hearts a mess

      Филипп ненавидит Лукаса, ненавидит себя за то, что позволяет играть с ним, будто он какая-то игрушка.       Филипп ненавидит это сдавливающее чувство в груди, как только чувствует тонкие и пересохшие губы на своих. И когда все тело трясет, сердце будто барабанит по ребрам, становится невыносимо. Он просто медленно задыхается от нехватки воздуха, от чувств к этому идиоту.       Ему надоело во всем потакать Лукасу, вечно подстраиваться. Ему надоело быть слабым. Филипп не будет его сучкой, нет, ни за что.

***

      Холодный осенний ветер заключил Филиппа в свои объятия, проникнул ледяной струей внутрь и развеялся по каждому миллиметру худощавого тела. Филипп правда пытался контролировать себя, но выходило, мягко говоря, не очень. — Никто не должен знать, — давил на барабанные перепонки встревоженный голос Лукаса, почему-то до ужаса нервирующий сейчас. — Замолчи! — Филипп потер виски и наполнил легкие морозным воздухом. Всю грудь жгло. — Что? — Лукас подошел ближе. — Прошу, просто замолчи, — его голос дрожал, почти сорвался, — мне надоело. Мне надоело вечно выполнять твои просьбы. Мне должно быть все равно на тебя.       Лукас не слышит, не хочет слышать Филиппа сейчас. Он абсолютный эгоист, и личные интересы, конечно же, превыше всего. Он не хочет, чтобы хоть кто-то узнал о том, что эти ребята вытворяют ночью. Тогда, когда весь город погружается во мрак, Лукас любит чувствовать мягкие губы Филиппа, касаться его шеи, груди, живота. Ему нравится зарываться своими длинными пальцами в каштановые волосы парня, вечно пахнущие дешевеньким шампунем. — Пожалуйста, не говори никому, — Лукас хочет подойти ближе, прижаться всем прозябшим насквозь телом и просто дать волю эмоциям. Хотя бы раз.       И как же Филиппу надоело это вечное нытье блондина. Правда надоело. Он сжимает кулаки до побеления костяшек, и как только Лукас подходит ближе, парень проходится кулаком по скуле блондина. Пусть почувствует всю ту боль, которую чувствовал он после их разыгранной сцены в школе. — Ты что творишь, мудак?! — Лукас упирается ладонями в колени, переводя дыхание. Он чувствует сильное жжение в районе скулы. Ладно, возможно, он заслужил. — Я не могу так, ясно? Жить все время в тени. То, что ты не можешь признать самого себя — не мои проблемы. — Что-то не нравится? Проваливай. Мне плевать на тебя, — Лукас поднимает голову и пытается выдавить ухмылку. Выходит ужасно. — Отличная идея, — Филипп застегивает куртку и уходит.       Он правда не ждет и не хочет, чтобы Лукас пошел за ним, сработал своим действенным способом. Чертовски больно, хочется упасть, зарыться руками в землю и плакать навзрыд. Здесь не поможет никакой поцелуй. Это как приложить подорожник к сломанной кости. Да, заживет, но точно не благодаря подорожнику.       В сердце Лукаса бардак, но это не его проблемы.