Чувствовать через боль

Всю ночь я не могла уснуть, думая о поцелуе, который вскружил мне голову. Этот Стайлз поселился в моих мыслях и явно не хотел уходить, а меня это немного напрягает. Я не хочу зависеть от какого-то парня, не хочу быть влюбленной дурочкой, у которой будут подкашиваться коленки и затаиваться дыхание при виде объекта моего воздыхания. Однако дело к этому идет, и идет стремительно, потому что только стоит мне закрыть глаза, как сразу появляется ОН. В моей жизни случился первый поцелуй, о котором раньше я только читала и представляла, как это должно быть. И для себя я уяснила одну вещь: самое лучшее в поцелуе — это момент перед ним. Когда еще чуть-чуть и губы соприкоснутся, сердце начинает бешено биться, выпрыгивая из-за ребер, а в теле дрожь от предвкушения. А потом разом ты испытываешь столько эмоций, что описать словами трудно: будто художник взял свою палитру и вылил на чистый холст множество красок наперебой, даже не стараясь аккуратно вывести штрихи. Так и у меня сейчас на сердце — словно я тот самый холст, на который много чего выплеснулось. Если честно, то я и понятия не имею, что будет дальше, потому что это со мной впервые. Первая любовь всегда заставляет чувствовать себя в смятении, и эта неопределенность больше пугает, нежели радует. Я не знаю, что на уме у Стайлза, а очень хотелось бы. Но вчера мне удалось также познать великую радость за своих друзей: поверить не могу, что Скотт и Эллисон теперь вместе! В глубине души я догадывалась, что они найдут дорогу к друг другу. Хоть у кого-то сказка стала явью, а мне невероятно легко, будто бремя скатилось с моей совести — теперь Скотт не будет на меня обижаться. Прервав свои размышления о вечном, я решила пойти на кухню и выпить бокал сока. Костыли, конечно, штука хорошая, но по дому мне удобнее перемещаться на коляске: всё-таки крепко мы приросли друг к другу. Умело притянув к себе «подружку», сажусь на нее и облегченно выдыхаю — со спиной всё хорошо. Тем временем на кухне слышатся негромкие звуки. Выехав из своей комнаты, я вижу, как Стив в одних трусах-боксерах варит крепкий кофе за плитой. Чтобы не привлекать к себе внимания, я остаюсь также сидеть на коляске буквально у порога комнаты. Мне кажется, этот мужчина меня даже не слышит. Миллер тянется к верхней полке шкафчика и достает оттуда две кружки, среди которых есть моя. Он быстро поправляет резинку от своего белья и принимается разливать кофе по кружкам. Черт, я больше никогда ее не трону. Никогда, серьезно. Насмотревшись по телевизору, как там уместно кашляют для привлечения внимания, делаю также, и Стив оборачивается. — О, привет, Лидия! Ты уже встала? Хочешь кофе? — Мужчина покрывается краской и встает за кухонный островок, чтобы не светить своими трусами на моих глазах. — Э-э-э, нет, спасибо. Я хочу сок. — Медленно подъезжаю к холодильнику, стараясь угомонить свое любопытство спросить его, что он тут делает. — Там есть апельсиновый, тебе налить? — Ненавижу апельсиновый. И я могу сама о себе позаботиться, иди лучше к Эмме. — Стив послушно кивает и проскальзывает мимо меня с подносом кофе и печенек. Отлично, выпью просто чистую воду. От утреннего негодования меня отвлек Том, который позвонил мне, чтобы узнать, как я отнесусь к тому, что он подвезет меня до университета. Что же, это очень хорошо, лишь бы не видеть Стайлза, потому что я боюсь того, что будет между нами теперь. Это стадия игнора. Раз я решила жить по-новому, то и на учебу теперь только на костылях. Ощущение твердой земли под ногами просто блаженно, что кажется, будто крылья выросли, на которых мне лететь и лететь. А на улице тем временем меня уже ждут. — Привет! — Том мило улыбается и галантно открывает мне дверцу машины. — Доброе утро. — Тоже улыбаюсь и сажусь на заднее сидение вместе с моими волшебными «палочками». Вот то, что действительно