Кроссдрессинг для зайчика

Вахтерыч вторую пару бубнил нечитаемые формулы, а Игорек тупил в телефон, не решаясь послать сообщение. Третий курс только начал второй семестр, а преподы уже грузили по полной программе. Каникулы закончились, и рождество, проведенное у родителей, ожидаемо не принесло ничего волшебного, только головную боль на похмелье и пьяные обнимашки с другом на чужой квартире. Ничего особенного, просто спали на одной кровати, вот Игорек и воспользовался ситуацией. Обнял и прижался к горячему мужскому телу, представляя, что это его парень. Великая трагедия всей его жизни заключалась в том, что Игорь Антонов был геем. Родителям в таком не признаешься, друзьям тоже. Подцепить какой-нибудь сифилис или герпес и то не так позорно, как неправильная тяга Игорька к своему полу. В маленьком районном центре его бы просто затюкали, если бы узнали. Вот только поступление в универ и переезд тоже особо ничего не поменяли в его личной жизни, может, даже ухудшили. Дома можно было хотя бы запереться в ванной и трахать себя двумя пальцами, одновременно шуруя влажной ладонью по члену, доводя себя до оргазма. Страх, что его увидят с пальцами в жопе щекотал нервы, подстегивая удовольствие, но закрываться на защелку Игорек все же не забывал. Фантазии — это одно, а позор на всю жизнь — другое. Потом он отмывал руки и умывался холодной водой, чтобы не так горели щеки от стыда и удовольствия. А вот попробуйте, подрочите так в общаге, где в одной комнате пять пацанов, или в общем душе. К заднице уж точно не притронешься, а желание никуда не девалось от невозможности его удовлетворить. Пацаны уже еблись вовсю и хвастались победами, а Игорек отмалчивался. Тощий, русый и вечно лохматый, он не привлекал девушек совсем. В этом была определенная выгода — пидорасом, хотя бы и в шутку, никто не обзывался. Где искать себе подобных Игорь совершенно не представлял, вот и зарегистрировался на сайте знакомств. Но объявление так и не написал. Как-то стыдно и страшно идти к незнакомому человеку ради того, чтобы потрахаться на съемной квартире и разойтись, словно ничего не случилось. Хотя каждый следующий одинокий день склонял Игорька к тому, что другого варианта у него может и не появиться. К БДСМщикам он полез случайно, из чистого любопытства. Листал анкеты, пока не наткнулся на знакомое лицо: Тимур Стариков, краса и гордость группы, а еще ум, честь и совесть. Неизвестно каким ветром его вообще занесло в глухую провинцию. Говорили, Стариков учинил какой-то скандал, потому папаша убрал его из столицы подальше. Официальная версия, впрочем, гласила, что учиться нефтедобыче и геологии имеет смысл там, где есть реальная практика. Вот хотел бы Стариков стать знаменитым актером, сидел бы в столице. На Тима Игорек и так засматривался, как на звезду из журнала и считал столь же далеким. Хоть они и учились в одной группе, для Тима он остался человеком-невидимкой, серым, тихим и не лезущим в глаза. Анкета, надо сказать, Игоря шокировала. Вот уж действительно «больной ублюдок»! Но гормоны играли, большая любовь так и не появилась, и ответить на объявление Старикова показалось самой реальной возможностью попробовать настоящий секс. С самого утра Игорек сверлил взглядом темную макушку Тима. Стариков как обычно болтал со своей свитой, тискал Лизка, подружку-отличницу, и пил эспрессо на переменах. Вообще-то для связи на сайте Тим оставил электронку. Но у Игоря был его номер, так что смска показалась ему более быстрым способом связаться. К тому же по реакции Тима можно было бы просчитать, что получится из этой затеи. Наконец он решился и нажал «отправить». Тим мельком посмотрел в телефон, но даже не оглянулся. Уже после пар, когда Игорек почти доплелся в общагу, телефон резко тренькнул. Пришлось лезть в карман и пытаться разблокировать его дрожащими холодными пальцами. Стариков предлагал встретиться в пиццерии, недалеко от кошачьего сквера. Игрек посмотрел на время и тихо выругался. По мнению Старикова, он туда телепортироваться должен, что ли? Но сердце уже забилось, а в