Interlude. 23:59

Сонми открыла глаза, почувствовав, что солнце светит прямо в незашторенное окно. Сощурившись от этого яркого света, она хотела встать, но осознала, что не сможет сделать этого из-за руки Юнги, крепко прижимающей девушку к себе. Суровый рэпер и просто парень, который отбил её у собственного брата, мирно спал на неудобном диване, отдав единственную подушку ей. Осторожно убрав его руку, Сонми всё же поднялась на ноги, заботливо укрывая паренька пледом. Проворчав что-то во сне, он съёжился и, прижав подбородок к груди, вновь едва слышно засопел. Улыбнувшись, девушка ушла в небольшую кухоньку, чтобы приготовить кофе, ведь совсем скоро Юнги проснётся, для этого ему не нужен будильник — многолетняя практика ранних подъёмов по принуждению. Проверив новости на мобильном, Сонми увидела сообщения от лейбла парня, в которых упоминался тот факт, что Мин Юнги не будет участвовать в выступлениях, намеченных на конец года, из-за травмы. Покусывая губы, девушка растерянно положила мобильник на стол и, подхватив две кружки кофе, пошла обратно в студию, где на диване уже сидел её растрёпанный хозяин. Широко улыбнувшись, парень потёр глаза. — Доброе утро. Выспалась? — Ага, — протянула она кофе Юнги. Тот с благодарностью принял его, кивнув на место рядом с собой. Девушка, чуть неловко шагнув вперёд, опустилась на диван. — Как ухо? Сильно болит? — Да не особо, — пожал тот плечами, — Когда от наркоза отходил — было неприятно, но теперь всё в порядке. А ты как? — Жить буду, — подмигнула девушка. — Благодаря тебе. Убрав кофе на тумбочку, Юнги притянул её к себе, обняв за плечи и положив подбородок девушке на плечо. Вцепившись в его руки, девушка расслабилась, всё ещё чувствуя его рядом, не отпуская ни на минуту. Было ещё только утро их первого дня, всего лишь рассвет их настоящего для них обоих. Они молча сидели на диване, прижавшись друг к другу и прикрыв веки. Сонми привыкла беспокоиться за него, волноваться, всё ли хорошо у этого парня в группе, удачно ли идут их дела. У Юнги же была привычка — звонить ей, чтобы узнать, хорошо ли прошёл день, нет ли проблем на работе и как продвигается её учёба. Он был уверен, что теперь, когда её родной брат получит по заслугам, девушка станет спокойнее и счастливее, а радость жизни он постарается ей подарить сам. Сейчас сложно было поверить в то, что тогда, на мосту, он едва-едва выторговал Сонми у смерти… — Что будем делать? — раздался в этой сладкой тишине её голос. Юнги улыбнулся. — Мы молоды. Мы можем делать всё! — Так уж и всё? — хмыкнула девушка, повернув к нему лицо. Парень щурился от яркого зимнего солнца, был такой смешной и домашний… — Ну, в пределах разумного. — Думаю, тебе надо рассказать обо всём ребятам и директору компании, ведь ты несёшь ответственность за свои поступки перед тысячами людей по всему миру… будет плохо, если из-за меня ты пострадаешь. — Я обещаю взять всё это на себя, — отмахнулся Юнги, уткнувшись в плечо девушки. Он смотрел куда-то перед собой, уходя всё глубже в свои мысли. — Но пока — не думай ни о чём, не говори ни слова… просто улыбнись мне. Сонми улыбнулась, не произнеся ни слова. Не за чем было что-либо говорить директору Бану. Как раз перед поездкой к Сонми и Намджуну, он вызывал парня именно по этому вопросу. Директор никогда не кричал на них, но уж лучше бы мог сделать это, потому что спокойный и тихий тон выдержать было гораздо сложнее. Юнги сидел перед ним в кресле, не зная, с чего начать разговор, да и кто вообще его начнёт. Директор Бан помолчал, но, словно решившись на что-то, глубоко вздохнул, потирая уставшие глаза пальцами. — Вот и ты изменился, Мин Юнги… Парень поднял непонимающий взгляд на директора. Тот смотрел на него прямым взглядом, отложив очки в сторону. — Все вокруг тебя изменялись, только ты оставался верным себе, никак не желая переходить черту