В глубине сердца

Ди’Джок был в ярости от всей ситуации, отчего отношения с Мэй окончательно пошли прахом. Парень забился у себя в комнате, уткнувшись носом в подушку. Такой подставы жизнь ему не готовила, в данную секунду он был готов перерезать глотку Ахито, влезшего в их с защитницей отношения. Но что касается Мэй? Значит она совершенно ему не доверяла, раз подослала голкипера к нему. Джок пытался подавить свою агрессию и ярость, поэтому просто удалился с глаз долой, ибо понимал, что в этом неадекватном состоянии может нарубить дров, а ситуация очень двойственная. Команда словно рассыпалась на мелкие осколки, которые было так трудно собрать, но пока еще нападающий совершенно не знал, что Тран вылетал на неопределённый срок из игры. В дверь раздался звонок, который заставил Ди’Джока нервно дёрнуться. Нападающий встал на ноги и ринулся ко входу. На пороге стоял Блекбоунс, хмуро смотрящий на своего сына. — Папа! – похоже, хандра Джока на мгновение отступила, но видя угнетённый взгляд отца, тут же восстановилась. — Джок, мне нужно знать всё. Блекбоунс без лишних слов зашёл в комнату принадлежащую сыну и сел на уютный диван серого цвета. Голова пирата трещала от тревожной ночи, в которой они, казалось бы, были у цели, у той самой лазейки, ведущей к приспешникам Спэйса, но система была хитра и шла против пиратов. — Что ты хочешь знать? – недоумевал Ди’Джок. — Ребекка, – проговорил Сони. – Ты говорил, это твоя бывшая, с которой у тебя возобновились шашни. — Всё в прошлом! Она оказалась мразью! – воскликнул рыжий. — Угу. И вертит тобой, как хочет. Подсылает, чтобы ты заманил невинную девушку в ловушку, таким образом убирая конкурента со своего пути, – сказал пират. – Джок, я реально от тебя такого не ожидал. — Что…? – Ди’Джок не понимал, откуда у отца все эти правдивые сведения. — Дорогой мой, я знаю всё и вся наперёд. Ты настолько разочаровал меня своим поведением. И чем же Ребекка тебе таким пригрозила, что ты ринулся ей помогать? – голос Блекбоунса стал крайне резким и холодным. — Я… — Будь мужиком, Джок. Ди’Джок вздохнул, для него это был удар ниже пояса и просто разнос всей нервной системы. Ему было крайне стыдно перед отцом и всеми в команде. — Бекки хотела сделать слив… Прислать его Мэй… – проговорил нападающий. Сони ухмыльнулся и стал постукивать пальцем по подлокотнику дивана. — Ну что ж, – Блекбоунс повёл бровью. – Поздравляю, Джок. Благодаря твоей трусости перед правдой ты лишил команду ценного игрока на неизвестный срок. — Ч-что? Что стало с Энжи? – воскликнул рыжий. — С ней как раз всё более или менее, и то, не факт. А вот Трана похоже подвела селезёнка, ибо драки с упором на живот всегда заканчиваются кровавой харкотиной. Ди’Джок стоял, как вкопанный и не знал, что сказать. Руки его опустились, казалось, и земля ушла из-под ног, отправив весь его рассудок куда-то далеко в адские недра. Он присел рядом с отцом и пусто смотрел в пол, понимая, что вся ситуация вышла из-под контроля. — Джок, правда всегда вскрывается. Пойми это и прими, – перебил тишину Сони. — Мэй уже всё знает, мы расстались, – проговорил нападающий. – Наверное, это и к лучшему. — Не ударь лицом в грязь снова, – заявил отец. — И от Бекки не избавиться… – поморщился рыжий. – Если Тран не сможет играть, то без неё нам никуда. — Бекки – это не проблема. Это глупая и закомплексованная девчонка. Проблема в данной ситуации сугубо в тебе. Блекбоунс встал с дивана и направился к выходу, Джок же виновато смотрел вслед отцу. — Очень обидно, что нам пришлось пообщаться в таком ключе, – вздохнул пират. – В любом случае, ты мой сын. Поэтому я хочу морально поддержать тебя, ибо я понимаю, что тебе непросто. Постарайся больше не наделать глупостей. Джок понуро опустил голову и ничего не сказал, слушая удаляющиеся шаги отца.

