Лучше тысячи слов

***

Если бы не снимок, он не признался бы самому себе. Это фото, будто живое существо, незаметно подкралось к Джону, застало врасплох и, похлопав по плечу, перевернуло его мир. Да, притяжение уже существовало и постепенно становилось объектом для размышлений, к чему же это всё ведёт. В воздухе нередко повисало что-то невысказанное − особенно во время последнего расследования: взгляды, которыми они тогда обменивались, возможно, были полны большего значения, но он не был в этом уверен. Грань между притяжением, влечением и желанием становилась всё тоньше и тоньше − по крайней мере, для Джона. Но до тех пор, пока он не увидел ту фотографию, по-настоящему этого не понимал. Если бы он был с собой честен − давно признал бы, что чувственный интерес вспыхнул с самого начала. Но признаться себе самому бывает труднее всего − до тех пор, пока вы не получите контрольный выстрел обнажённостью. Джон приводил в порядок гостиную, складывая по местам книги, разбросанные Шерлоком во время недавнего расследования. Он уже давно отчаялся выяснить принцип, по которому детектив расставляет на полках свою литературу, но беспорядок, творившийся в комнате, требовал немедленного вмешательства. У Джона было уже слишком много книг в руках, когда «Флора и фауна южной Англии» − почему-то оставленная детективом на его кресле − съехав с вершины стопки, упала и открылась. Ругаясь себе под нос, он наклонился, чтобы её поднять, и тут что-то, выскользнув из неё − и поразив вспышкой красок − спланировало на ковер цветной стороной вниз. Джон поднял и перевернул это упавшее нечто, оказавшееся цветной фотографией. Боже. Этот снимок стал тем финальным аккордом, которого так не хватало подспудно звучащей мелодии в его мятущейся душе, чтобы подтвердить чувство, похороненное глубоко внутри − возможно, из-за страха потерять дружбу, возможно, потому, что было нереально даже пытаться овладеть огнём и электричеством − словом, приручить природу, просто надев на неё ошейник и назвав её своей. От фотографии веяло неприкрытой сексуальностью, но в позе изображённого на ней человека сквозила такая трогательная невинность − несмотря на то, что он был совершенно обнажён. А ещё он казался на снимке таким юным. И Джон никогда не видел у него прежде такого пристального взгляда зелёно-голубых глаз, которым тот смотрел в камеру: взгляд был неожиданно мягким, удерживая этим внимание зрителя. Его голова − волосы были короче, чем тогда, когда они впервые встретились − лежала на одной руке, а другая рука, чуть согнутая, была простёрта перед ним. Он лежал на животе, а изображение обрывалось на округлых изгибах ягодиц. Ленивый взгляд и растрёпанные непослушные локоны − казалось, будто он только что проснулся. На снимке было неземное создание. Оно могло быть кем угодно − эльфом, призраком или ангелом, но человеком оно определённо быть не могло. Джон почувствовал, как в горле пересохло, а из груди вырвался вздох от отчаянной безответной любви, признаки которой были печально известны тем влюбленным, которые не могут быть вместе со своим избранником. Он всегда ощущал надёжность Шерлока и доверял ему с первого дня, но при этом считал, что совсем ему не подходит для того, что называют отношениями. Но это были далеко не единственные мысли, роившиеся в его голове, пока он смотрел на фотографию… Джон не был уверен, сколько времени простоял вот так, погрузившись в созерцание снимка, но раздавшийся рядом шорох, заставив вздрогнуть, сурово вернул его с небес на землю. − Боже! Миссис Хадсон! − раздражённо отреагировал он на то, что был так резко выдернут из смущающих фантазий, и при этом уронил снимок. − О, простите меня, доктор Ватсон. Вы так глубоко задумались… я вас позвала, но вы меня не услышали. − Она сама наклонилась, чтобы поднять с пола фотографию; он собирался опередить её, но не успел − она перевернула снимок. К его большому удивлению, она тепло улыбнулась и с глубокомысленным видом кивнула: − Я помню. Это было за несколько месяцев до того, как вы с ним встретились. Он работал над одним делом. Несколько молодых манекенщиков были жестоко избиты, изнасилованы, а потом