животе крутило, как после аттракциона «Торнадо». Пришлось припустить, забив на завтрашнюю лабораторку, начинающийся снег и неприглядный, как для первого свидания вид. Игорек посматривал на себя в витрины: уши раскраснелись, щеки тоже, шапку пришлось сунуть в рукав — тот еще видок. Уверенность в согласии Старикова таяла. Наверняка, этот высокомерный гад позвал его, чтобы оборжать и послать. Может и его компания там, все мажоры группы. Но в пиццерии Тим сидел один, попивая кофе на удобном диванчике, даже улыбнулся запыхавшемуся Игорю. — Привет, Антонов. Так что ты там написал про мою анкету? — Что я ее видел, — стоять посреди прохода было как-то неудобно, и Игорек сел напротив Старикова. Он попытался пятерней привести в порядок отросшую русую шевелюру, но, кажется, только увеличил хаос. — И я согласен. — На что? — Ты искал нижнего. Я на это согласен, — выпалил Игорь и покраснел еще сильнее. — А ты неплохой вариант, — кивнул Тим, заинтересованно рассматривая одногруппника, будто они не учились вместе уже два года. — Сколько у тебя было сессий? — Я... — Игорек сообразил, что спрашивают его не про экзамены. — Я интересовался, но я новичок. Только читал в интернете. Но меня возбуждает. — Возбуждает что: унижение, подчинение, боль? — Унижение и боль, несильная, — вроде Игорь подготовился, всю ночь читал о практике и теории БДСМ на форумах. — Тебе нравится что-то конкретно? Какие-то практики? — на почту Тиму приходили предложения, но они не казались подходящими. Он слишком перебирал, хотя и соскучился за Темой. Просто дома Стариков участвовал больше в отдельных сессионных встречах, на которые нижних приводили старшие друзья. — Я тоже не самый опытный Верх, если честно. Ты точно не хочешь поискать кого-то постарше? — Нет, тебя я хотя бы знаю, — первый вопрос показался Игорьку куда сложнее. Все прочитанное за ночь испарилось из его головы, и он выпалил то, что вспомнил. — Меня возбуждает порка, воск, связывание тоже и это... кроссдрессинг. — Да, меня тоже, — теперь Стариков улыбался куда искренней. — Тебе заказать что-то? — Нет, — повертел головой Игорь, хотя от запаха свежей пиццы уже в животе урчало. — Как хочешь, — Тим пожал плечами. Настаивать он и не собирался, просто заказал еще два кофе и тостов с ветчиной. — Какие-то табу, что ты категорически не хочешь пробовать? — Эм... — к этому вопросу Игорек оказался еще больше не готов. Да он вообще не ожидал, что Тим так просто будет сидеть и обсуждать интимные вещи прямо в кафе. — Ну, все что касается говна, мочи и прочей грязи. — Это стандартный ответ, — приятно чувствовать себя ужасно опытным, хотя Тим и не слишком обольщался на свой счет. — Что еще? Ну, представь, ты пришел ко мне. Я тебя связал, что мне не делать с тобой? — Я бы не хотел, чтобы оставались следы. Мне... Я живу с соседями. — Принято, — кивнул Стариков. — На первое время хватит. А стоп-слово? — Красный — остановиться, желтый — не так сильно, — радуясь, что хоть что-то вспомнил, Игорь даже перестал рассматривать стол и встретился взглядом с темными карими глазами Старикова. — Банально. Давай хотя бы «red» и «yellow», — Тим подвинул к Игорю тарелку с тостами. — Можем встретиться в воскресенье, приходи к двум. В субботу Лизок хочет на выставку и в клуб, а в воскресенье с утра я ее выпровожу. — Хорошо. Игорь даже пропустил мимо ушей упоминание о девушке Тима. Его больше заботило воскресенье. Мечты о сексе с красивым парнем вот-вот могли стать реальностью. Нужно будет только перетерпеть БДСМные штучки Тима и получить заслуженную награду. Идеальной истории, с поцелуями и объятиями, Игорек и не ожидал. — Эй, ты меня слушаешь, Антонов, — Тим толкнул Игоря под столом. — Побреешься там, понял. И мы не обсудили секс во время сессии. — Я согласен на секс. Поспешность и круглые глаза Игорька явно насмешили Тима. Он лукаво поднял бровь: — Зайчик, ты гей, да? — Можно не так громко. — Провинция, — вздохнул Тим и скривил губы. — Ладно, до воскресенья. Адрес скину смской. Тим ушел, а Игорек задержался доесть тосты, не оставлять же оплаченную