***

— Сэр, спасибо, что уделили мне время, – проговорила Энжели, садясь в кресло напротив тренера. — Ты сейчас понимаешь, что вызвала меня на какой-то разговор в разгар такой ужасной истории! – не мог угомониться Арч. — Да, понимаю. Повисло немного напряжённое молчание, сопровождаемое нервными толчками пальца по гладкой поверхности стола тренером. Энжи лишь тревожно перебирала руками нижнюю часть свитера, из которого выбивались единичные нити пряжи, что заставило девушку невольно удостовериться в том, что пора менять гардероб. Собрав волю в кулак, девушка сделала глубокий вдох. — Сэр, я бы хотела уйти с позиции бомбардира, – заявила нападающая. По взгляду тренера казалось, что он сейчас прибьёт на месте итак сжавшуюся от волнения девушку. Но Арч прекрасно понимал, что она пережила за последние примерно пятнадцать часов. — С чего такое заявление? И кого нам ставить в нападение? – мужчина постарался сохранить относительно уравновешенный тон. — Ребекку, – без доли сомнения сказала Энжели. — Ты с ума сошла? Я вообще собирался её гнать к хренам собачьим! Она чуть не угробила своей выходкой вас двоих, – заявил Арч. — Оставьте это в тайне ради меня, – проговорила Энжи. – Я не хочу, чтобы об этом кто-то знал. Правда, сэр, я не имею ничего против, чтобы Бекки играла в нападении. Тем более, вы сами видите, что она очень хороша в футболе. Арч презрительно посмотрел на девушку, но отрицать очевидный факт не стал. — Ну допустим. Но ты сама понимаешь, что то, что она устроила, самый настоящий криминал, – скрестив пальцы сказал тренер. — Она такое больше не вытворит, – уверила Энжи. – Вы сами понимаете, что играть некому. С Траном неизвестно что. Я готова отойти на защиту, пока он восстанавливается. — Ты хорошая нападающая, – вздохнул Арч. – Не скрою, Бекки чуть увереннее тебя. Но ты надёжнее, я не знаю, что от этой ведьмы ждать. Что же именно тебя заставило захотеть отойти на второй план? Неужели ты её боишься? — Нет, Арч. Мне нужно. Доверьтесь мне, пожалуйста, – проговорила девушка. И вновь молчание. Арч смотрел куда-то сквозь зеленоглазую, девушка же опустила взгляд в колени, всё также перебирая пальцами выбивающиеся нити свитера. — Хорошо, – вздохнул тренер. – Надеюсь, это не добьёт команду окончательно. Завтра у нас последний матч в группе, даже если вы провалитесь, мы в любом случае летим на Генезис. Этот матч будет как тренировка перед 1/8 финала. Энжели слегка улыбнулась хмурому тренеру и поблагодарила за уделённое время, после чего встала и двинулась к дверям. — Пожалуйста, сообщи об этом Ребекке самостоятельно. Я не желаю с ней разговаривать. Она лишь хорошая футболистка, но как человек – для меня мертва, – громко попросил Арч. Энжели обернулась и посмотрела на тренера, сидевшего за столом, руки которого закопались в седые волосы, а взгляд был направлен вниз. Девушка ничего не сказала. Молчание – знак согласия, как говорится. Она вышла из кабинета и направилась точно по адресу…

***

Ребекка зашла к себе в комнату и начала словно сходить с ума. Она сорвала с себя синюю бейсболку и куртку, отшвырнув куда-то в угол полутёмного помещения, ибо шторы были крепко закрыты. Бекки любила приглушённые тона и никогда не переваривала яркие солнечные лучи, пробивающиеся сквозь занавески, а сейчас её настроение было особенно облачное. Она с разлёту упала на кровать и стала смотреть в потолок. Такой подлянки жизнь ей не готовила, Энжи оказалась "само благородство", добровольно отдав своё место неугомонной запасной. Девушка ненавидела каждого игрока в команде, и ей было совсем наплевать на то, что с кем случится. Но с другой стороны… То, что она чуть не подвергла смерти двух коллег, конечно же, не входило в её планы и внутренне было не по себе от такого исхода событий. А если вскроется правда? Неужели Флавио поведает всем вокруг, что это была она? А с кем был связан Флавио? Что вообще за чертовщина происходит? Брюнетка со всей силы ударила рукой по поверхности бежевой простыни и выругалась, стиснув зубы. Прилив какой-то непонятной мутной хандры заставил Бекки вскочить