UTOPIA

      -Бэкхён… — Прошептал ночной ветер из не закрытого окна. — Я превращу твою жизнь в кошмар…       Бэк проснулся, резко подскочив на кровати, его спальная одежда насквозь промокла, и тело колотил жуткий озноб. Парень огляделся по сторонам, стирая холодный пот со лба, в его комнате ничего не изменилось. Маленькая халупа продолжала быть таковой: стены, потолок, окно, кровать. Этакий минимализм, как говорят сейчас, но, правда, Бэкхён называет это бедностью или нищетой, кому как. Смысл один. Он сирота, вечно голодный и больной.       Больной психически, по-другому никак не объяснить галлюцинации, сны, голоса, который шепчут что-то на непонятной ему языке. Бэкхён психически нездоров, и он это прекрасно понимает, но лечиться нет смысла. Что он может? Что его ждёт, если он обратиться за помощью в ту же больницу? Что тогда? Психушка, санаторий для душевнобольных? Нет, пока он ещё может что-то соображать, пока он ещё способен отличить действительность от сна — он живёт, а дальше, …а дальше, пусть делают, что хотят. Боги, люди, голоса, да кто угодно… Бэкхён ещё пока может соображать, пусть подождут.       Сегодня он больше не смог уснуть, поэтому просто бесцельно сидел на кровати, откинув одеяло в сторону, он смотрел в одну точку на голой стене. Чёрные тени ходили вокруг него, но он не обращал на них внимания, хотя раньше по-детски пугался их и чуть ли не прятался под одеяло. Сейчас было не до этого. Точка на стене казалась интереснее всех странностей вместе взятых, Бэкхён даже встал с кровати, прошёл до точки в абсолютной темноте, он дотронулся до неё кончиком пальца и сразу отпрянул.       -Что я делаю? — Спросил он сам у себя и кинулся снова в постель.       До утра просидел на ней, затем так до обеда, а потом ночь незаметно вновь окутала своими чёрными руками, забирая в такие же чёрные сны. Они были всегда одинаковыми. Будто происходили в реальном времени. Хриплый, явно мужской, голос шептал ему:       -Бэкхён… — Он звал его, словно ветер ласково шумел, пробиваясь в не закрытое окно.       -Бэкхён… — Повторял он снова так нежно-сладко, что Бэк улыбался во сне, отдаваясь этому лёгкому порыву, он окунался в темноту с головой. — Я превращу твою жизнь в кошмар…       Бэкхён всегда просыпался от испуга, от того с какой интонацией произносил слова голос, с каким наслаждением он шептал ему на ухо заветные слова, но почему-то Бёну всегда казалось, что там должно быть продолжение, но какое?       «Я превращу твою жизнь в кошмар…»       Бэкхён был уверен, что его жизнь уже настоящий кошмар и дальше может быть только смерть или забвение, что для него было худшим. Он не хотел впадать в окончательную пустоту, но продолжать существование он не хотел ещё больше, не хотел становиться чем-то средним между мертвецом и живым человек, но это было неизбежно и каждый сон, приближал его к подобному исходу.       -За что? — Прохрипел севшим голосом Бэкхён, поднимая руки к горлу, он всеми сила вцепился в него, сдирая ногтями кожу. — За что…       Тени на стенах заколыхались быстрей, будто содрогаясь от смеха, они закружились на голом бетоне, танцуя свой безумный танец, а Бэкхён смотрел на них, постепенно подстраиваясь под этот ритм, он и сам уже начал раскачиваться, сидя на кровати. Из царапин на горле струилась кровь и когда Бэкхён сильно прогибался вперёд, подражая теням, кровь пачкала одеяло, но в темноте этого было совершенно не видно.       -За что… за что… за что… — Продолжал, словно мантру повторять Бён, сильнее впиваясь отросшими ногтями в разодранную кожу на шее.       Вдруг ветер особенно сильно ударил о хлипкую раму, вызывая какой-то ужасный звук, похожий на вой. Тени, испугавшись растворились, а Бэк замер на месте, он будто очнулся от второго сна, отнимая руки от горла. Он встряхнул головой, не помня ничего, он осторожно прикоснулся к коже на шее, ощупывая глубокие царапины, откуда всё ещё сочилась кровь.       -За что? — Уже осознано повторил Бэкхён, ложась в кровать, он прижал колени к груди, пытаясь согреться, но его внутренний холод уже ни чем не растопишь…       Он пролежал так несколько дней, а потом ещё несколько, он не спал, не ел, не вставал, а только слушал, как ветер бил в оконную раму, пугая иногда собиравшиеся тени. Так к концу недели, он, истощённый, загнанный и полностью уничтоженный доживал свои последние минуты. Была ночь и ему вдруг опять захотелось услышать нежно-сладкий тембр голоса, шептавшего ему все дни напролет, успокаивающий его и обволакивающий своими чёрными руками. Бэкхён не думал, что это всего лишь галлюцинации, потому что иногда он явственно ощущал, как тёплая ладонь касалась его щёк, легко поглаживая, будто успокаивая, а тени складывались в одну единственную чёрную фигуру, напоминающую высокого мужчину.       …Он так и умер, даже не понял, как это случилось, будто просто уснул, закрыл глаза, словно погружаясь в один из своих снов, но они ему больше не снились… Наконец, он перестал жить, перестал бояться сойти с ума и превратиться в ничтожество, больше он не боится…       Ветер громыхнул неестественно сильно для безветренного лета, а затем наступила необычайная темнота, настолько чёрная, что и солнце не смогло бы разогнать её. И всё замерло, будто мир остановился, засыпая…       Над мёртвым телом Бэкхёна склонилась высокая фигура мужчины, он был одет в чёрный костюм из дорогой ткани, а его волосы были неестественного винного цвета, но что пугало больше — его глаза. Они были полностью заполнены тьмой и не было в них ни зрачка, ни белка, одна единственная тьма чернее той, что сейчас залила весь мир. Мужчина ласкового погладил посиневшую щёку Бэкхён, склоняясь к самому его лицу. Он нежно провёл носом по оттопыренному уху, вдыхая запах мёртвого.       -Бэкхён… — Позвал мужчина, словно прошептал ночной ветер из не закрытого окна.       -Бэкхён… — Повторил он ещё раз, тем самым нежно-сладким голосом, которым мучал Бёна на протяжении многих ночей. — Я превращу твою жизнь в кошмар, …ведь я полюбил тебя…       Утром, когда мир очнулся, сняв с глаз тугую повязку ночи. Бэкхёна не было, его тела не существовало, а на месте дома, в котором он жил росли деревья, и люди гуляли здесь со своими детьми, потому что Бэкхёна не существовало для них… Он никогда не боялся сойти с ума, потому что мир сходил с ума, представляя, что Бэкхён реален, но его для них не существовало. Всё время была лишь темнота, рождающая ночи, в которых незаметным очертанием бродил Он — дитя тьмы, сводивший людей с ума, роющийся в их кошмарах и убивающий медленно и мучительно…