Где ты прячешь свои конфеты?

Я не слышал, о чем он болтал по телефону. Честно говоря, я даже и не пытался. Мое внимание было сосредоточено на едва заметной неровности на моей стене. Я лежал на кровати полу боком, почти что лбом упираясь в эту самую стену, и каждые пару минут проводил пальцами по твердой ровной стене, не считая небольшой выпуклости в том самом месте. Понятия не имею, что именно двигало мной, когда я делал это, однако это стало своеобразным ритуалом – белый шум воплощением которого есть голос Аки на том конце провода, треплющегося о какой-то ерунде (наверняка это жалобы на очередной недуг, который, как сообщает гугл, у него определенно есть). Да, я его не слышал. Но я его слушал. Бархатистый голос, довольно часто переходящий с высокого тона на низкий, иногда становясь хриплым, сопровождающийся размеренным дыханием и ровным тоном, что, почему-то, напоминало мне море. Мне нравились все эти варианты, но это мягкое шуршание волн занимало какое-то особенное место в моей голове. Я его слушал. Просто потому что сам звук его голоса приносил мне какое-то странное спокойствие и беспечность, я отпускал напряжение, расслабляясь не только в эмоциональном плане, но и потягиваясь на кровати от той сладкой лени и даже немного сонливости, если хотите. Иногда я вылавливал пару слов или даже целое предложение из всего потока, но только для того, чтобы совсем не терять суть разговора. «Знаешь, скоро Хэллоуин» Я привычно угукаю в ответ, пока до меня не доходит значение вышесказанного, и мозг тут же воспроизводит яркие картинки прошлого 31 октября. К лицу приливает жар и я выхожу из состояния той умиротворенности, что была у меня до этого. - У тебя какие-то планы? Аки, кажется, удивлен не меньше меня тем, что я наконец-то принял участие в диалоге. - Ну, раз уж ты спросил… Аки снова начинает что-то увлеченно рассказывать, явно отходя от сути моего вопроса и затягивая предысторию, поэтому мои губы трогает легкая улыбка, а желание по-дурацки взлохматить его волосы и наблюдать за тем, как он их поправляет и ворчит при этом – заполняет каждый сантиметр моего мозга. Вместо этого я провожу по своим волосам и откидываю их назад, позволяю себе закрыть глаза и вспомнить особо приятные моменты прошлого Хэллоуина. «В общем, конфет должно быть целая куча!» - голос Аки звучит скорее злорадно, чем радостно. Я резко выплываю из своих же воспоминаний. - Чего? Ты взаправду собираешься ходить от одного дому к другому, в каком-то дурацком костюме и с не менее дурацкой корзинкой, той, что имеет форму тыквы? - Ну… В принципе, ты описал все так, как оно и будет. Вот только… - Что? - Насчет дурацкого костюма – зря… Аки выдержал паузу в пару секунд. - … Разве он был таким уж дурацким в прошлом году? Я переворачиваюсь на живот и зарываюсь лицом в подушку. «Нет» - Что ты там бормочешь? Ничего не понятно. Я глубоко вздыхаю и снова поворачиваюсь набок: - Говорю, что нет. Он не был таким уж дурацким. Он просто был дурацким. - Ах ты ж! Я издаю тихий смешок, потому что этот его тон всегда забавлял меня до глубины души. - Слушай, Нео, Хэллоуин уже завтра. Но, если постараешься, ты еще можешь успеть придумать себе костюм и совершить налет на дома соседей вместе со мной. - Я даже в десять лет не думал, что это актуально, с чего ты решил, что сейчас мое мнение изменилось? Спасибо, но нет. - Ну и ладно, как пожелаешь. Аки звучал обижено, что, на самом-то деле, было вполне обычно и предсказуемо. Поговорив еще какое-то время, и выслушав от него угрозы насчет того, что он придет требовать конфеты у меня, мы-таки попрощались. Я не воспринял тогда это серьезно. А зря, как оказалось на следующий день. *** В дверь настойчиво стучали. Я хотел было просто накрыть голову подушкой и подождать, пока кто-то, кого я явно не ждал, уйдет сам. Но удары в дверь продолжались, поэтому мне все же пришлось покинуть теплую постель. Мельком глянув на часы, я с удивлением обнаружил, что до полночи остался всего лишь час. Кого могло принести в это время? Погодите-ка. Есть у меня несколько догадок. Ладно, всего одна. Одна догадка. Не успел я до конца открыть дверь, как в маленький коридорчик протиснулся Аки. Сбросив куртку, он развернулся ко мне лицом. Опершись о косяк и сложив руки на груди, он окинул меня оценивающим взглядом. Или выжидающим? - Где ты прячешь свои конфеты? – требовательно