с кровати, после чего она кинулась в уборную и не выходила несколько минут. В дверях девушка стояла абсолютно бледная с зеленоватым оттенком кожи и держалась за голову, морщась от спазмирующих болей в голове. Она тяжело дышала, после чего легла в кровать и хотела было отключиться, но звонок в дверь заставил её резко подпрыгнуть. Девушка подскочила на ноги и чуть не упала в обморок от резкой перемены положения тела. Оперевшись рукой о стену, Ребекка подошла к двери и открыла её. На пороге стояла Энжи, натянув на себя пустую улыбку. — Бекки, всё будет хорошо, ты теперь будешь нападающей, – проговорила Энжели. — И чего ты этим добиваешься? – рявкнула Ребекка. – Хочешь таким образом окунуть меня лицом в грязь?! — Нет, Бекки. Ты прекрасно знаешь мои проблемы и лучше мне не становится. Напротив, к твоему же счастью, мне становится только хуже, – вымолвила пшеничноволосая. — Зачем ты вообще пришла в команду, раз твои проблемы только лишь усугубляются? – более сдержанно, но с долей легкомыслия спросила брюнетка. — Эти вещи тебя не особо касаются, Бекки, – проговорила зеленоглазая. – Была бы ты подругой, я бы рассказала. Но ты показала своё истинное лицо. Я не смогу больше доверять тебе никогда. Ты чуть не угробила меня и Трана. Ребекка встала в дверном проёме, слова задели её за живое, хотя казалось бы, раньше ей было бы абсолютно плевать на это. Брюнетка смотрела на пшеничноволосую всеми красками растерянности, а внутри бушевал ураган непонятных эмоций. На глазах Ребекки возникли слёзы, чего не могла не заметить Энжели. — Ты чего? – недоумевала уже бывшая нападающая. — Энжи хорошая. Энжи отличница. Энжи так на скрипочке славно играет. Энжи по крышам не лазает, она аккуратная. Энжи любит трудиться, – перечислила словно по пальцам Бекки, наливаясь слезами. – Бекки ленивая. Бекки двоечница. Бекки не хочет развиваться. Бекки курит и пьёт энергетики. Бекки – пропащая. Каждое слово девушка говорила с надрывом и болью. Энжели непонимающе смотрела на бывшую подругу, лицо которой приобрело совершенно незнакомый для неё оттенок. Только сейчас она заметила, что Бекки была бледна и явно плохо себя чувствовала. — Бекки… С тобой всё в порядке? – насторожилась пшеничноволосая. — Нет! Ты специально надо мной издеваешься! Ты меня унижаешь! Как и мои мать с бабкой! Я хотела сама добиться этого места, а ты вновь строишь из себя благородную девочку! – вскрикнула Ребекка. — Бекки, успокойся, – проговорила Энжи. – Ты не в себе. Отдохни, поспи… Ребекка остолбенела и в момент её лицо приобрело ещё более зеленоватый оттенок. Девушка опрометью кинулась в ванную, откуда Энжели слышала рвотные спазмы новой нападающей. Зеленоглазая заглянула одним глазом в уборную, где увидела, как брюнетка висела на унитазе и с трудом пыталась прийти в себя. — Бекки… – прошептала Энжели. – Что с тобой? — Ничего! Это во всём ты виновата! – закричала Ребекка и вновь углубилась лицом в туалет. — Да кто б сомневался, – пожала плечами Энжи. – Давай я схожу в аптеку. Ты может съела что-то не то? — Я ничего не ела сегодня, – проговорила брюнетка. Энжели стояла несколько минут в дверном проёме и гадала, что же случилось с её коллегой. Но потом внезапно её осенило. — Бекки, извини за такие вопросы… Но ты не могла… Забеременеть? – спросила пшеничноволосая. Внутри Ребекки всё сжалось, такое заявление было словно гром средь ясного неба. Волна ярости, тревоги и отчаяния накрыли девушку с головой и изнутри её словно разорвал вулкан эмоций, которые как цунами обвалились на Энжели. Брюнетка с кулаками накинулась на бывшую скрипачку, которая лишь пыталась обороняться от разъярившейся барышни. — Как ты смеешь такое говорить?! Проваливай отсюда! Мисс благородство! – кричала девушка. — Бекки! Это серьёзно, если так! Тебе нельзя нервничать! Прислушайся ко мне! – Энжи выскочила из дверей и оказалась в коридоре. Сомнений у бывшей нападающей не было: Бекки явно была в положении, ибо всё её поведение и состояние указывали на это. Энжи двинулась вдоль коридора и слышала истеричные всхлипывания девушки за дверью. Понимая, что