и меняться. Нас всех беспокоили твои вспышки гнева, то, как ты уходил в себя на долгое время и я говорил всем, чтобы они оставили тебя в покое. Тот факт, что я всё-таки отдал тебя в группу, а не сделал продюсером с самого начала… ты сильно злился на меня? — Может быть, — лёгкая улыбка коснулась его губ. Директор Бан хмыкнул. — Не верю я тебе. Сейчас ты изменился даже в том, что стал лукавить. Но я-то знаю, как ты едва сдерживал свою злость, приходя в тренировочный зал и участвуя в репетициях со всеми остальными. Но что ты скажешь теперь? Теперь ты сильно злишься на меня за то, что я сделал в прошлом с твоей карьерой? — У меня не было семьи, — уткнулся взглядом в пол Юнги. Его пальцы теребили браслет на запястье, а мысли блуждали по воспоминаниям. — Но, благодаря вам, я её обрёл. Так что, думаю, я уже вовсе не злюсь… давно не злюсь. — Но ты всегда говорил, что у тебя была мечта. Так что же действительно важно для тебя, Мин Юнги, мечта или семья? — Моя нынешняя семья подарила мне мою мечту, — выпрямился он. На губах директора играла лёгкая улыбка. — Вы что-то ещё хотите сказать по этому поводу? — Если бы ты стал продюсером с самого начала, то много бы ошибался и потерял самое сильное, что есть у тебя самого — веру. Сейчас, выдержав все трудности, с которыми вам пришлось столкнуться, ты пишешь уже другую музыку и другие тексты, с тобой хотят работать другие исполнители, но на первый план ты всегда ставил своих друзей, свою семью из шестерых парнишек, у которых одна мечта на всех. Теперь ты ставишь счастье друг друга выше счастья по-отдельности. А ещё, теперь ты принимаешь всю ответственность за себя и других… я знаю, что ты влюблён. Знал ещё раньше, нежели ты стал понимать это сам, Мин Юнги. Рэпер замолчал, не зная, что стоит ему сказать в этом случае. В кабинете повисло молчание, сопровождаемое лишь звуком настенных часов. Юнги посмотрел на них, стрелки показывали десять часов вечера… — Я не стану это отрицать, директор. — Но ты понимаешь, что у тебя есть определённые обязанности? — Понимаю. — И что ты выбираешь? От чего ты сможешь отказаться? Вновь повисшее молчание стало тягостным. Лёгкость разговора куда-то исчезла, стала призрачной и улетела прочь. Наверняка, он уже беседовал об этом с Намджуном как с лидером, но парень и слова не сказал Юнги. Скорее всего, друг его защищал. Зачем? Всё равно директор Бан всегда прав. Его дар предвидения постоянно срабатывал, а вот сам Шуга нередко промахивался в своих предчувствиях. — Я не думаю, что смогу отказаться от чего-либо, директор, — смело распрямил он плечи, глядя на него. Мужчина вздохнул, покачав головой. — И что мы будем делать? — Не знаю, директор. Тот разговор так и остался незаконченным. Слова повисли в воздухе и никто из них не захотел продолжать, потому что не знал, чем продолжить беседу. Ни у одного не было решения. Однозначного и единственно-верного. Но оба знали — в жизни нет абсолютно правильных или неправильных ответов на вопросы. Есть просто жизнь. Юнги поднялся с дивана, отходя к окну и вглядываясь в своё отражение при свете лампы. Пару минут назад звонила Сонми, она идёт к нему на студию с работы, захватила что-то вкусненькое, а потом — они поедут гулять по ночному Сеулу, раз уж у Юнги внеочередной отпуск из-за травмы. Друзья волновались за него, названивали через каждый час-два, хорошо держались без него на сцене, не забывая говорить о нём в интервью и желать здоровья. Судя по всему, Намджун ничего не сказал никому из них, разве что только Хосоку, как самому близкому другу. Но и этот парень хранил молчание, просто ожидая следующего хода от Юнги. А какой у него был выбор? Он знал только один путь, по которому и последует, так что ни для кого это не будет сюрпризом. Если ты хочешь чего-то или кого-то добиться в будущем, ты должен подготовить для этого своё настоящее. Ты должен