Яблочная кофейня

— Даже не верится, что рабочий день закончился! — Маринетт сладко потянулась, и тут же почувствовала, как чужие руки обхватывают её талию. — Согласен. Он тянулся убийственно долго, — пробормотал ей в шею стоящий позади Адриан. У нее мурашки пробежали по коже от его тёплого дыхания. — А-адриан, что ты делаешь? — она попробовала выбраться из кольца рук, но тот не отпустил, а напротив, прижал к себе крепче. Маринетт чувствовала, как гулко бьётся его сердце. — Отпусти! Нас могут увидеть. — Кто? Все посетители уже ушли, Хлоя тоже уехала, а Марко и его подруга на кухне, — прошептал Адриан на ушко Маринетт, и у неё ослабли ноги. Она зажмурилась, пытаясь собрать разбегающиеся мысли в кучу, но с закрытыми глазами чувства обострились ещё больше. Нет, это никуда не годится. Если так продолжится и Адриан заметит, что со мной происходит от его соблазнительного голоса, он из меня верёвки вить будет, — подумала Маринетт и решительно опустила свои ладошки на его руки. — Пожалуйста, давай постоим так ещё немного. Я целый день хотел тебя обнять, — почувствовав её слабую попытку вырваться, попросил Адриан и зарылся носом ей в волосы, вдыхая аромат яблочного шампуня. Вот как против такого устоишь? Выдохнув, Маринетт провела пальчиками по его ладоням. Его руки были такие большие и тёплые, изящные и в тоже время сильные. Маринетт помнила, с какой лёгкостью он нёс её от моста до самого дома. И когда Адриан успел вырасти, превратившись из милого мальчика в крутого парня? Его сердце заколотилось быстрее, и Маринетт удивлённо охнула, когда губы аккуратно коснулись её ушка и прикусили его. Это было странно и приятно. А когда лёгкие поцелуи спустились к шее, тоже задышала чаще, и все мысли вылетели из головы. — Маринетт, — от его хриплого шёпота она сходила с ума, и, забыв на мгновение, где они находятся, непроизвольно ещё теснее прижалась к нему. Адриан словно закаменел от этого движения, а затем стал целовать её ещё неистовее. Насладиться моментом помешал телефон. Громкая мелодия возвратила обоих в реальность, и Маринетт с заалевшими щеками отскочила от Адриана и схватила трубку. — Да, мам? — пытаясь восстановить дыхание, сказала она. Звонила Сабина, поинтересоваться, когда дочь появится дома, так как им с Томом надо было уходить в гости. — Хорошо, я скоро буду, — ответила Маринетт. Закончив звонок, она немного виновато улыбнулась Адриану и пояснила. — Надо спешить. Родители уходят к маминой подруге на день рождения, и я обещала, что буду дома пораньше. — Тогда идём, — отчего-то Адриан расстроенным не выглядел, напротив, что-то плутоватое появилось в выражении его лица. Неужели он не хотел подольше побыть вместе? Маринетт это немного задело. Но было глупо устраивать ссору на пустом месте. Попрощавшись с Марко и Мишель, влюблённые вышли на улицу, где Адриана уже ждала машина. — Садись, подвезём к дому, — предложил он, и снова Маринетт почувствовала недовольство. Она надеялась на романтичную прогулку по городу, пусть и быстрым шагом. А в машине они даже не могли поговорить из-за сидящей рядом Натали! Немного смягчило обиду то, что Адриан взял её за руку и держал всю дорогу. Маринетт отвернулась к окну, глядя на проезжающие мимо машины и украшенный к рождеству город. Ночной Париж сверкал сотней огней и, казалось, жил своей жизнью. Город в городе. Париж ночью настолько отличался от себя же при солнечном свете, что казался другим миром, открывающим двери под покровом темноты. Наконец, увидев знакомую пекарню, Горилла притормозил, и Маринетт выскочила из машины. — Спасибо, что подвезли, — сказала она, стараясь за улыбкой скрыть досаду. Адриан не вышел проводить её до крыльца. Ему, что, вообще плевать было, что они не увидятся до завтра? Или она повела себя как-то не так? Немного паникуя, она стала вспоминать свою реакцию на поцелуи и прикосновения Агреста. А вдруг, она была слишком доступна, и это ему не понравилось? Поздоровавшись с родителями и, спустя пять минут, закрыв за ними дверь, Маринетт с тяжёлым сердцем поднялась в комнату. Попросила Тикки дать её немного времени побыть одной — пятнистая подружка всё поняла и настаивать на своей компании не стала, улетев на крышу. А Маринетт врубила Джаггеда Стоуна и повалилась на кровать, уткнувшись лицом в подушку и слушая тяжёлый рок. Гулкие басы успокаивали, музыка лечила любовные раны. Она так забылась, что не услышала, как балконная дверь приоткрылась, впуская в комнату ночного гостя.