ситуация критическая, девушка всё же решилась отправиться в акиллианскую больницу, где сейчас находился Тран. Для неё так и осталось загадкой, как же любопытный защитник оказался в этот тревожный час рядом с ней. Да, отношения со старшим близнецом оставляли желать лучшего, но всё же. Девушка решила ещё раз поговорить с ним наедине. Действительно ли его прооперировали или же всё обошлось. Арч был не в духе, совершенно ничего не соображая сказал про то, что ему уже провели операцию. Ибо если парень действительно в таком серьёзном состоянии, то играть он не сможет. Команда на грани распада. Энжели вышла из академии и поехала в больницу… Ребекка же постепенно пришла в себя и успокоилась, хотя заявление подруги её явно задело за живое. Она не могла понять, как такое вообще случилось, если это была правда, ведь с Ди’Джоком они соблюдали защиту, но ведь любая защита это лишь девяносто девять процентов, и всегда есть тот самый один процент… Бекки решила для себя, что после завтрашнего матча, если конечно будет хорошо себя чувствовать и вообще будет играть, сделает тест на беременность…

***

— Операция не потребовалась, он в тяжёло-удовлетворительном состоянии, – проговорил врач, глядя на Ахито, под глазами которого красовались фиолетовые круги, ведь понятное дело, что парень не спал последние сутки вовсе, хотя раньше это было бы роскошью. В этот момент в двери больницы внеслись мистер и миссис Огава. — Что с моим сыном?! – воскликнул Сора. — Папа, успокойся, – Ахито попытался успокоить отца. — Сора, спокойно, – Натсуми придержала мужа за предплечье. – Не нагнетай обстановку. — Мне нужно знать, что с моим сыном! – заявил старший Огава. Врач попросил отца успокоиться и присесть. Явно, Сора был на взводе, что было крайней редкостью для его характера. Натсуми же тихо, но очень тревожно смотрела на всю обстановку. Ахито подошёл к матери и обнял её, понимая, что внутри женщины бушует целый ураган эмоций. — Всё обошлось, – тихо прошептал младший близнец. — Я не сомневалась. Он сильный, – трепещущим голосом проговорила мать. Врач наказал семейству пока что остаться в холле, ибо защитник находился под капельницей. Да, УЗИ Шейда немного подвело, и картина оказалась менее тяжелой. Но травма в районе брюшной полости, конечно же, не осталась бесследной, это была сильная гематома. Естественно, для Трана самая первая рекомендация была хотя бы отдохнуть два матча, а то и три. Пару дней в больнице и можно возвращаться на базу, и начинать постепенное восстановление. Родители облегчённо вздохнули, как и Ахито. Сердце младшего брата сжималось от последних событий, и он также не понимал, почему Энжи так странно отреагировала на их встречу, молча отошла, даже увернувшись от какого-либо контакта. Единогласно семья Огава решила, что подъедет через пару часов к Трану, чтобы поддержать сына и брата, а заодно пообщаться. Натсуми, Сора и Ахито выдвинулись из больницы и столкнулись нос к носу с Энжели, которая в это время направлялась в заведение. Её глаза растерянно поймали грустный взгляд Ахито, она машинально отвернулась и прошла мимо семьи, резко ускорив шаг. Если Сора не был в курсе дела, то Натсуми моментально встрепенулась и посмотрела вслед удаляющейся фигуры в бордовой куртке. — Ахито, – женщина тихо позвала сына. – Это же… — Да… – проговорил вратарь. – Я не понимаю, что происходит… — Подойди к ней, она явно хотела навестить Трана после этой ночной истории. Сейчас не лучшее время подходить к нему, – посоветовала мать. — Что вы там шепчетесь, как змеи? Пойдём-те домой, чаю хоть выпьем, да с Ахито побазаримся, – воскликнул Сора, находившийся на пару шагов вперёд. — Вы идите, а я догоню, – проговорил Ахито и побежал обратно в больницу. — Что с ним? – недоумевал Сора. — Дела душевные, – пожала плечами Натсуми. Ахито опрометью внёсся в холл больницы и увидел Энжели, стоящую у стенда регистратуры, она расстёгивала на себе куртку и ждала, когда ей скажут местонахождение защитника. Голкипер мигом оказался рядом с девушкой, которая словно делала вид, что не видит его. — Энжели… – проговорил