Паршивые овцы

Sneaker Pimps – Black Sheep

ударь меня и оставь кровоточить.

      Единственное, что понял Фрэнк за долгий период - то, что любовь неоднозначна. Она прорывается сквозь самые темные уголки подсознания. Разрывает тело на кусочки, наслаждается страданиями, слезами, неумолимо ищет новую жертву. Это принято звать светлым чувством. А потом он смотрит, как голубые глаза Карен Пейдж твердят об обратном. Твердят, что никто еще не потерян, что честность и верность идут под руку, сопровождая любовь к вратам ада. И Фрэнк окончательно путается в убеждениях, заложенных еще в юности.       Единственное, что понял Фрэнк на той крыше, что любовь - это спасение. Ему не хватило лишней секунды, чтобы нажать на курок, когда женщина самоотверженно прикрыла собой Сорвиголову. Приняла удар на себя и плюнула в лицо смерти. Фрэнк Касл видел, как Мэтт Мердок беспомощно держит ее на руках. Слушает ее прерывистые слова и захлебывается собственным дыханием. А потом наступает ярость. Ярость, которая так хорошо знакома Каслу. Ярость, месть и адреналин. Когда уже не больно. Когда за любимого человека Мэтт Мердок был готов разорвать любого, кто стоял на пути.       Единственное, чего не понимал Фрэнк, так это почему Карен так отчаянно гналась за ним. И даже когда он сталкивал ее с обрыва, отчаянно пытаясь спасти, то ли себя, то ли ее от себя, она поднималась, искала в нем спасение. И это являлось причиной, почему, отталкивая ее, он всегда возвращался к ней. Возможно, даже Карателю необходимо, чтобы его понимали. И пока он не способен был отвязаться от привязавшейся Пейдж. Не способен был захотеть. Без нее картинка не казалась полной. Без нее он бы окончательно потерял связь между тем, что правильно, и тем, что правильным быть не должно.       Единственное, что понял Фрэнк, разрывая голову Блэксмита на части, это то, что мстил он не только за себя, за семью, но и за Карен Пейдж тоже. И если бы кто-то спросил его напрямую, он бы рассмеялся. Возможно, даже привел бы парочку аргументов в свою защиту, но дело не только в этом. Он чувствовал, что подвел ее. Снова. И раз за разом она возвращалась за ним. Срывала голос, пытаясь достучаться до него. Только до Фрэнка Касла не достучаться. По крайней мере, он так думал. Снова ошибся, рассматривая ее усталое лицо в толпе. Он видел, как Мэтт Мердок молится над телом Электры. Держит ее за руку. Словно тупая молитва поможет вернуть ее. Разве не это Касл называл любовью? Когда чье-то сердце лишь футбольная площадка и каждый забитый гол – очередная победа. Но, черт возьми, он бы душу продал за это. И, кажется, он точно знал, что душу продаст он Карен Пейдж. А она забьет гол в его ворота. Или уже забила.