Яблочная кофейня

— Кто это был? — поинтересовался Габриэль, с трудом сохраняя невозмутимое лицо и незаметно от остальных восстанавливая дыхание. В кафе он несся на всех парах, когда выяснил, что на площадке его никто не ждал. Конечно, это могло быть случайной ошибкой или чьей-то глупой шуткой. Но модельер боялся, что их с Адрианом разделили специально, и разволновался. Однажды он потерял любимую женщину и не собирался переживать боль от утраты вновь. Однако, увидев, что сын спокойно беседует в кафе с какой-то незнакомкой, у Габриэля отлегло от сердца. — Не знаю, — Адриан пожал плечами. — Представилась Самантой, предлагала какую-то особую съемку, — он покрутил в руках оставленную визитку, но никаких отличительных знаков кроме имени и телефона на карточке не было. — В любом случае, у меня нет на это времени, — он положил визитку обратно на стойку. — Пробью-ка я ее по базе, — Габриэль пожалел, что не особо запомнил девушку, но визитку забрал себе. Натали наверняка сможет найти ее по номеру телефона. — А ты даже не вздумай соглашаться. В лучшем случае они хотят нажиться на твоем имени. — А в худшем? — Слово «киднеппинг» тебе о чем-нибудь говорит? — Папа! Мне восемнадцать. Я уже не ребенок. — Ты всегда будешь моим ребенком, — Агрест-старший потрепал сына по макушке, с улыбкой глядя, как тот возмущенно приглаживает растрепанные волосы, и заказал у подошедшего официанта крепкий эспрессо. *** Съемки затянулись до вечера. За пару часов до окончания работы, на площадку пришла Маринетт, все еще немного сонная и заторможенная, но разом оживившаяся при виде Адриана. Габриэль до сих пор не мог поверить, что эта неуклюжая девочка и есть загадочная Ледибаг, спасительница Парижа. Разве можно было представить, что отважная героиня будет краснеть как помидор, когда фотограф попросит Адриана закатать рукава рубашки и расстегнуть ворот? Или споткнется, поймав воздушный поцелуй младшего Агреста, адресованный (в этом Габриэль нисколько не сомневался) именно ей. Адриан, видя восторг на лице любимой, тоже расстарался на славу, и заключительные кадры вышли просто замечательные. — На сегодня все! — объявил Габриэль, заканчивая съемку, и сын выдохнул, сдулся, словно лопнувший шарик. Похоже, последний час работы был лишним, — виновато подумал модельер. Маринетт подбежала к Адриану, протягивая ему бутылку с водой, и стала что-то рассказывать. Её присутствие действовало на сына благотворно, потому что тот вскочил и поспешил к отцу. — Папа, это правда? — взволнованно поинтересовался он. — Что именно? — Мы свободны до конца дня? Никакого официального ужина и знакомства с твоими бизнес-партнерами? — Адриан, ты меня сейчас тираном перед Маринетт выставляешь, — несколько сконфуженно ответил Габриэль. Ну да, раньше он частенько таскал сына за собой на официальные мероприятия. Но только потому, что считал, что Адриану в отеле будет скучно. — Нельзя приехать в Верону и не погулять по ее улочкам. Я прекрасно это понимаю. Так что сегодня вы свободны. А завтра вечером мы идем на показ мод. — Спасибо, пап, — сын его не дослушал, настолько окрыленный долгожданной свободой, что Габриэль усмехнулся. Не ребенок он! Несмотря на возраст, Адриан в душе оставался всё тем же восторженным мальчиком. — А мы куда-нибудь пойдем? — поинтересовалась неслышно подошедшая Натали, наблюдая за тем, как подростки бурно обсуждают план по изучению Вероны. Она встала за плечом модельера, незаметно для остальных выписывая пальцем на его спине разные загогулины. Мужчина не признавался, но у него от этих прикосновений мурашки по коже бегали, и хотелось мурлыкать. Впрочем, Натали об этом и так прекрасно знала. — Ну, я бы предпочел пойти в номер, — честно ответил Габриэль. Это была не первая их поездка в Верону, и город в свое время он исходил вдоль и поперек, выбирая самые романтичные места для съемки. — О, ты, похоже, устал, — неподдельно расстроилась секретарь, тут же убрав руки. — Тогда не буду мешать. — Вообще-то, я собирался пойти к тебе в номер, — усмехнулся Габриэль, перехватывая её ладонь и поднося к губам. — Ты же не против? Судя по вспыхнувшим щекам и робкой улыбке, Натали была только «за».