Ахито. – Я так волновался за тебя… Энжи глянула на парня боковым зрением, сняв с себя куртку, но сделала вид, что эти слова пронеслись мимо её ушей. — Тран пока отдыхает, мы могли бы зайти к нему позже, – сказал голкипер. Девушка всё также молчала и пусто смотрела куда-то на стенд с объявлениями, рядом со стойкой регистратуры. Она пожалела, что пришла сюда, ибо нужно было сделать это позже, но когда. Младший братец наверняка бы крутился постоянно рядом с палатой. Ничего не оставалось, как сказать следующие слова: — Я хотела бы поговорить с ним. Подожду, когда очнётся. Ты можешь идти к маме с папой. Если хочешь, могу написать, когда Тран придёт в себя. Ахито недоуменно смотрел на Энжели, не понимая, почему девушка опять так охладела. Он притронулся к её плечу своей большой ладонью, но новая запасная лишь нервно дёрнулась и слегка попятилась. Тем временем женщина из регистратуры сообщила номер палаты, где лежал защитник. — Ахито, я всё сказала. Позволь мне пойти к твоему брату, я за него волнуюсь, – проговорила девушка. Вратарь изумлённо посмотрел на отводящую взгляд Энжи. Пшеничноволосая сделала рукой прощальный жест и быстрым шагом направилась к лифту. Голкипер лишь остался в недоумении, почему подруга так изменилась и избегала какого-либо контакта, даже зрительного. Что-то внутри него пошатнулось, кулаки сжались, зубы стиснулись. Какое-то время Тран и Энжи провели вместе, и неужели за этот отрезок времени что-то изменилось? Старший брат всегда относился предвзято к его новой подруге, мог ли он что-то наплести, из-за чего нападающая так поменялась в своём поведении. Или же… Об этом Ахито думать не хотел. Тран – однолюб, который до конца будет предан Лине. Но почему же такая мысль возникла? Голкипер решил, что никуда не уйдёт и будет ждать девушку внизу, чтобы понять, что вообще произошло…

***

Энжели остановилась около палаты, где лежал защитник. В силу того, что он являлся известным футболистом, госпиталь выделил для него отдельную комнату со всеми удобствами. Девушка посмотрела белую дверь, а по голосу за ней поняла, что сейчас внутри находился врач, да и сам Тран уже начал бодрствовать. Соответственно, пшеничноволосая решила присесть рядом и немного подождать. Около пяти минут продлилось данное ожидание, после чего показался доктор. Энжели в мгновение встала и вопросительно посмотрела на него. — Кем вы ему приходитесь? – спросил врач. — Я… – Энжи поняла, что обыкновенная "коллега" так просто не прокатит. – Я его девушка. Врач скептически посмотрел на Энжели, слегка сдвинув очки на кончик носа, в принципе понимая, что данное заявление было ложью. Да и кто не знает их, футболистов? Энжи поняла, что сморозила полную чушь. Доктор лишь ухмыльнулся и сказал, что она может зайти в палату, но ненадолго. Девушка поблагодарила врача и тихонько зашла в помещение. Тран лежал на кровати, весь опухший и побитый. Нос его был заклеен пластырем, под глазами красовались фиолетово-синие подтёки кровоизлияний. Парень что-то смотрел в своём смартфоне, который Ахито успел передать через врача, но услышав шаги, тут же встрепенулся и посмотрел в сторону дверей. Увидеть Энжи он совсем не ожидал. — Это ты? – удивился парень. — Пришла проведать тебя, – проговорила Энжели и пододвинула стул ближе к его больничной койке. Тран действительно не ожидал такого поворота событий, и несмотря на весьма неважное состояние, в нём даже проснулась некая доля заботы, посвященная Энжи. — Ты как? – спросил защитник. – Я за тебя волновался. Девушка ухмыльнулась. Ей было больно находиться рядом с этим парнем, ведь своими словами он разрушил все надежды на светлое будущее, вразумил её замечтавшееся сознание. — Я ничего. Шейд в меня влил литр всяких склянок, поэтому в ближайшие сутки жить буду, – усмехнулась пшеничноволосая. – Гораздо важнее, как ты? — Отбили всё брюхо, подозревали разрыв селезёнки, – пожал плечами Тран. — Выглядишь хреново, – проговорила девушка. — Ну это взаимно, – хмыкнул брюнет. Ребята даже слегка засмеялись, ибо это стало некой традицией в их отношениях, но в