Мы подумаем об этом завтра

Повозку трясло; слышались злые выкрики Ретта, понукающего лошадь. Позади горела Атланта. Оранжевые блики плясали везде, куда дотягивались, Скарлетт старалась не смотреть на них. Рядом тихо подвывала Присси; хотелось со всей силы ударить ее и закричать «Заткнись, дура! Просто заткнись!», но Скарлетт знала, что это не поможет: дурная негритянка завопит еще громче и непременно разбудит Уэйда, тот начнет хныкать и задавать свои бесконечные вопросы, от которых захочется ударить и его. Господи, когда же все это кончится! Скарлетт откинулась назад в бессильной злобе. Потянулась было поправить шляпку, с трудом вспомнив, что потеряла ее, когда запрыгивала в эту телегу. Благодарение Ретту, конечно, что он вообще ее достал. Без него они не выбрались бы из этого кошмара. Что то он потребует взамен? А ведь непременно потребует, ей ли не знать, каков Батлер. Впрочем, мысль о том, что придется отдавать долг, сейчас не тревожила. Сейчас Скарлетт просто хотелось не слышать завываний Присси, сопения Уйэда, не чувствовать мелких подрагиваний Мелани, прижавшейся жарким боком. Ох... Скарлетт поморщилась, вздыхая. Она посмотрела на спящую Мелани, лицо которой было покрыто заметной даже в полумраке испариной, и подумала: это все, что осталось у нее от Эшли. Вот эта слабая женщина и ее еще более слабый отпрыск, который тихо кашляет в руках у причитающей негритянки. Под сердцем зрела ярость. Разве такого Скарлетт ждала? Разве в такое верила? Мелани была так слаба, так беспомощна. Скарлетт не удивилась бы, умри она при родах и забери с собой своего младенца. Тогда Эшли, вернувшись с войны, нашел бы Скарлетт, горюющую по безвременно ушедшей подруге, и вместе они сплотились бы, чтобы пережить это горе. Черт возьми, Скарлетт даже была готова воспитывать малыша, если бы это приблизило к ней Эшли! Тем более, что и Мелани была не против. Она так и сказала ведь: «Я хочу, чтобы моего малютку взяла ты. Обещай мне, Скарлетт. Если это будет мальчик, воспитай его похожим на Эшли, а если девочка... Я хочу, чтобы она была похожа на тебя, дорогая...» Скарлетт уселась поудобнее и позволила себе крошечную улыбку. Подобные мысли не пугали ее. Эшли никогда бы не узнал про ее истинные чувства к Мелани. Напротив, она убеждала бы его, что никто не любил Мелли сильнее, чем она. Под ее пылкими убеждениями померкли бы и чувства Эшли, так рьяно отстранилась бы она от своего желания бросить горсть земли на могилу женщины, разлучившей ее с любимым. Словно это и не она была вовсе, а кто-нибудь другой. Да-да, все случилось бы именно так! И они жили бы вместе так, как и было им суждено до того, как появилась Мелани Гамильтон! Тут улыбка Скарлетт померкла, затем и вовсе исчезла. Эшли, быть может, давно уже нет в живых, а она тут позволяет себе мечтать. Повозку тряхнуло на ухабе, да так сильно, что Присси испуганно взвизгнула во весь голос. — Не ори!.. — шикнула на нее Скарлетт, но было поздно. Захныкал проснувшийся Уэйд, сын Эшли завозился в объятиях стиснувшей его служанки. Скарлетт закатила глаза. Отлично! Теперь дальше придется ехать под неумолчный плач двух детей и одной глупой негритянки! Скарлетт подумала, что могла бы выйти и отправиться дальше пешком, уж до своей Тары она завсегда дойдет, сколько бы ни пришлось идти! Домой, домой! Сердце ее запело, когда она подумала, что осталось ведь совсем немного. И она снова увидит маму и отца. И Мамушку. И даже про сестер она вспомнила с далекой нежностью, пусть даже тосковала по ним меньше всего. Поглощенная нахлынувшими воспоминаниями о светлых временах, Скарлетт не сразу услышала, что ее зовут. — Скарлетт... милая... Мелани