Шоколад с перцем

Снейп не раз замечал, как Римус предлагал своим ученикам кусочек горького шоколада, считая его панацеей от любых душевных терзаний. Возможно, это действительно работало на юных дарованиях, чьи сердечные раны еще не были так глубоки. Однако после этой проклятой кружки от Молли легче ему не стало. К привычным ночным кошмарам, на которые он практически перестал обращать внимание, прибавились бесконечно длящиеся уроки травологии, во время которых Снейп чувствовал на себе взгляд голубых усталых глаз. Ему и раньше снились мародеры во всей их красе, но теперь эти сны носили слегка другой характер. Что хуже всего, Северус начал их запоминать. Сириус снова оттягивает его за ворот, нахально улыбаясь, а Снейп беспокойно озирается, боясь, что его в таком виде застанет Лили. Питер стоит позади Блэка и Поттера, а его крысиные глазки бегают из стороны в сторону. Пожалуй, лучше быть изгоем, чем довольствоваться участью Питтегрю. Раньше при виде мародеров у слизеринца начинало лихорадочно стучать сердце, а теперь раздавался лишь ровный, умеренный стук. Нет, Римуса с ними не было. Он вообще перестал появляться на глаза Северусу с их последней встречи. Тяжело выдохнув, Снейп приготовился к еще одну удару в солнечное сплетение. Не медли, черт возьми. Заканчивай с этим быстрее и проваливай. Как и в прошлый раз, Люпин появился совершенно неожиданно. Он бежал со всех ног, сбивчиво дыша и крича мародерам, чтобы они остановились. Достигнув цели, староста остановился и принялся жадно глотать воздух: - Сюда идет директор. Если он еще раз увидит, как мы над ним издеваемся, у нас явно будут проблемы. Неужели вам не хватило того случая с хижиной? - Лунатик, как же ты любишь обрывать все веселье, - надулся Блэк, ослабляя хватку и выпуская слизеринца (разумеется, не упустив возможности дать ему пинок), - Беги, Сопливус. Сегодня тебе повезло. Казалось бы, Люпин всегда старался оградить своих друзей перед учителями, и в этом сне не было ничего сверхъестественного. Кроме одной незаметной детали. Взгляд. Быть может, будь он объектом чьей-нибудь нежной привязанности, он распознал бы этот беспокойный, нерешительный взгляд сразу. Но пока он ощущал странный, не вызывающий отторжения дискомфорт. Действия другого, не менее нелепого сновидения, развернулись на уроке зельеварения - один из немногих предметов, который действительно интересовал Снейпа. Увлеченный корректированием учебника, Северус совсем забыл о досаждающей компании, которые никак не могли справиться с простейшим зельем. Идиоты. Он всегда удивлялся, почему их еще не выперли из школы. Стоит отдать должное Римусу. От мыслей о Люпине у Снейпа перехватило сердце, и он чуть не разбил стоящую на краю колбу: «Что же тебе от меня надо? Очень глупо полагать, будто я не чувствую твоего прожигающего взгляда. Еще немного, и ты испепелишь меня. Во имя Мерлина, лучше бы ты задирал меня, как и все они». Или не лучше. Северус очнулся посреди ночи в холодном поту, поежившись от неприятных ощущений. Голова была забита всякой дрянью, мешавшей выспаться уже четвертые сутки. Теперь он стал еще озлобленнее, чем раньше, и ненавидел каждого встречного. Собрание Ордена планировалось на сегодняшний вечер, а показаться в таком виде перед всеми было недопустимо. Нет, он вовсе не переживал об огромных кругах под глазами или уставшем и грозном виде, пугавшем младшекурсников. Напротив, чем больше люди сторонятся его персону, тем спокойнее и привычнее становилось ему на душе. Но позволить остальным заметить его подавленное и тревожное состояние было недопустимо. Он не знал, что конкретно его волнует, как и не знал лекарства от этой беды. Конечно, в его силах было изготовить какое-нибудь подавляющее эмоции зелье, но Снейп привык бороться с проблемой, а не устранять симптомы. Что ж, нужно нырнуть в воспоминания поглубже. Когда Люпин приехал в Хогвартс в качестве преподавателя, он начал вести себя совсем иначе. Теперь в его глазах читалось чувство вины и мучительная жалость. Боги, что может быть хуже жалости? Так как остальные мародеры исчезли, они могли наконец-таки наладить отношения. Снейп даже попытался выдавить из себя «Доброе утро» за завтраком, но получилось это весьма грубо и с сопровождающим презрительным взглядом. Люпин же не прекращал улыбаться. Хотелось выплеснуть что-нибудь ему на лицо. За каждой злобной усмешкой скрывалась попытка завязать разговор, а за каждым замечанием – заботливое предупреждение. Да, он правда пытался изменить ситуацию. Но чем дальше это заходило, тем тусклее становился взгляд Римуса. Тем чаще вспоминались школьные издевательства. Теперь они поменялись местами, но отчего-то ни одному из них легче не стало. Северуса поражала слепая доверчивость Люпина. Он мог добавить тому в вольчье противоядие что угодно, отомстить самыми изощренными способами. Но прошлое остается в прошлом, а сейчас Римус – совсем другой человек. Снейп сам не заметил, как начал привязываться к оборотню. Что-то внутри него приходило в действие при виде Люпина, и ему становилось теплей на душе. Так приходят греться к камину. Так оживляет горячий шоколад. Шоколад. Вся идиллия была нарушена появлением Сириуса. Разумеется, старый друг не мог отречься от Бродяги, каким бы мерзавцем он ни был. Снейп видел, как Люпин прижимал его к себе, и голубые глаза наполнялись не сожалением за прожитые годы, а счастьем. Именно такого взгляда жаждал Северус весь этот учебный год, но не получил ни разу. Именно такой взгляд упирался ему в спину на уроках зельеварения. Теперь Снейпу казалось, будто он почти добрался до истины, однако дельный вывод ему сделать не удалось. Окончательно лишившись сил, он впервые за все это время забылся спокойным и крепким сном.