мечтать об этом каждую минуту, представлять свою мечту осуществлённой каждый час своей жизни. На пути к этому ты будешь падать и падать, сбивая руки в кровь, но когда достигнешь того, что задумал — это будет по-настоящему бесценно. И неправильно все называют это циничным словом «цель». Цель — это для тех, кто не способен на большее. Кто боится назвать цель мечтой. Ведь когда ты назовёшь её именно так — она будет казаться несбыточной. Будет. Но это вовсе не значит, что ты её не достигнешь. А мечты сбываются. Не сразу, не так уж легко. Но сбываются. Слово «цель» убивает невинность и сладость встречи с «мечтой». Юнги знал цену и тому, и другому. И цели, и мечте. Он достиг их обеих, осознавая, что встреча с мечтой была намного красочнее. Этот юный парень со взрослым взглядом осознавал всё и даже больше. Он жил настоящим и смотрел в будущее, не оглядываясь на прошлое. О чём его спросил директор Бан? Юнги знал, как не отказаться ни от одного, ни от другого. Пообещать. Ведь все знали, что свои обещания он непременно исполняет. Телефон сам собой оказался в его руке, он даже удивиться не успел, настолько решительно был настроен. Прав директор, наконец-то и Шуга изменился. Отбросил в сторону все свои имена и стал самим собой, больше не нуждаясь в тех масках. Вздохнув, парень поднёс трубку к уху. — Да, директор. Дайте мне этот месяц… больше времени мне не нужно. — Ты уверен? — Да. — Хорошо, время, отданное для твоего восстановления после травмы, я даю тебе его в твоё распоряжение, Мин Юнги. Убедись в том, что не пожалеешь ни о чём, ладно? — Хорошо, директор. Прикосновения Сонми и её компания, переживания за эту девушку и воспитание в ней истинного характера — всё это заставило забыть его о реальности. Но в неё придётся возвращаться. Они молоды. Они все ещё молоды. А молодость необходима, чтобы иметь право совершать безумные поступки. Дверь открылась и на пороге показалась Кан Сонми. Разувшись, она прошла вперёд, радостно подняв пакетики со вкусняшками вверх. Улыбнувшись, Юнги пошёл к ней навстречу, забирая их у неё из рук. По его взгляду, по этим чуть осунувшимся плечам, девушка поняла, что разговор с директором закончился. Не переставая улыбаться, чтобы не причинить боль этому самому дорогому парню в её жизни, она подняла на него взгляд. — Сколько? — У нас есть месяц. — Тебе может показаться, что этого мало… но на самом деле, этого будет достаточно, чтобы я постаралась вернуть тебе всё то, что ты дал мне. Надежду. Счастье. Свою любовь. Поэтому, не беспокойся… со мной уже всё в порядке. Я в порядке. Он шагнул вперёд, обнимая девушку и прижимая к себе. Прежний Юнги всегда твердил одно — не влюбляйся. Но ни Мин Юнги, ни Шуга, ни Agust D никогда не слушались его. — Я не отказался от тебя, Кан Сонми, — пробормотал он, зарываясь в её волосы лицом. — И, когда пройдёт этот месяц, между нами не будет ничего кончено. Я не расстаюсь с тобой. Я не бросаю тебя. Просто я оставляю тебя пожить своими мечтами и желаниями, не мешая тебе своими советами и не вмешиваясь в твою судьбу. Но обещая, что мы встретимся. «Мы встретимся через год. Ты спросишь, что же такого может случиться за какой-то год? Я тому свидетель — через год может многое измениться, до неузнаваемости. Ты сама можешь испугаться того, насколько всё будет по-другому. Это буду уже не тот я, а передо мной будешь совершенно не такая ты. И если мы, увидев будущих нас, не испугаемся, если то, кого мы увидим вместо нынешних нас, не отпугнёт… то мы возьмёмся за руки вновь и отправимся в наш путь. Ты не услышишь от меня слов „всё кончено“ или „мы расстаёмся“, потому что этого не будет. Просто… на какое-то время, мы вновь будем далеко друг от друга, как были до сих пор. Это расставание сейчас — оно лишь означает то, что мы скоро встретимся. Ты ведь понимаешь это, Кан Сонми? А пока… У нас есть этот месяц».