спрашивает он. Тяжело сглатываю. На нем был кровавого цвета пиджак; пуговицы расстёгнуты. Белая рубашка привлекательно облегает его подтянутый торс. Узкий черный галстук делал его вид не столь официальным, сколько строгим. Отчего-то мне он даже казался угрожающим. Сколько всего можно сделать с этим галстуком… Четная ткань туго стягивает руки, закинутые за голову… Черная ткань обволакивает шею, заставляет задыхаться от желания и чувства опасности… Я встряхиваю голову и отвожу взгляд от его груди, непроизвольно скользя глазами вниз и закусываю губу от увиденного. Узкие бедра обтягивают короткие кожаные шорты, и мне так хочется сжать его задницу сквозь эту ткань. На стройных ногах красуются такие же кроваво-красные чулки, но большую часть ног скрывают черные тяжелые ботфорды. Я успеваю только открыть рот, как он оказывается рядом и прижимает к моим губам затянутую в черную ткань перчатки руку. Несколько минут он смотрит в мои глаза, а затем просто кивает в сторону спальни. От такой наглости у меня буквально пропадает дар речи. А еще от того, что данная ситуация меня весьма и весьма будоражит. Волнует. Заставляет мое сердце биться с бешенной скоростью. Я послушно прохожу в собственную спальню, осторожно сажусь на кровать. Через минуту заходит Аки, уже без сапог. Он садится мне на колени, невесомо прикасаясь к моему уху, просто глубоко вдыхая и выдыхая несколько раз, опаляя горячим дыханием. Голова начинает кружится. - Нео… - шепчет он. - Что? – произношу, вторя его голосу. Он гладит мои волосы, смотрит прямо в глаза, преодолевая последние сантиметры между нашими губами. Я задерживаю дыхание и прикрываю веки, ожидая почувствовать такой знакомый вкус его губ. Но он отчего-то медлит, поэтому я сам подаюсь вперед, наконец-то соединяя наши губы в поцелуе. Аки страстно отвечает, водя тонкими пальцами по моим плечам, спине и груди. Во всех его действиях такой по непривычному странный, но такой трогательный трепет, что мое сердце сжимается. Я стискиваю его в своих объятьях, затем отрываюсь на мгновение, только для того, чтобы заправить за ухо выбившуюся прядь мягких волос. Они пахнут конфетами. Весь он сегодня пахнет конфетами. Поддаюсь внезапному порыву и кусаю его нижнюю губу, чтобы сразу после провести по ней языком и снова проникнуть внутрь с поцелуем. Когда воздух заканчивается, я мягко отстраняюсь и шепчу: - Ты такой сладкий… К лицу приливает краска, кажется, я смущаюсь собственных слов не меньше самого Аки. Он улыбается мне, и легонько надавливает мне на грудь, заставляя тем самым лечь на спину. Устроившись на моих бедрах, он снова наклоняется к моему лицу, но не торопится целовать; горячими влажными губами он проводит по моему виску, скуле, и, наконец, опускается к шее. Я задираю голову как можно выше, открывая ему весь возможный доступ. Я обожаю, когда он прикасается ко мне ТАК. Перед глазами все мутнеет, поэтому я просто закрываю их по ненадобности и отдаюсь приятным ощущением, которые теплыми волнами расходятся по всему телу. Как же сильно он меня заводит. Я сам не замечаю, в какой именно момент моя футболка и его пиджак вместе с шортами оказываются на полу, а мои штаны – спущенными до лодыжек. Аки проводит пальцами по моей обнаженной груди, и я вздрагиваю. Все мои ощущение обострены, кажется, что каждый сантиметр моего тела предельно чувствителен. Это все его вина. Аки только невинно закусывает губу. Я тянусь к пуговицам на его рубашке, и вскоре она присоединяется к остальным вещам на полу. Я руками оглаживаю бледные плечи, вывожу какие-то узоры на торчащих ключицах, прижимаюсь к ним губами, тихонько прикусываю. Зарывшись руками в его волосы, я притягиваю его ближе к себе; его голая грудь прикасается к моей, и я чувствую, как быстро бьется его сердце. - Ты уверен? – произношу почти беззвучно. - Я пришел за сладким, и я получу его в любом случае. Все происходящее дальше размыто быстрыми движениями, наполнено горячим воздухом, выходившего из наших легких вместе с глубокими протяжными стонами, размазано темными тонами полумрака моей комнаты и смешано с красками от ярких вспышек, которые, я уверен, видели мы оба в момент достижения высшей точки наслаждения. - Счастливого сладкого Хэллоуина, - довольно шепчет Аки то ли себе, то ли мне, прежде чем провалиться в глубокий ленивый сон, обнимая и притягивая меня к себе одной рукой.