еду. Когда смущающие разговоры закончились, можно и повоображать, что у них было свидание. Конечно, Игорю хотелось бы, чтобы Тим задержался поговорить с ним о футболе или о новинках кино, ну, или о чем там болтают на свиданиях. Но придется дожидаться воскресенья, до которого еще целых три дня. *** Дверь Стариков открыл почти сразу, улыбнулся настороженному Игорьку: — Входи, чего застрял. — Я не опоздал? — Нет, ты пунктуальный. Раздевайся, Антонов, — впускать в квартиру Игоря Тим собирался только при условии, что тот принимает игру. Еще один просто-друг ему тут не нужен. — Полностью раздевайся. — Хорошо. Нервную дрожь Игорь старался скрыть. Он повесил пуховик в шкаф, стянул тонкий синтетический свитер. Волосы на голове наэлектризовались и встали дыбом. Игорек даже не заметил, что Тим подошел совсем близко. Стариков погладил его по макушке, словно снимая статическое электричество и напряжение. — Успокойся. На стоп-слово я среагирую немедленно. — Хорошо, — выдохнул Игорек. Хорошо, что дома Тим не был таким высокомерно холодным. Властность осталась, но она не отталкивала. — И я буду терпеливым, — Тим сжал кулак на волосах Антонова, не притягивая и не позволяя отшатнуться. — Знаешь, я еще свою первую сессию помню, так что я тебя понимаю. — Ну, да, — Игорь вообще-то надеялся, что у него сегодня по всем фронтам случится первый раз. Раздевался Игорек словно заторможенный, снял обувь, носки запихнул внутрь, и остался стоять с джинсами и свитером в руках. К своей досаде заметил, что на животе уже появилось раздражение от бритья. Сколько раз он так переодевался в общаге, но никогда не чувствовал себя таким беззащитным перед одетым парнем. Тим молча забрал у него одежду и положил на тумбу с ключами, только бросил через плечо: — Трусы снимай и кинь к остальному. И бегом за мной. Игорь не мог успокоиться. Он готовился к свиданию, даже надел новые трусы, как оказалось абсолютно ненужные. А вот с бритьем промежности внезапно появились проблемы. Кожа воспалилась не только на животе, яйца и лобок тоже покраснели и зудели. Игорек замер, понимая, что прекрасно составленный план летит коту под хвост. Ну, не мог он показаться перед будущим первым любовником в таком виде. И какое вообще можно получить удовольствие, когда кожа на нежных местах огнем горит? Игорь мялся, не решаясь ни идти дальше, ни одеваться. — Эй, чего так долго? — Тим вернулся, стараясь не показывать нетерпение. Он уже второй год в этом убогом городе трахался с идеальной ванильной студенткой, а наклюнувшийся подходящий нижний тянет время. — Шевелись, если хочешь, чтобы мы продолжили. — Я, просто... — Ага. — Тим присел на корточки и осмотрел пах Игоря. — Руки убери, Антонов. Да, в последний раз я похожее видел, когда мой друг отстегал своего нижнего крапивой. Больно? — Да, — выдавил Игорь — холодные пальцы касались его яичек и он просто не знал что сейчас делать. Фактически, впервые чужой мужчина трогал его в самых интимных местах. Он сглотнул. Если в пиццерии пришлось придумывать, что у них свидание, то сейчас придумывать ничего не нужно было. — Значит, я действительно начал сессию виртуально, — довольно заметил Тим. Он рассчитывал, что Игорю будет стыдно и неудобно в общем душе. Причинять боль хотелось бы самому, но уж как получилось. — Пойдем, Антонов. Я приготовил то, что тебе понравится. Ух, у Игорька по спине пробежали мурашки. Тим вел его за руку в свою спальню. Гостиную они прошли быстро. А рассмотреть спальню Игорь уже не мог, цветные пятна так и плясали перед глазами. Он уже представлял, как окажется в постели, как Тим поцелует его и... Цветные пятна начали оформляться в разложенную на кровати женскую одежду. — Мне это надеть? — Ты назвал не так много предпочтений, зайчик. Кроссдрессинг меня лично волнует постольку поскольку. Но раз уж тебе нравится, то, надеюсь, ты будешь плохой девчонкой, — Тим отпустил Игорька и уселся в кресло. Он плеснул себе минералки — алкоголь пить лучше после сессии, а не до. — Я просто предвкушаю, как выпорю тебя. Твоя задница так и просится под