Немного о источниках энергии, зиме и вечерних «прогулках»

      Леви всегда любила кофе. Горячий, ароматный. Особенно, холодной зимой. Отопления в общежитии не давали, каждый отапливал свою комнату так, как мог. И только МакГарден не имела дома обогревателя.       К чему он, если неприятно ночевать в душной комнате?       Но огромный запас теплых одеял и пледов говорил о том, что мерзнуть Леви не хотела. При этом все равно не соглашалась покупать сложную магическую технику. А когда приходили подруги, то она давала им плед, не слушая их претензии к температуре в ее комнате.       Ее вполне устраивало большое количество выпитого за день кофе. Он согревал, отдавал Леви энергию, и поэтому она не чувствовала холода в своей комнате. Для нее это был рай — сидеть ночью на кровати, закутавшись в плед, под легким светом маленького бра, пить кофе, рассчитывая не спать вовсе.       Для вечно не высыпающейся МакГарден кофе — единственный источник энергии. Шестнадцать часов — слишком мало для того, чтобы хоть что-то успеть за день, да и двадцать четыре тоже немного. Днем, когда весь мир бодрствует, она брала задания, связанные с переводом книг, а ночью читала книги, зачитываясь до самого утра.       И довольно часто она засыпала на седине главы, скидывала во сне книгу, неудачно перевернувшись. Конечно, страничка, на которой Леви остановилась, терялась. После этого у Словесницы было не самое хорошее настроение с утра.

***

      Железному драгонслееру повезло больше. Его энергию всегда восполняло любимое железо. Ну, а если немного точнее, то чистое железо ему редко удавалось съесть, чаще — гвозди, да столовые приборы, которые он порой таскал у Мираджейн.       Впрочем, за это ему пару раз уже влетело от самой старшей Штраус, но, кажется, поставить ему мозги на место пока ей не удалось — вилки без следов исчезают почти каждый день. Конечно же, дьяволица прекрасно знает, чьих это рук дело, но улик и доказательств никаких не остается, а «казнить» без суда и следствия — не по-ФейриТейловски.       Просто теперь Гажил стащенные приборы доедает по дороге из гильдии, а не на виду у всех, поэтому доказать его вину может лишь мелкая лазурноволосая девчушка, которую он довольно часто провожает вечером, так как темнеет сейчас рано. Ей даже не нужно просить его об этом; Редфокс, бросив краткое «Пошли», выходит из гильдии и ждет ее на улице у двери, над которой большими буквами написано «Fairy Tail», прислонившись к деревянной стенке. Словесница же, быстро нацепив пальтишко и небрежно завязав поверх него серенький шарфик, выбегает к нему.       Идут они молча, будто вообще не знакомы. Гажил обычно смотрит на старые фасады двухэтажных домов, задумавшись над чем-то, Леви — себе под ноги. Она шагает, прижимая книгу к своей груди, будто думая, что сможет согреть старые листы бумаги и плотный тканевый переплет. Изредка МакГарден проводит рукой по корешку книги, вспоминая название. На ее щеках по неизвестной драгонслееру причине появляется легкий румянец; то ли виной тому холод, то ли дело в самом брюнете.       Когда они дойдут до общежития, Леви обязательно позовет его на чашку чая. Если время еще детское, то он поднимется к ней, и она заварит для него зеленый чай со вкусом черники, который ей отдали в качестве награды за задание. Но если маленькая стрелка на часах, которые висят над дверью общежития, уже перебежала за двенадцать, то он слегка покраснев, в своей грубоватой манере откажется, но без чая не уйдет.

***

      — Гажил, скоро уже весна... — задумчиво проговорила Леви, смотря на небо, которое было слегка светлее, чем пару дней назад. Брюнет вздрогнул от неожиданности.       — Хм, весна говоришь... Что ж в ней хорошего? Слякоть, ручьи, да грязный снег и... — он хотел что-то еще сказать, но передумал. Леви неправильно поймет, если он скажет, что еще и день будет длиннее, и она сама уходить будет. Почему-то драгонслеер не хотел, чтобы эти молчаливые прогулки прекратились.       Леви промолчала, скромно улыбаясь и сильнее прижимая к себе книгу.       — Гажил, — словесница дернула его за рукав куртки.       — Мм?       — Давай ты будешь провожать меня и весной.       Он остановился и оглянулся на МакГарден. Ему было приятно это слышать, но значение брюнет не уловил. Вдруг она имела в виду что-то другое? Он-то воспринял это в прямом смысле, а если Леви хотела что-то другое этим выразить? Словесница переминалась с ноги на ногу, неуверенно смотря вниз и сжимая руки в кулачках. На ее щеках виднелся еле заметный румянец.       — Хорошо, Мелкая, я не против.       — Вот обязательно нужно было меня так называть? — Леви зашагала за брюнетом бодрыми и уверенными шажочками, искренне улыбаясь.