убиты... бедные мальчики. Скверная история. Шерлоку нужно было сделать несколько снимков для портфолио. Фотографа, которого он подозревал − и не зря − интересовали фотографии только с обнажёнными телами. Один из жильцов миссис Тёрнер − фотограф-любитель − сделал эти снимки. Хмм… Я думала, что он потом сжёг их все. Они были великолепны. Сделаны со вкусом, знаете ли. Слушая то, что говорила миссис Хадсон, Джон бессознательно открыл и закрыл рот. Но так и не смог ничего произнести. − Почему вы так шокированы? Я могу оценить красивого мужчину, как и любая женщина. Пусть я и старше вас, но я же не мёртвая. − Подмигнув, она передала фотографию Джону. А потом добавила задумчиво, глядя ему в лицо: − Мне кажется очень странным то, что эта фотография всплыла только сейчас. Вам стоит спросить об этом снимке у него самого. Я думаю, что он мог бы ответить на некоторые вопросы, которые крутятся сейчас в вашей голове. Вы очень волнуетесь, Джон, − ласково сказала миссис Хадсон и, снова озорно подмигнув, ушла к себе. Джон так и не узнал, зачем она приходила в этот раз. Джон снова посмотрел на фотографию. Да, был момент учащённого сердцебиения и лёгкой путаницы в голове, но сейчас наступила та ясность мысли, когда находишь подтверждение своим подлинным чувствам и принимаешь решение, собираясь взять жизнь в свои руки. Он осознавал, к чему всё приведёт, если он окажется прав. Но он должен всё узнать. Он должен увидеть этот взгляд Шерлока. И понять причину, по которой эта фотография оказалась сейчас здесь. Прежде чем Джон смог остановить себя, его ноги сами привели к двери спальни соседа. Приоткрыв её, он не остановился, чтобы ещё раз рассмотреть и взвесить свои возможности. Если бы он позволил себе это − то развернулся бы, положил снимок туда, где он был, и продолжил бы жить с сожалением о том, что мог бы сделать, но не сделал. В комнате было темно. Его глаза адаптировались медленно, но он услышал мягкий вздох, донесшийся от дремлющей на кровати фигуры. Тело пошевелилось, замерло, ещё раз шевельнулось. А потом Джон увидел, что Шерлок спит почти в той позе, что и на фотографии − с единственной разницей, что нижняя половина тела спящего детектива была скрыта под простынёй. Ожидание, влечение и возбуждение заставили сердце забиться быстрее. Он медленно приблизился к кровати и вдруг подумал, что подглядывает за Шерлоком как какой-то извращенец-вуайерист**. Но он отмахнулся от этой мысли, ведь дело было не в этом. У спящего было скульптурное тело неземной, редкой красоты. Джон радовался простой вещи − наблюдать за тем, как неугомонный детектив, утихомирившись, спит, и как в одном и том же человеке сочетаются невинность и необузданная сексуальность. Это всё предстало перед Джоном здесь и сейчас, переполняя невыразимыми эмоциями. Джон не двигался и не производил вообще никакого шума, но, очевидно, факта, что кто-то его пристально разглядывает, оказалось достаточно, чтобы заставить сознание детектива пробиться сквозь сон, уловив присутствие наблюдателя. Его сверхъестественная осведомлённость обо всём происходящем вокруг сигнализировала о присутствии в спальне − кроме него − кого-то ещё. От этого ощущения даже покалывало кожу. Сначала он нахмурился, а затем его ресницы затрепетали. К восхищению и полной капитуляции Джона, Шерлок грациозно и очаровательно потёр глаза, перевернулся на спину и томно потянулся. Осознав, что в спальне находится Джон, Шерлок окончательно проснулся и − такая скорость реакции доктору даже не снилась − метнувшись своими удивительными глазами к фотографии в руке Джона, он резко сел одним элегантным и полным достоинства движением, несмотря на то, что на нём была только простыня. Быстро подметив детали своим гипнотически пронизывающим взглядом и сделав выводы о том, что произошло до его пробуждения (доктор не чувствовал себя таким прозрачным и сканируемым даже во время их первой встречи), Шерлок усмехнулся − и тут Джон тоже сделал своё наблюдение и позволил себе догадку: фотография была специально оставлена в книге для того, чтобы быть обнаруженной. Не отрывая взгляда, Шерлок похлопал ладонью по кровати − ничего сексуального