Лист
Моя дорогая Джинкс,
Ладно, прости. Ты никогда не была моею. Дорогой? Может. Когда-то. Сейчас мне всё чаще кажется, что ты и не та Джинкс вовсе.
Джинкс была сумасшедшей. Это значит, что она «сошла с ума», «вышла за грань», понимаешь?
Ты просто безумна. «Без ума», «глупая».
Джинкс несла хаос как своеобразное искусство. Она сеяла, взращивала его, гордилась своей работой.
Ты просто разбрасываешь свои чёртовы «кусачки»! Ты не думаешь, не чувствуешь, не наслаждаешься.
Джинкс была дорогим для меня человеком. Я замечал каждый её взгляд и знал, что всегда был на мушке. Даже если она давно видела меня насквозь, потому что выпотрошила изнутри.
Я из раза в раз старался завоевать её доверие, пока не понял, что она стала моей вредной привычкой. На большее и не приходилось рассчитывать.
Нет, с ней вообще невозможно что-то рассчитывать.
Джинкс, Джинкс, Джинкс,
Ты — её блеклая копия. Единственная оставшаяся часть, которая уцелела в общем пожаре,
потому что сама его и устроила. Думала, я не понял? Наивная.
За то, чтобы схватить Джинкс за хрупкие плечи, резко встряхнуть, получить один прямой ответ, я готов был прекратить любые манипуляции со временем.
За то, чтобы прояснить наши странные отношения, я теперь не отдам и минуту своего времени.
Я понимал Джинкс. Я продолжал просто быть с ней, пока мог.
Рядом с тобой я только для того, чтобы сдерживать идеи твоего воспалённого разума. Ты не поверишь, но перемотка здесь едва ли поможет.
Ты сильно изменилась, так что я больше не могу быть твоим «напарником».
«P.S. Знаешь, я ведь почти влюбился в тебя, а потом ты стала разговаривать с пушками».
— Лови! — сказал я, и, скомкав бумагу, бросил её прямо в огонь. Лучше уж эти жестокие слова будут потрескивать в пламени, чем одна юная особа, смеясь, яростно разорвёт их. И моё сердце. Я имел ввиду — кидаешь свои гранаты в кого ни попадя. Прекращай, дура.