ремень. Слушал Игорь только голос Тима, не пытаясь вникнуть в смысл сказанного. Тот завораживал его, как удав кролика, и дело было не только в его мускулистом торсе, красивом лице или горящих темных глазах. Не зря он стал несомненным лидером в группе, ему трудно отказать и почти невозможно не повиноваться. Очнувшись, Игорек взял в руки лиловые кружевные стринги. Ну, почему он не мог вспомнить никакого другого заумного слова кроме кроссдрессинга? С другой стороны, нефиг припоминать то, чего не гуглил, неизвестно на что еще нарвешься. Трусы оказались вполне мужские, кстати, яйца и член удобно легли, не передавленные узкой девчоночьей полоской. Игорек машинально их поправил и оглянулся на Тима. Тот смотрел одобрительно, даже отсалютовал стаканом. С чулками пришлось повозиться, силиконовые полоски липли к вспотевшей от волнения коже и не желали натягиваться. — Выверни, — прикрыв лицо рукой, Тим посмеивался и старался это скрыть. — Что? — почувствуй себя идиотом два раза, Игорек в кружевных трусах и спущенных чулках выглядел нелепо. Словно чтобы ухудшить положение, неожиданное возбуждение от всей нелепой ситуации начинало накрывать его словно душным горячим одеялом. — Выверни кружево. Держи силиконовую полоску от себя и надевай, — Тим пытался представить в какой глуши вырос этот балбес. Еще он сам не понимал, почему принял такого нижнего? В Антонове не было ничего, что обычно считается соблазнительным. Тощие волосатые ножки не в счет, их можно простить, они выросли из весьма симпатичной задницы. Грудь впалая, с тремя торчащими дыбом волосками, лицо обычное. А в глаза, чтобы рассмотреть прекрасную душу Игорька, он не заглядывал. Так надевать чулки было действительно проще. Лифчик с пуш-апом на нулевой размер позволил Игорьку почувствовать себя дерьмовым клоуном в полной мере. Ему даже показалось, что Тим сдавленно ржал со своего кресла. Но Игорь решился идти до конца. С остальной одеждой проблем не возникло. Короткая пышная юбка на розовом фатине и открытая маечка до пупка закончили образ. — Я готов, — решительно повернулся Игорек к Старикову. Игорь даже не представлял, насколько нелепо выглядит. Он чувствовал, что резинки и лифчик впиваются в тело, что коленки холодит, а пятки потеют. Короче, дерьмово Игорек себя чувствовал, тут даже мысли о предстоящем сексе не помогали. Да, когда Антонов стоял голым в коридоре, близость Тима хоть как-то будоражила, но прямо сейчас хотелось спрятаться подальше. И это Игорек еще себя в зеркало не видел. — Red, — отчетливо произнес Тим. — Игорек, прости, но, кажется, кроссдрессинг я из своих интересов вычеркиваю. Прямо сейчас. — Так плохо? — хотелось бы сказать, что голос не дрожал, но Игорь чувствовал себя глупо и униженно. — Понимаешь, — в голове Тима всплывали все советы бывалых Верхних: «Главное не оскорбить человека, который тебе доверился, нижнему слишком важно мнение верха». — Понимаешь, кроссдрессинг дело заманчивое, теоретически. Только я хочу иметь нижним мужчину. Если бы я захотел девушку, то прости, но Лизок красивее. — Не сомневаюсь, — проворчал Игорь. Его щеки зарделись, и слезы чуть не покатились из глаз. Нормальное такое начало первого раза. — Я тоже, наверное, вычеркну. — Тебе не нравится? — Думал, что меня возбуждает, ну, теоретически так и было, — Игорек бубнил и становился все краснее. Хорошо, что Тим не смеялся, и так хотелось сквозь землю провалиться. — А теперь я как клоун-трансвестит, да? — Нет, просто меня не возбуждает переодевать парня в девушку, — Тим все же посмотрел в глаза донельзя смущенному Игорьку, а в них шел зеленый дождь, вечный зеленый дождь. Он почему-то тревожил и будил самые неприличные желания. — Но сам парень меня возбуждает. — Теперь ты можешь приказать: «на колени, сука, лизать»! — натянуто улыбнулся Игорь. Смех Тима был громким и раскатистым. Игорек не раз слышал его на переменах, но никогда не шутил, чтобы рассмешить. И, оказалось, смешить Тима было приятно. И приятно, когда он лезет под юбку, сжимая яички и поглаживая упавший было член. — Сними все, кроме