Чувствовать через боль

Мы покинули университет так же быстро, как пришли туда. Ветер развевал наши волосы, и нам было всё равно, что на улице декабрь, что мы без шапок, что наши куртки даже не застегнуты, что почти все пришедшие на праздник студенты сейчас обсуждают нас, а расстроенные девушки перемывают мне кости за сладким пуншем. Стайлз несет меня на руках, а костыли остались где-то там: пускай о них позаботится кто-нибудь другой, но не я. Не сегодня. Стилински бежит, и, кажется, ему плевать, что под сверкающим снегом прячется хитрый лед, который ждет своего участия в этой пьесе. Я бы никогда не назвала это свиданием, потому что происходящее больше похоже на побег двух сумасшедших из психушки. — Куда мы? — Спрашиваю парня сбившимся дыханием и улыбаюсь. Всё-таки неизвестность притягивает, хоть порою и страшно. — Увидишь, еще немного идти. — Стайлз загадочно подмигивает мне и продолжает свой путь теперь осторожнее, потому что он чуть не уронил меня на лед. Вот оно доверие: девушка, которая не может ходить, позволяет парню нести ее на руках в гололед, даже не опасаясь того, что может случиться, если он упадет вместе с ней. Но знаете, мне плевать. Надоело существовать только в мыслях — я хочу чувствовать, совершать ошибки и жить сегодняшним днем. К черту правила! Спустя некоторое время мы подходим к одному месту, внешне напоминающим сарай. Помещение сделано из дерева, и, наверное, оно уже давно заброшено. Я непонимающе смотрю на Стайлза, но тот выглядит так, словно всё идет по плану. Когда одинокая дверь открывается, то взору предстает потрясающая картина: маленький столик на двоих с стоящей на нем вазочкой с розами, по всему полу разложены ароматические свечи, а один угол так называемой комнаты заполнен сеном. Я не люблю розовые сопли, но сейчас даже во мне проснулся безнадежный романтик. Стайлз опускает меня на пол и осторожно ведет к стулу. Он повесил наши куртки и принялся разливать вино по хрустальным фужерам. Невольно закусываю нижнюю губу и бросаю флиртующий взгляд на брюнета. — Ты сегодня посвятил мне песню, сыграл на гитаре для меня перед всеми, и знаешь… — Я, как только могу, касаюсь своей ногой под столом ноги парня и снова убираю ее, чтобы спина не заболела. — Было бы глупо не воспользоваться этой стопкой колючего сена. — Стилински растерялся и немного прокашлялся, искоса пялясь то на угол, то на меня. Как интересно бывает перехватывать инициативу на себя и менять планы людей. — Хочешь сказать, что ты… — Да. Именно это и хочу сказать. И сделать. — Твердо добавляю я, краснея под его внимательным взглядом. — Лидия, я… — Стайлз, не беспокойся. Я доверяю тебе. Очень доверяю. — Беру руку парня в свою и мягко улыбаюсь, пытаясь снять с него напряжение. — Пусть это сено на сегодня станет нашей кроватью. — Если бы я могла резво двигаться, то обязательно бы передвинула стул ближе к Стилински и поцеловала его, но так как это не в моих силах, просто тяну того за галстук, чуть приподнимаюсь, опираясь одной рукой о стол, и увлекаю в нежном поцелуе. Стайлз аккуратно держит меня за талию, чтобы я не потеряла шаткое равновесие. Он медленно расстегивает мое платье, и я замечаю, как дрожат его руки. — Ты уверена? Может, еще рано? — Нет, не рано. Я хочу тебя, Стайлз. Парень кивает и одним быстрым движением снимает с меня платье. Морозный воздух виден обезумевшим глазам, а старая лампочка, одиноко висящая над нами, освещает лишь самое необходимое. Я невольно вздрагиваю, когда Стайлз своими холодными пальцами касается моей оголенной спины. — Давай представим, будто ты играешь на струнах гитары? — Тихо шепчу я, обхватив лицо брюнета в своих ладонях. — Тогда это будет «до». — Он целует меня в щеку. — Это «ре». — Целует в шею. — «Ми». — Кусает за ухо. — «Соль» — Я целую его в губы, и Стайлз подхватывает меня на руки и кладет на сено, которое щекочет меня, и я начинаю смеяться. Он стягивает с себя джинсы, а я помогаю сбросить с него ненужную рубашку в клетку. Вещи оказываются на пыльном полу, и Стилински наклоняется ко мне за очередным украденным поцелуем. Ещё чуть-чуть и я сойду с ума от всех чувств, переполняющих меня. Стайлз