проснулась. Еще более бледная, чем до этого, она смотрела на злую Скарлетт и силилась улыбнуться. — Мы уже приехали, дорогая? «Глупая гусыня! — хотелось закричать Скарлетт. — Ты думаешь, я сидела бы тут, с тобой, если бы мы уже были дома?! Да я бы убегала от тебя со всех ног! К маме! К папе!» — Нет еще, Мелли, — вслух сказала она, не удержав вздоха. — Еще нет. Она понятия не имела, сколько еще им ехать. Она всматривалась в темноту, разбавленную заревом пожара, и не знала, как далеко они отъехали от Атланты. Скарлетт не узнавала дорогу, по которой их тащила лошадь. Мелани слабо сжала ее руку, и Скарлетт, вздрогнув, склонилась к ней. — Скарлетт, милая... Ты ведь позаботишься о моем малютке? Рядом взвыла Присси. Скарлетт вздрогнула снова и стиснула зубы. Ох, она обещала Эшли... Обещала заботиться о его жене. Самое глупое обещание из всех, что она когда-либо давала. Но что же делать?.. — Ты сама о нем позаботишься, Мелани, — сухо отозвалась Скарлетт, не желая попусту лить слезы. — Нечего думать о плохом. Скоро мы доберемся до Тары. «И там мама все сделает... Она обязательно поможет... Только бы добраться поскорее...» Мелани еще долго стискивала руку Скарлетт, пока не забылась сном. Тогда Скарлетт освободилась, прикрикнула на Присси, чтобы та внимательнее следила за детьми, и, подобрав юбки, храбро перелезла к Ретту, усевшись рядом с ним. Он даже не посмотрел на нее, в то время как она сверлила его взглядом. Все его внимание было отдано лошади. Скулы его затвердели, лицо было темным и мрачным. Скарлетт хотелось что-нибудь сказать ему, потому что иначе приходилось слушать причитания служанки, но Ретт продолжал молчать. Молчала и она, уставшими глазами всматриваясь в бесконечную дорогу с ее ухабами и ямами, на которых немилосердно трясло. Скарлетт ерзала, пытаясь устроиться поудобнее, чтобы заду было не так больно стукаться о доски, и в какой-то момент подумала, что мама непременно сказала бы ей: «Ты же леди, моя милая! Не подавай виду!» Скарлетт уныло вздохнула и застыла в неудобной позе, которую пришлось вскорости сменить, потому что сил не было сидеть так и дальше. Тело затекло, в голове все кружилось. Скарлетт мутило, она потеряла счет времени и просто надеялась, что скоро все это кончится. Скоро они доберутся до Тары. Глаза ее слипались, Присси сзади притихла, как и дети, Скарлетт очень хотелось спать, но в момент, когда она уже готова была отдаться сну, Ретт резко остановил лошадь и вытянул руку, не позволив расслабившейся Скарлетт свалиться на землю. Потом он повернулся к ней, и Скарлетт увидела, каким напряженным было его смуглое лицо, едва-едва освещаемое далеким заревом пожара. — Вот мы и выбрались из города. Это основная дорога на Раф-энд-Реди. — Так поехали же скорей! Не останавливайтесь! — Пусть это животное немного передохнет. Вы твердо решились на этот безумный шаг, Скарлетт? — На какой? — Вы no-прежнему хотите пробираться домой? Это же самоубийство. Между вами и Тарой находится армия янки и кавалерия Стива Ли. — Да, да, конечно, хочу! Ретт, умоляю, поехали скорее! Лошадь не так уж устала. — Обождите. Ехать по этой дороге до самого Джонсборо нельзя. Она идет вдоль железнодорожного пути. А за железную дорогу к югу от Раф-энд-Реди весь день сегодня шли бои. Вы знаете какие-нибудь другие дороги, небольшие проселки, тропы, которыми можно миновать Раф-энд-Реди и Джонсборо? — Знаю! Не доезжая до Раф-энд-Реди есть проселок, он ответвляется от главной дороги на Джонсборо и тянется дальше на много миль. Мы часто катались там верхом. Эта дорога выводит прямо к усадьбе Макинтошей, а оттуда всего миля до Тары. — Ну что ж. Может быть, вам удастся объехать