приколота записка: «Она могла видеть, но не смотрела. Теперь она смотрит, но не может видеть. Ты мог дарить жизнь, но хотел убивать. Теперь ты хочешь подарить ей жизнь, но способен лишь на убийство.» Рядом на полу лежала история болезни пациентки. Всё было перечёркнуто красным цветом, и лишь в самом конце можно было прочесть надпись «Dementia praecox».