Желанный приз

Выход через пять минут. Одевать Анри было нечего, только детали остались. К ошейнику он уже и вовсе привык, не снимал. Но пережимающие бедра ремни и остальную сбрую не любил. Даниль считал, что все представление должно выглядеть тру, и мягких штучек не признавал. Ремни отпечатывались и натирали кожу, зато нравились клиентам. Впрочем, сегодня Анри надеялся поразить только одного. Говорили, что мистер Шейд приехал, присматривает себе мальчика. Высокий красавец-южанин когда-то трахнул Анри так, что в плохие дни стоило только вспомнить, чтобы встало на любого замухрышку с баблом. Одна минута. Подошел Даниль с удилами, молча, кивнул. Лишних объяснений не требовалось, Анри облизнул губы и открыл рот. – Бальзам возьми. Сегодня нам отдают не меньше двадцати минут, и дальше по настроению зрителей. – Как скажешь, – от мундштука всегда сушило губы, так что Анри послушно мазнул восковой бесцветной помадой. – Готово. Десять. Девять… Пошли! Привычный подиум подсветили. Боковое освещение любило Анри: отлично подчеркивало высокие скулы, эффектно очерчивало напряженные мышцы. Анри встал на колени. Даниль, демонстрируя его зрителям, покровительственно похлопал по щеке. «Т-а-а-к, никакой опоры нет, значит, болеть будет все тело», – не обращая внимания на бандаж, Анри пытался найти в толпе того самого мужика. Смуглых, темноволосых мужчин, как назло, пришло много. Ну, открытие сезона, чего уж. Пока Анри отвлекся, Даниль связал ему руки повыше локтей и на запястьях. Еще одну веревку обернул вокруг груди и предплечий, плотно затягивая прямо на сосках. Анри тихо застонал, и подвешенный над подиумом микрофон усилил его сладкий вздох. Публика переместилась поближе, посчитав начало довольно интригующим. Ага, Анри тоже посчитал бы, если бы Даниль, его давний дом и партнер, не испытывал такой слабости к сюрпризам. Одним слитным движением он потянул за яйца так, что пришлось согнуться, прекращая пялиться в лица и бокалы с пузырящимся шампанским, и перейти на обзор дорогущей обуви. «Что я ему фут-фетишист?» – подумал Анри. Да, глаза сейчас красиво заполнены слезами, но кто их видит-то? Длинная темная челка, эффектная в жизни, сейчас портила картинку. Даниль, тем временем, ловко нацепил на него хамблер, зажав Анри яйца и выставив их напоказ. Чертова хрень не позволяла своевольничать. Малейшая попытка подняться грозила такой болью, что лучше он выдержит любую порку. Вроде бы и никакой дополнительной фиксации, но каждое движение по ощущениям колебалось между сильной болью и едва терпимым дискомфортом. Стон сквозь кляп получился сдавленным и одновременно томным, красиво диссонирующим с резким щелчком ремня. Порку Даниль начал, показательно хлестнув ремнем в воздухе. Анри вздрогнул, но пока спину огладил только воздух. Следующий удар тоже был скорее показательно игровым, разогревающим. Бил опытный дом широкой стороной ремня, пока отдавая должное больше звуковым эффектам, чем визуальным. Анри благодарно охал, понимая, что чем на дольше его хватит, тем больше у них шансов. Падающие на спину удары усиливались, кожа начинала гореть, а стоны становились жалобнее. Но Анри было хорошо. Он не знал, раскраснелся ли он больше от неудобного положения, от общего внимания или от ласкающего спину ремня. Напряжение только усиливало возбуждение, боль и желание накатывали горячими волнами. Тут главное не потерять голову, не сорваться на противный тонкий скулеж. А еще нужно не упасть. По голой заднице Даниль наносил куда менее щадящие удары. Анри дернулся вперед, почти забыв про хамблер, боль мгновенно стала настолько острой, что он чуть не сорвался. Но Даниль сообразил, остановился вроде бы для того, чтобы опять показать зрителям заплаканное лицо своего страдающего боттома. Теперь у Анри болела шея и натянутые волосы, но он все равно был благодарен за возможность перевести дух. Стоило дыханию немного выровняться, а туману перед глазами рассеяться, Анри довольно улыбнулся. Хорошо, что удила помешали выглядеть дебилом. Но радость придала сил. Он даже попытался подняться, пока мошонка не натянулась совсем уж невыносимо. Шейд стоял прямо перед подиумом. Он нарушил неписаные правила и подступил вплотную. Смотрел южанин на избитого Анри, но обращался к Данилю. – Позволите мне рассмотреть? – только после согласного кивка Даниля, мистер Шейд прикоснулся к задранному подбородку Анри. – Тебе идут слезы, глаза становятся похожи на аквамарины. Будь громче, не стесняйся. Шейд и Даниль отпустили боттома почти одновременно. Он чуть не упал, но сумел удержать равновесие, склонился к дорогой туфле из крокодиловой кожи, прижался щекой на один короткий миг. Шоу продолжалось. Даниль втолкнул в зад Анри толстый фаллоимитатор и продолжил порку, останавливаясь иногда, чтобы поправить выскальзывающую игрушку. Потом к фаллоимитатору он добавил тонкий, как маркер, вибратор. Анри задышал чаще – глубоко вдыхать не позволяла веревка, сдавливающая грудь и трущаяся о соски. Растянутый анус ныл, но это была лишь одна нота в общей мелодии. Вибратор жужжал незаметно для зрителей, а Анри уже ощущал предательскую дрожь в коленках. Внутренние мышцы сжимались, словно оргазм вот-вот был готов накатить, но отступал. Стало физически невыносимо терпеть, так что стонал Анри, уже не играя, не для публики. Кажется, они увлекли зрителей, и экшен длился куда дольше оговоренных двадцати минут. Обычно Даниль давал своему подопечному кончить, но и с хамблером они играли редко. Шейд приблизился и бросил на потную спину Анри несколько купюр. – Вы догадываетесь, чего я хочу? – спросил южанин Даниля. Его голос с едва заметным акцентом звучал как музыка. По телу пробежали мурашки, Анри вздохнул, а Шейд потянул его за подбородок, любуясь. – Милый, – Даниль наклонился к совсем поплывшему Анри. – Если «стоп», покажи два пальца, понял? – Угу, – если бы не близость Шейда, Анри бы насторожился, но кайф от ситуации и от близости и недоступности желанного самца совсем выключили мозги. Удар по беззащитным яйцам застал врасплох. Анри кричал и рыдал, окончательно бросив игру, и, кажется, намочил руку Шейда слезами и соплями. Он даже не слышал, как Даниль предупредил того: – Одна купюра, один удар. – Окей. Надеюсь, он выдержит. Анри выдержал. Упал на пол, прижавшись к ногам Шейда, но сессию не остановил. Он задыхался и ловил кайф от бесконечной боли и невозможности кончить. Присев над ним, мистер Шейд гладил потные плечи и что-то говорил. После того, как непомнящий себя Анри оказался за кулисами, Даниль дал ему отдышаться, отпоил минералкой с глюкозой и только после этого передал визитку Шейда всего с парой слов. Сегодняшнее путешествие в каждый раз новую, сулящую открытия и приключения страну собственной чувственности принесло долгожданный приз: мистер Шейд, уезжая на родину, приглашал Анри с собой.