неудобно — так это время года. Из-за зимы я теперь боюсь подскользнуться и вообще потерять надежду на счастливое будущее с ногами. — Как дела? — Парень ведет машину, то и дело оглядываясь на меня. Очень неловко. — Нормально. — Ладно, Лидия, спроси у него тоже, не будь злой девушкой. Он же не виноват в твоем настроении. — А твои? — Всё хорошо, спасибо. ***** Наверное, этот Том записался в кружок «помоги Мартин: стань ее вечным другом», ибо я не знаю, как объяснить тот факт, что он еще ни на секунду не отошел от меня. Если честно, то я не люблю повышенное внимание к своей персоне: это начинает раздражать, будто все чего-то хотят от тебя. Не успела сказать Тому и слова на его длинный монолог, как какая-то сила буквально вырвала меня из сумасшедшего коридора и потянула в сторону. Стайлз затащил меня в раздевалку, при этом захлопнув дверь перед носом блондина. Хм, ну зато отвязалась, и вроде осталась невиноватой. Стилински грозно смотрел в глаза, плотно прижимая мое тело к стене. Одна его рука покоилась на моем плече, а второй он опирался. Так близко, что в голове начинает пульсировать от такого напряжения. Стайлз кладет свою ладонь на мою талию и крепче прижимается ко мне. Господи, дай мне сил устоять. — Что этот парень делает рядом с тобой? — Он… — Смотрю на его губы и кусаю свои, сама не понимая, что творю. -… вроде как мой друг. — Стилински наклоняется к шее и шепчет прямо в ухо. Так, что кожа покрывается мурашками за секунду, а сердце словно останавливается. — Вроде как? — Лидия, возьми себя в руки: ты сильная и независимая, забыла? Настроившись на нужный лад, отталкиваю парня и сильнее вцепляюсь в костыли. — Это что, ревность? — Это что, дерзость? — Сдуваю прядь волос с моего лица и с вызовом смотрю на брюнета. — Представь себе. Стайлз ухмыляется и в одночасье сокращает расстояние между нами, целуя меня. Я невольно вздыхаю, притягивая его, словно он мой кислород. Мы оба жмурим глаза, потому что чувство захватило так сильно, что даже не верится, что это реальность. На мгновение я прерываю поцелуй, чтобы посмотреть в его глаза, и вижу просто черноту: он опьянел мной, и это чертовски приятно. — Меня ждет Том. Разглаживаю руками свое платье, вытряхивая невидимые пылинки, и поправляю прядь волос за ухо. Стилински лишь вздыхает и подает мне упавшие костыли. Как только дверь открывается, мы видим парня, который никуда не ушел. Мне так стыдно, что я не могу начать хорошо дружить с ним, и в доказательство этого мои щеки покрываются пунцовым румянцем. Наверное, он успел что-то надумать про нас со Стайлзом. Том лишь понимающе улыбнулся уголками губ, пристыдив меня еще больше. Дальнейший путь мы продолжили втроем. В конце коридора я вижу смеющуюся Эллисон, которой Скотт что-то шепчет на ухо. Если честно, никогда не видела Арджент такой окрыленной, будто мои крылья улетели к ней — и мне это нравится. Долго не думая, решаю подойти к друзьям, но делаю шаги очень медленно. Стайлз и Том подходят ко мне с двух сторон, пытаясь помочь, а после они продолжительно смотрят друг на друга, словно перед боем. Когда мы наконец-таки присоединяемся к голубкам, заходит речь о выпускном. Серьезно? До бала еще полгода, а им не терпится поговорить об этом сейчас? — Мы со Скоттом решили одеться в одну цветовую гамму. — Подруга заговорщически улыбается МакКоллу, и он кивает. — Эллисон, еще много времени до выпускного, а ты уже придумала свой образ? — Конечно, Лидс! Такие вопросы не решаются за месяц. — Арджент подмигивает мне, и я начинаю по-доброму смеяться с нее. Вдруг стоять становится тяжело, поэтому ребята спешат меня усадить на подоконник. Я громко выдыхаю, держась за спину, и пытаюсь подбодрить испугавшихся друзей. — Всё в порядке. — Натянуто улыбаюсь, чувствуя, как позвоночник отдает пульсацией. Это не больно, но дискомфортно. — Я думаю, тебе рано еще переходить на