силу болей в зоне торса, Трану было достаточно тяжело это делать. Девушка же опустила голову и посмотрела на свои пальцы. Защитник заметил её понурое состояние, но сделал вид, что не заметил. — Сколько ты не сможешь играть? – спросила Энжи. — Вернусь как можно быстрее, – заявил Тран. – Я не собираюсь валяться в койке. Нам нужно рвать. — Завтра я выйду за тебя, – сказала Энжи. Глаза Трана наполнились какой-то озабоченностью. — Подожди, а кто будет играть в нападении? Неужто Ребекку не выгонят после всей этой истории?! – Тран привстал и даже хотел сойти с кровати. Энжели остолбенела от слов парня. Моментально её глаза налились болью и непониманием, а Тран понял, что сболтнул лишнего. — Стоп. Тран, ты всё знал? – проговорила пшеничноволосая. — Энжи, я… – защитник встал и сел на кровати, глядя в глаза девушки. — Отвечай честно, – проговорила девушка. – Я была с тобой так откровенна, рассказала обо всех своих проблемах. — Я хотел сказать, но не успел, – вымолвил защитник. – Я заранее подслушал разговор Ребекки и Джока… Случайно… — И ты дал им схватить меня. Ты хотел от меня избавиться… – вздохнула Энжи, сжимая кулаки. — Неправда, Энжи, – Тран, через некоторую боль встал и подошёл к девушке, взяв её за плечи. – Энжи, прошу, выслушай меня. Я просто не успел. — Я не хочу ничего слышать, Тран, правда. Я всё поняла. Я тебе уже пообещала, что трогать Ахито не буду. Ему ничего про меня не рассказывай. — Энжи… Я не хотел, чтобы так получилось… — Ахито будет спрашивать, скажи, что я просто узнавала о твоём самочувствии. Больше ничего не говори. Ты во всём был прав. Правда. Будь спокоен. Я тебе слишком много рассказала, поэтому не говори с ним ни о чём. А я не расскажу, как ты обложался. Всё останется между нами. Вообще молчи обо всём, не хватало Арчу ещё узнать о моих недугах, он итак на взводе. Энжи встала на ноги, Тран лишь пытался придержать её, но она вывернулась из его рук, еле удерживая в глазах слёзы. — Я правда не хотел, чтобы это произошло, ситуация в принципе больше касалась Джока. Я не ожидал от него такого… – проговорил Тран, понимая, что девушка в любом случае не примет его оправдания. Энжи обернулась и посмотрела ему в глаза, Тран лишь видел боль и безысходность в её взгляде, отчего внутри него всё сжалось. — Я уже со всем смирилась, Тран. Чувство смирения – это то, с чем осталось жить Энжели. Мечты о звёздной карьере канули в лету, сопровождаясь сильной болезнью и напористой конкуренцией, а грёзы о преданной и чистой любви рассыпались в пух и прах, оставив за собой лишь пыль воспоминаний о тех взглядах и кротких прикосновениях. Тран же пожалел о своих высказываниях, но после того, как девушка узнала о том, что парень был в курсе сговора Бекки и Джока, понимал, что бывшая нападающая в принципе перестанет с ним общаться. С таким настроением он сел на больничную койку и лишь зарылся ладонями в густые короткие волосы. Энжели выбежала в холл, надевая на себя куртку, напористым шагом преодолевая шаг за шагом. Она совершенно не сомневалась, что у выхода маячил Ахито, который одномоментно подскочил к ней и не дал проходу. Девушка закусила губу, глядя на парня с неким холодом и презрением. — Ахито, дай пройти, – вымолвила она. — Энжи, что произошло? – спросил голкипер. — Всё в порядке, Ахито, – отрезала девушка. — Нет, не в порядке! Ты что-то скрываешь! – голкипер сильно схватил новую запасную за предплечье. — Ахито! Что ты себе позволяешь?! – воскликнула Энжели. Он тут же ослабил хватку. Что-то было не так, парень это понимал. — Я очень устала и перенервничала, – проговорила Энжи. – Оставь меня в покое. Быстрым шагом девушка развернулась и опрометью покинула больницу, где на улице она пошла очень энергичным и ускоренным шагом, молча заливаясь слезами. Ахито недоумевал, что произошло, но он поймал себя на том, что это доставило ему неизгладимую боль. Она могла его отвергать и не давать приблизиться к себе, но здесь было действительно что-то не так. Так паршиво парень себя ещё не чувствовал никогда. Осталось одно: понять, замешан ли Тран во всей этой истории.