трусиков, — шепнув смущенному Игорьку на ухо, Тим улыбнулся и добавил. — И на колени, зайчик. Быстро стащив с себя блядские шмотки, Игорь почти облегченно упал на колени. Он подумал, что не умеет делать минет, совсем не умеет, а Тим стоял так близко, что невольно приходилось смотреть на его ширинку. Стариков обошел вокруг него, рассматривая заново. — Тебе странно идет такое белье. Я думал купить что-то черное под кожу, теперь рад, что выбрал это. — Наверное, потому, что я бледный, — отозвался Игорь. — Синяки быстро появляются? — Не очень. Стоять так было стыдно и возбуждающе, так что Игорек старался контролировать дыхание. В голове вертелась еще куча вопросов, но он не решался задать ни один. Кажется, молчание затягивалось, и когда Тим погладил Игоря по спине, тот вздрогнул. Мурашки поползли по коже в ответ на прикосновение, словно оно было обжигающе холодным. — Я хотел отшлепать тебя в гостиной, — Тим присел сзади и сдвинул узкую полоску стрингов, трогая сомкнутый анус. — Чуть позже отшлепать. — Я согласен. Следом за мурашками от позвоночника пошло тепло, вернее не от позвоночника. И в животе опять закрутило. Игорек смотрел в пол и на собственный поднимающийся член. Кружево мало скрывало его возбуждение. Но смущал не столько член, сколько руки, которые он совсем не знал куда деть. Тим опять обошел его: — Пойдем? — Пойдем. Оставив Игоря одного, Тим вышел и дал ему время осмотреться. Ну, что мог сказать Игорек: гостиная стильная, как дорогой ресторан, с глубокими креслами возле электро-камина и диваном, даже на вид казавшимся мягким и удобным, на таком, наверное, будет приятно потерять девственность. Или на кровати все же лучше? Найти ответ на этот вопрос Игорь не успел, вернулся Тим. Он принес всего лишь обычные пластыри, детские, с веселенькими Дракулорами, если Игорь не ошибался в монстрах. Стариков заклеил ему соски крест на крест и отступил полюбоваться получившейся инсталляцией. — Руки сложи за спиной и встань на колени. — Да, как скажешь. Приказ стать на колени не пугал, но Игорек помнил о порке. Оговоренная заранее, она пугала куда больше кроссдрессинга. Хорошо, что Тим не спешил, можно было успеть успокоиться и подготовиться. — Фото на память, — Тим достал из кармана смартфон. — Нет, не надо, — Игорь подхватился и закрылся руками. — Это плохая шутка. — Это не шутка. Дальше ты должен позволить связать себя и выпороть. Как, если ты мне не доверяешь? — Фотки — это не порка, — больше всего Игорька страшило, что о нем узнают правду. Да его же будут лупить все подряд, пока не забьют в подворотне, как того парня из новостей. — Ты обещал, что никто ничего не увидит. — Мы говорили про следы от порки, — холодно заметил Тим, не пряча телефон. — Но если ты так беспокоишься, то перед уходом просто сотрешь фото, или после ухода. Вообще-то это твой телефон. — Мой? — ну, да, только теперь Игорь сообразил, что в руках Тима не навороченное яблоко, а простенький флай. — Извини, я подумал, что ты хочешь сохранить фотки. — Чтобы тебя шантажировать, как в дешевых сериальчиках? Ты ко мне пришел, зайчик, а не я к тебе. Ты просишь, а не я, — Тим слегка разозлился. Всерьез сердиться не вышло, раздетый Игорек выглядел гораздо привлекательней Игорька одетого. К тому же, он нервный и мнительный нижний новичок, к которому стоит проявлять снисхождение. — Но от фото я бы не отказался. Перешлешь мне, если захочешь. Возбуждение било по мозгам. Да, о сексе, о настоящем сексе Игорь мечтал последние три дня, представлял его в подробностях, пугался этих подробностей. Застывал в сладкой истоме, издалека наблюдая за равнодушным Тимом. Представлял их вместе в подсмотренных в интернете позах, но, оказывается, слабо понимал, чем за это придется платить. — Эй, Антонов! — Да, — кивнул Игорек. — Да. Игорек сложил руки за спину, пальцы мелко дрожали, и так было даже проще. На колени он тоже встал, только в объектив посмотреть не мог. Слезы опять подошли непозволительно близко. Тим щелкал, и его явно не удовлетворяло качество фоток. Он хмурился и искал ракурс получше. Потом