костыли. — Стилински озадаченно смотрит на меня, и мне это не нравится. — Я не умираю, понятно? Вечером мы с Эммой идем к врачу, и всё с ней обсудим, а пока давайте не говорить об этом, ладно? — Все дружно кивнули, и повисла минутная тишина, которую нарушил Том. — Лидия, раз тут зашла речь о выпускном, то смею ли я пригласить тебя на бал? — Скотт громко протянул что-то вроде «Ооооо!», но быстро замолчал, увидев гневный взгляд друга. — Нет, нельзя, Томми, она идет со мной. — Стилински притворно улыбается парню, стараясь задеть его. — Вообще-то меня уже пригласили, Стайлз. Ты опоздал. — Победно подмигиваю светловолосому другу, и он благодарно кивает. — Мне плевать, ты со мной. — Том начинает возражать, но Стилински смотрит на него исподлобья, и парень сдается. Как будто большой, грозный волк зарычал на щенка. Я сижу на подоконнике, приложив руку ко лбу. Вскоре все ушли, оставив нас со Стайлзом одних. Он довольно ухмыльнулся, сев рядом, и взял меня за руку, заставив мое тело вздрогнуть. — Зачем ты так делаешь? — Тихо спрашиваю я, смотря прямо в его глаза. — Никто не умеет держать тебя так, чтобы тебе не было больно, а я умею. ***** В больнице сегодня небольшая очередь. В здании стоит запах спирта и лекарств, к которому я уже привыкла. Если вы посмотрите на клиентов, то поразитесь их смелости: передо мной сидит женщина с обожженным лицом и улыбается, мальчик семи лет описывает обстановку помещения своей матери, хотя он слепой. Это сильные люди, которых успела помотать жизнь: они уже давно смирились с приготовленной участью, как и я. Только между нами разница в том, что те смогли перейти через себя и улыбнуться миру, а я нет. Эмма стоит, прислонившись телом к стене, и шаркает ногой, потому что нервничает. Мне кажется, все думают, что из нас двоих к врачу пришла тетя, ибо мое лицо выражение спокойствие и дзен. — Лидия Мартин. — Медсестра на секунду выглядывает из кабинета, чтобы пригласить нас войти. Я делаю глубокий вдох и заезжаю внутрь. — Как дела у нашей постоянной гостьи? — Врач мягко улыбается мне, и я чувствую, как по-тихоньку спадает напряжение с тети. — Нормально. — Наверное, это мое любимое слово. Определенно. — Мы несколько дней пробуем ходить на костылях. — Эмма беспокойно смотрит на мед.персонал и присаживается рядом на кушетку. — Дело в том, что у них были танцы, и я подумала, что ничего страшного не будет, если она походит… Это как тренинг. — В глазах тети читается какая-то вина, потому что та не знала, можно ли без разрешения врача вставать мне на ноги, а тем более ходить в университет на своих двух. Мой доктор достает костыли из широкой ширмы и просит меня пройтись по кабинету, чтобы он сделал пометки. Я неуверенно встаю и делаю несколько робких шагов, то и дело сжимая губы от страха. В спине снова начинает пульсировать, и на секунду я жмурюсь. — Что это было, Лидия? Тебе больно? — Мед.сестра подходит ко мне, чтобы усадить снова на стул. — Нет, просто как будто пульсирует… — Ты мне не говорила об этом… — Эмма осторожно подходит ко мне и бережно берет за руку. — Всё в порядке, честно. Врач что-то говорит мед.сестре, оставляя нас с тетей на пару минут в заблуждении. А я уж и забыла, каково волноваться. — Значит так. — Доктор присаживается на корточки передо мной и смотрит мне в глаза. — Пульсация может значить, что твой позвоночник не привык к нагрузке, поэтому дома будь на коляске, а на учебу разрешаю ходить пешим. Также старайся проходить не сразу длинные расстояния, а по чуть-чуть. Думаю, друзья тебе в этом помогут. Так что не переживайте. — Последнее предложение, наверное, было обращено больше к Эмме, но с моей души упал камень, и я впервые заметила, что улыбнулась в больнице от счастья. — Придете ко мне в следующем месяце, посмотрим. Тетя вскрикнула от радости, заставив персонал рассмеяться. Неужели в моей жизни тоже есть место для чуда?