ловко расстегивает лифчик и смотрит на моё бледное тело. Под его взглядом я начинаю краснеть и руками закрывать грудь от стеснения. Парень лишь улыбается и снова, как вор, крадёт легкий поцелуй. — Расслабься, Лидс, хорошо? Сначала будет неприятно, но ты потерпи немного. Я уже за свою жизнь столько натерпелась, что секс переживу уж точно. Брр, как не нравится мне это пошлое слово. Сексом занимаются люди, которые часто коротают время за плотскими утехами, а мы не такие. Мы занимаемся любовью. Для меня это великая разница, которую, к сожалению, не все принимают или не хотят принимать. Секс — это грубость партнёров, некое зверство, покровительство и доминирование, а любовь — это нежность, взаимопонимание, духовная близость и боязнь сделать что-то не так. Чувствуйте разницу. Стайлз проникает в меня, и с моих губ срывается стон из-за дикой боли, которую на миг я сравнила с резью в спине, беспокоившей меня раньше. Но то, что испытала я сейчас, гораздо приятнее. Стилински делает медленные толчки, наращивая темп. Он внимательно следит за мной, моим самочувствием. Я, кажется, действительно начинаю жить, как когда-то заявил об этом Стайлз, ведь я его чувствую. Чувствую через боль. Боль от позвоночника, боль от любви. В конце парень падает со мной рядом на колючее сено, ставшее нам мягкой постелью в этот незабываемый вечер. У него сбившееся дыхание — такое же и у меня. Он заправляет прядь янтарных волос за ухо и целует меня в нос. Как же я счастлива! Единственное моё желание — чтобы это не заканчивалось. Лишь бы так и смотреть в его каре-медные глаза, зная, что он хочет того же. Стайлз тихо встает и идет в сторону небольшого шкафчика, такого же старого, как этот сарай. Он достает оттуда теплое одеяло, которое принес сюда раннее, и укрывает меня. Стилински снова ложится рядом, и я ощущаю его теплый взгляд на моей спине. — Если не любовь это, то что же? — Произношу шепотом в подушку, а парень улыбается и оставляет мокрый поцелуй на моей шее. ***** Впервые со мной спит любимый человек, который даже не подозревает, что я уже двадцать минут непрестанно смотрю на него. Он выглядит таким уязвимым, беззащитным, что никто никогда бы и не подумал назвать этого парня героем фантазий всех девушек университета. А еще большее удовольствие мне доставляет тот факт, что Стайлз мой: по-настоящему мой. Я слышу, как снегири щебечут на улице, как мальчик-почтальон везет на своем велосипеде стопку свежей газеты в дома соседей и как проезжают машины по ровной зимней дороге. Что касается времени, то здесь оно вовсе остановилось: как будто это помещение изолировано от всего мира, и мне нравится такое ощущение. — Перестань смотреть на меня. — Сонно протягивает Стайлз, всё еще не раскрыв глаза. Его голос буквально вырвал мои мысли от той вымышленной идиллии, поэтому я переспрашиваю парня, а он также твердо повторяет фразу. — Почему? Если я буду разглядывать тебя дольше, то ты растаешь? — Я ухмыляюсь, закусывая губу, а Стилински открывает глаза, внимательно смотрит на меня еще секунду и накрывает меня вместе с ним под одним одеялом, целуя. — Я просто тебя не отпущу. — Так и не отпускай. — Выдыхая произношу я, крепче прижимаясь к нему. Он аккуратно проводит своей рукой по моему позвоночнику, следя взглядом за его прикосновениями. Я же просто завороженно гляжу в карие глаза и вижу в них любовь. На мой телефон как раз не вовремя приходит оповещение о сообщении от Эммы. Недовольно промычав что-то непонятное, беру гаджет и читаю текст: «ЛИДИЯ! ГДЕ ТЕБЯ НОСИТ?! ТЫ НЕ НОЧЕВАЛА ДОМА, А ЭЛЛИСОН ДАЖЕ НЕ ЗНАЕТ, КУДА ТЫ ПРОПАЛА! ЕСЛИ ТЫ ЧИТАЕШЬ ЭТО — БЕГОМ ДОМОЙ!» Большие буквы дают мне понять, что, во-первых, тетя очень недовольна, во-вторых, я получу сегодня от нее так сильно, что хватит на всю оставшуюся жизнь, и, в-третьих, достанется моим друзьям, а в особенности няньке. Показав сообщение Стайлзу, он велел начать одеваться. Спустя три минуты приходит еще одно уведомление от Эммы, и на этот раз оно гораздо приятнее: «Ты же знаешь, что я люблю тебя?» Усмехнувшись мягкости моей тети, Стайлз снова подхватывает меня на руки, и мы покидаем наше гнездышко.