потянул его подбородок чуть вверх, чтобы портрет получился эффектным. — Ты своей выходкой действительно заработал порку, — Тим снова залип на влажные зеленые глаза. Лизок так не смотрела, даже когда он доводил ее своими выходками до слез. У Игорька же имелась эта странная и притягательная покорность, показывающая, какая внутри шла борьба. Но желание покориться явно побеждало. — И тебе придется о ней просить. — Ты прав, — Игорек склонил голову, избегая смотреть на Тима. Конечно они не ровня, и не пара, но сейчас Тим не вел себя как козел. Он честно играл, а Игорек притворялся. — Пожалуйста, выпори меня. Сделай мне больно и накажи. — Хорошо, — кивнул Тим, выдернул ремень из джинсов. — Неси его. Положишь на столик, сам нагнись над креслом. — Хорошо. — Возьми в зубы, — шлепнул по протянутым ладоням Стариков. И на это пришлось согласиться, Игорек решил, что чем быстрее закончится эта игра, тем быстрее он получит то, чего хочет по-настоящему. Так что ремень он оттащил в зубах, сжимая посильнее, чтобы не сказать ничего лишнего. И над креслом наклонился без разговоров. — Подожди, — Тим опять погладил Игорька по спине. — Привстань на цыпочки. Под бедра на ручку кресла Тим подложил пару толстых справочников, и теперь задница Игорька оказалась значительно выше головы. Он глубоко дышал, но молчал. Игорек перекрестил запястья, чтобы Тиму было проще их связать. Чего он не ожидал, это того, что Тим привяжет конец веревки к ножке кресла. Теперь бежать или нет перестало быть его выбором. Игорек мог только принимать, и его это по-настоящему испугало. Кажется, он заскулил, потому что Тим остановился. — Зайчик, страшно? — Да, но я все равно прошу меня наказать, — сжал зубы Игорек. — Бей. — Ты помнишь стоп-слово? — этот парень нравился Тиму все больше. Только напряжение лучше снять, а то секса не получится. Игорек вылетит отсюда в слезах, и повторить тоже не удастся. — Помню, «red». — Не бойся им пользоваться, — когда-то Тим видел, как Денис, тридцатилетний Дом, вводил в Тему новичка. Вернее он наблюдал их сессию, запомнил, что Денис обратил особое внимание нижнего на стоп-слово, и на его право им воспользоваться. — Я сегодня остановил часть игры, кажется, нам обоим стало легче. — Я понял. Сколько? — Ударов? Двадцать ударов ремнем, — поглаживая ягодицы Игорька, Тим предвкушал его слезы и будущий секс, когда он будет долбиться в этот горячий зад. Тим даже боялся потерять голову. Именно для этого, для контроля и расслабления придумали счет. Концентрация на цифрах убирает лишние мысли нижнего, и не дает увлечься верхнему. — Но сначала я тебя отшлепаю. Готов? — Да. Шлепки показались Игорю одновременно очень возбуждающими и болезненными. Слезы набежали на глаза с первых же ударов, но все равно он очень старался не кричать. Кожа на заднице горела, рука у Тима была тяжелая. После каждого шлепка Игорек думал, что он сейчас, вот уже сейчас скажет стоп-слово. Если только станет еще немного больнее, то сразу же. Но пока было терпимо, и он терпел. Наконец Тим остановился, и Игорек шумно выдохнул. Он хватал воздух и молчал, просто не знал, что сказать. — Теперь считай, — Тим поцеловал влажный висок нижнего. — Если вместо цифры скажешь стоп-слово, я остановлюсь. — Один. — Ты меня слышал? — А ты меня? — Игорек приготовился. Двадцать ударов — не такая непомерная плата за первый секс и первый поцелуй. — Один. Удар ремнем — это не шлепок. Он вышиб воздух из легких и все мысли из головы. Игорек закричал, забыв о стыде и своем решении вести себя по-мужски. Но об одном он не забывал, счет стал самым важным в его жизни. — Два. Сам удар не так страшен, как ожидание боли и открытие, что каждый раз такой же болезненный, как и предыдущий. Хотелось прекратить, с самого первого удара. И это еще... в цифре «три» столько же букв, как и в слове «red». Но чем дальше, тем казалось проще назвать стоп-слово, чем выговорить цифру. — Три. Потом, правда, стало все равно. Стало важнее назвать правильно цифру, чем терпеть или помнить стоп-слово. И еще Игорек опять уверял себя, что если