в этом приглашающем движении не было, но по телу Джона прокатилась, поджигая всё на своём пути, волна жара − и он знал, что это невозможно будет игнорировать, как только он окажется на кровати своего соседа по квартире. И он не решался сделать этот шаг. Детектив, прислонившись к спинке кровати, в ожидании изогнул брови. Джон стоял, раздираемый сомнениями и не понимая, что же делать дальше. Он крепче прижал снимок к груди. Шерлок весьма выразительно протянул свою тонкую руку, и Джон, мельком взглянув на фотографию, медленно − нежелание отдавать сквозило в каждом движении − положил её ему на ладонь. Шерлок кинул взгляд на фотографию, и его ухмылка превратилась в искреннюю улыбку, но Джон почувствовал, что она предназначена ему, а не снимку. Шерлок, встав с кровати и наклонившись вперёд, вдруг коснулся рукой щеки Джона. Не встречая недоумения или сопротивления, он опустил её и, взяв руку Джона, в которой до этого был снимок, осторожно разжал стиснутые в кулак пальцы. Затем он поднёс его руку к своим губам и оставил в центре ладони поцелуй − но не лёгкое касание в знак дружбы, не осторожный поцелуй-вопрос. Он поцеловал ладонь медленно и жарко, словно заклеймив плоть, отметив её как принадлежащую ему − способом, у которого даже не было названия. − Спасибо, что вернул снимок, − голос Шерлока был невозможно глубоким и волнующим. − Я чувствую себя твоим должником. Майкрофт не должен был найти фотографию. Мало того, она дала бы ему повод для разных каверз... Я всё это скрывал от него. Джон, едва справившись с ускорившимся сердцебиением, всё же произнёс: − Ты оставил её в книге сознательно. Шерлок выглядел удивлённым − но скорее не оттого, что Джон до этого додумался, а оттого, что решился сказать это вслух. − Джон… − Снимок был в книге, которую ты оставил на моём кресле. Ты ожидал этого. Он так порывисто кивнул, что растрёпанные кудри спружинили в такт движению: − Да, ожидал. Вернее, надеялся. Я улавливал знаки... намёки... но я не был уверен, что ты решишься откровенно поговорить. И не знал точно, чего ты хочешь. Будь ты не заинтересован − просто вернул бы снимок, а я рассмотрел бы произошедшее как эксперимент, который оказался не очень результативным. − На этот раз Шерлок улыбнулся немного неуверенно. Но он по-прежнему внимательно и без смущения смотрел на Джона, ожидая реакции. Джон действительно собирался сказать… он очень многое мог бы сказать, но слова не шли с языка, и всё, что он мог выговорить, было: − Шерлок… И тот просто притянул его к себе и поцеловал теперь в губы, отчаянно и горячо. Сознание Джона ещё сомневалось в том, правильно ли он понимает происходящее, а тело уже выбросило белый флаг: Джон жадно целовал в ответ, запускал пальцы в растрёпанные кудри, сминал ткань простыни, каким-то чудом не сваливающейся с бёдер Шерлока на пол. Шерлок зашептал ему в самое ухо: − Я должен тебе, Джон. Я должен тебе во многих отношениях. Я должен тебе за твою дружбу и твою храбрость. Я должен тебе за твоё верное сердце и преданность. Я должен тебе за то, что ты так просто и бесстрашно вошёл сюда, чтобы вернуть мне эту фотографию. Пока Джон благоговейно рисовал горячими пальцами узоры по шелковой глади кожи Шерлока, тот начал снимать с него одежду − вместе с сомнениями и любыми внутренними запретами, которые окончательно устарели за эти несколько минут. Потом были безрассудство и опьянение, и вздохи, и тихий смех, и волшебный рисунок прикосновений, и то состояние полёта, взрыва и невесомости, в котором встречают бесстрашно даже ледяной взгляд вечности. …Шерлок, крепко прижавшись к Джону, будто желая с ним слиться в одно целое − и надеясь, что так и будет − гладил мускулистое травмированное плечо, шею, перебирал русые, с лёгкой сединой, волосы. − Джон? − тихо позвал он. − Да, Шерлок. − Ты можешь взять себе мою фотографию. Он не увидел улыбку Джона, но ясно почувствовал её в голосе: − Спасибо, Шерлок. − Джон? − Да? − А я могу забрать себе твоё сердце? Джон ответил без раздумий и всё так же тепло улыбаясь: − Оно было всегда твоё, Шерлок. Всегда. ...А сейчас они немного поспят − чтобы завтра начать очередное совместное приключение.