следующий удар будет таким же сильным, если ремень еще раз вопьется в тело так глубоко и больно — он уйдет. Или после еще одного следующего — точно уйдет. И вообще ничего ему уже не нужно, только чтобы боль прекратилась. И секса он не хочет. Пошел этот Тим со своим драгоценным членом и конченным БДСМом! Но на десятом ударе Тим остановился, погладил по исполосованной ремнем заднице и стал говорить какой Игорек молодец. Сказал, что не ожидал, что зайчик окажется таким мужественным и сильным. А еще поцеловал, опять. Игорь был благодарен Тиму за терпение. Тим ждал, пока не прозвучит следующая цифра, ждал, пока Игорек продышится и сквозь слезы и сопли скажет: — Пятнадцать. Тело напрягалось в момент удара, и расслаблялось когда была возможность. Голова кружилась от количества эмоций, от того как приливала кровь. От ощущения жара, которое охватило уже все тело. Задница горела огнем. И боль, смешанная с желанием, как лава затапливала тело. Нет, член не стоял, это было бы слишком. Но Игорек влюблялся в своего мучителя, вернее признавался сам себе, что полюбил его с того момента, как Тим Стариков вошел в аудиторию в первый раз. — Восемнадцать. Потому что невозможно в него не влюбиться. И безразличие Тима ранило куда больнее его ремня. Если отбросить притворство, то боль — не самая большая цена за секс с ним. А если совсем искренне, то Игорек не ожидал, что ему будет так остро и горячо, и потрясающе сладко в руках Старикова, даже если эти руки бьют, а не обнимают. — Двадцать. Последний удар был самый сильный. Пока Игорек всхлипывал и пытался вдохнуть сквозь забитый нос, Тим развязал ему руки. Выпоротый Игорь сполз на пол и прижался к его ногам. — Благодари, зайчик. Целуй мне руку и благодари. Говорить Игорь не мог совсем. В голове образовалась пустота, в ней отсутствовали мысли и переживания. Если раньше он всегда представлял, что скажут родители, то сейчас ему стало все равно. Он сидел у ног своего верхнего, целовал его руки в благодарность за побои, и надеялся, что дальше у них будет секс. И это казалось самым важным. — Тебе надо умыться, зайчик. — Почему зайчик? — Игорек потер глаза, размазывая по лицу слезы. — Ты же всегда был серый, неприметный, как заяц в лесу. А вот оказывается, что зайцы — это, действительно, не только ценный мех, — Тим тоже улыбался и уже расстегивал ширинку. — Хотя погоди, умоешься потом, сейчас я тебя хочу. Зря Игорек переживал, что у него нет опыта в минетах. Не больно он и нужен, когда тебя просто трахают в рот. Нужно только успевать вдыхать и сглатывать. И все равно набрался полный рот слюны, она стекала по подбородку, превращая его в окончательного уродца. Во всяком случае, в своих глазах, потому что по Тиму невозможно было ничего сказать. Наоборот, он спустил Игорьку на лицо, и не отпускал, пока тот сам не попросился. — Иди, можешь принять душ. Только лучше прохладный, тебе станет легче, — то, что у зайчика все трусы мокрые, Тим заметил не сразу. Вернее пока не кончил, не мог думать ни о чем кроме того, как он хочет своего нижнего. — Хотя подожди. Чтобы кончить, Игорьку хватило несколько движений. Всего несколько движений в тесной заднице и одновременно по горячему стволу. Тим вытер лицо своего нижнего и сунул пальцы в его узкую, почти не растянутую дырку, используя как смазку все, что собрал. Боли еще добавилось, но удовольствия тоже. Игорь плелся к ванной на ватных ногах. Он сам не знал, сколько времени там провел и сколько времени пошло на порку, но за окном уже стемнело. Часов на видном месте не нашлось, зато на столике белел смартфон. Игорек почти потянулся за ним, когда понял, что время не важно, а важно то, что удовольствия еще не закончились. Тим ждал его в спальне. Он лежал на горе подушек и курил. Голый Игорек проскользнул внутрь. — Романтично. Спальню действительно украшали свечи, стоящие на прикроватных тумбочках. Огоньки отражались от глянцевых поверхностей и умножали теплый свет. Тим похлопал по кровати, приглашая его прилечь. — Это тоже для тебя. Ты упомянул о воске. — Знаешь, — Игорек сглотнул, но решился сказать правду. — Кажется, я заработал на еще одно наказание. Но я не уверен, что хочу воск. — Я знаю, ты новичок, и ни в чем не уверен, — Тим сел верхом на своего нижнего и склонился к его губам. — Но если ты захочешь, можно будет попробовать и воск. Просто нам нужна смазка и массажная свеча показалась мне романтичным вариантом. — М-мм, — чувствовать себя некрасивым и грязным в такой обстановке получалось плохо, так что Игорек просто потянулся за поцелуем. — Ты хочешь лить расплавленное масло на мою... мой? — Да, а ты растянешь руками ягодицы, чтобы мне было удобнее. Масло Тим лил намного выше, на лопатки, ловил стекающие капли и массировал Игорька, снимая остаточное напряжение. А трахнул он его без затей и игр, зато с презервативом и даже смазку использовал с анестетиком. Только Игорю все равно было больно. Член не пальцы, оказывается растянут он был недостаточно, но после порки — это такая незначительная мелочь. Просто огонь расплескался за пределы ягодиц и попал внутрь. Больно, и приятно тоже, очень приятно. Нереально. Тим ласкал пах и яички Игоря, воспаленные и раздраженные, опять смешивая удовольствие и страдание. Игорек надрался этим безумным коктейлем и не мог подобрать слов, даже мысленно. После он лыбился, как дурак, пил воду и хихикал, словно туда намешали экстези. Задница горела огнем и снаружи, и внутри. Игорь даже не был уверен, что сможет отсидеть все пары. Спину ломило и саднили выбритые места. — Тебе вызвать такси? — Нет, я доберусь сам, — улыбка Игорька погасла, как свечи, которые они задували вместе. — Я тебе приказываю ехать на такси, — Тим поцеловал своего тощего невзрачного зимнего зайца. — Нечего бегать ночными улицами. — В моих интересах нет бытового рабства, — обижаться на Тима было трудно, да Игорь и не старался. Ему никогда в жизни не делали так хорошо. И не заботились так -тоже. — А зря, — Лизок, конечно, будет наяривать, но Тим уже принял решение. Нижний любовник на одной чаше весов, любовница-прикрытие — на другой. — Вписывай бытовое рабство в интересы, потому что, если останешься, то завтрак готовишь ты. — Тим... — Еще я хочу пробовать то, что не пробовал, чтобы лучше понять свои интересы. — Чтобы не попасть, как с кроссдрессингом? — Помолчи. Я встречаюсь с Лизком, если мы не спалимся. С тобой мы будем видеться дважды в неделю, один раз в выходные. И последнее, с тобой мы встречаемся только для сессий. — И секса? — уточнил Игорек. — И секса, — довольно потянул Тим. — Значит, мне можно остаться? — Можно, — Тим прижал к себе растрепанного Игорька и поцеловал его, проникая в рот горячим языком, целуя неспешно и властно, так же, как бил и как имел. — Но утром ты уйдешь. И если согласен на мои условия, завтра вечером пришлешь мне фото. — Из тех, что ты снимал сегодня? — Вчера, — уточнил Тим, глянув на часы. — Ты определишься, доверяешь ли мне. Потому что, если нижний не доверяет верху, то отношения бессмысленны. — Хорошо. Я... — Намажь запястья кремом, веревка натерла. — Зимой это не проблема. В общаге холодно, и мы спим в футболках. — Хорошо, — Тим удержал своего нижнего в объятиях и шепнул ему на ухо. — Ты же не против утреннего секса? — Я не пробовал, но я «за». *** Утром, после завтрака, Игорь бежал на вторую пару в универ. Боль от порки усилилась, а при свете дня все виделось как-то иначе. Он словно переживал эмоциональное похмелье, ощущая отвращение к себе. К тому себе, который ради секса ползал на коленях и потом целовал руки своему мучителю. И в то же время, таким легким и расслабленным Игорек ощущал себя в последний раз, когда бегал по лужам мелким шкетом, и ничего никому не был должен. Вчера всю ответственность за него на себя взял другой человек, Тим. И это было приятно, кажется любовник-верхний лучше, чем просто любовник, особенно если ты такой слабак: Игорек знал себе цену. А до вечера он уже признавал, что большего удовольствия, чем вчера под ремнем в жизни не испытывал. В одиннадцать ночи Игорек отправил Тиму все, что тот наснимал, отвечая твердое «да» на предложение своего Верхнего.