Раф-энд-Реди стороной. Генерал Стив Ли целый день прикрывал там отступление. Возможно, янки еще и не прорвались туда. Может быть, вам повезет и вы проскользнете, если солдаты Ли не отберут у вас лошадь. — Мне... Я проскользну? — Да, вы. — Но, Ретт... а вы?... Разве вы не отвезете нас? — Нет. Здесь я вас покидаю. Скарлетт показалось, что она все же упала. В самом деле, потрясение от слов Ретта было таким сильным, что почудилось, будто сама земля содрогнулась в негодовании. Он собирался отпустить их одних? Ее, двух детей, неумеху-служанку и Мелани, которая вот-вот умрет? Скарлетт смутно помнила, что вцепилась в Ретта и трясла его, что-то крича, а он только криво улыбался и молчал, не пытаясь уклониться. Она трясла его и трясла, руки слабели, вокруг все плыло, дети снова захныкали, а Присси начала причитать. Слава Богу, хотя бы Мелани всего этого не слышала. А потом, кажется, кто-то поцеловал ее, и она так и не поняла, был ли это Ретт или, быть может, вернувшийся Эшли. В следующее мгновение случилось некое помутнение, и Скарлетт обнаружила себя, сжимающей поводья. Лошадь уныло брела по сухой дороге, за горизонтом неохотно поднималось солнце. Ретта рядом не было. Скарлетт еще долго сидела, всматриваясь больными глазами в рассвет, а затем увела лошадь с дороги и тяжело перелезла обратно в повозку, где, пристроившись между неподвижной Мелани и похрапывающей Присси, забылась глубоким сном. Когда Скарлетт открыла глаза в следующий раз, то обнаружила себя не там, где засыпала. Под ней было что-то мягкое, на ней — тоже. Еще и теплое. Скарлетт повела руками, пытаясь понять, откуда же взялись в повозке матрас и одеяло. А еще и... потолок? О Боже! Она села резче, чем собиралась, и потолок закачался, а вместе с ним и стены, и распахнутое окно, сквозь которое проникал в комнату яркий солнечный свет. Закачалось и черное лицо Присси, возникшее справа. — Ложитесь, мэм, ложитесь! — она надавила обеими руками на плечи сопротивляющейся Скарлетт. — Вам лежать надобно, так мисс Мелли сказала. — Мелли? — пробормотала Скарлетт, скидывая с себя одеяло и спуская ноги на пол. — С ней все в порядке? А дети? Ей стало немного стыдно, что она вспомнила про детей только сейчас, но, право, судя по всему, в последнее время ей было не до них. Как она очутилась... здесь? И где это — здесь? Служанка всплеснула руками. — Да все в порядке, мисс Скарлетт, правду вам говорю! С ними-то никаких проблем, с вами вот... — она покачала головой. Скарлетт тут же спросила: — Со мной? А что со мной? Она оглядела свои руки, потом ноги. На ладонях почти зажили отметины от жестких поводьев. — Так вы ж нас в Тару-то привезли и тут же слегли, — охотно пояснила Присси, подходя к окну и пошире распахивая створку, словно мало света и ветра было в комнате. — Мисс Мелли уж кудахтала над вами, кудахтала, все боялась, что не выходит вас, но я сразу ей сказала: мэм, мисс Скарлетт сильная, непременно поправится, вот увидите! Скарлетт слушала Присси и силилась вспомнить хоть что-нибудь, но память отказывалась подчиняться. А потом вдруг пришло осознание: Тара! Она дома! Она добралась! Скарлетт вскочила как была — в ночной рубашке, босиком! — и бросилась из комнаты, шатаясь, крича по пути «Мама! Папа! Сьюлин!» Дом отвечал ей лишь холодным молчанием, но Скарлетт не сдавалась, думая, что просто слабо кричит. Она сбежала вниз по лестнице, не обращая внимания на причитания несущейся за ней Присси, и все звала, звала мать и отца, не желая верить отчаянно бьющемуся сердцу, которое подсказывало ей что-то плохое. Что плохого могло случиться в Таре? Это же Тара! Милая Тара! Скарлетт стало плохо, но она не могла заставить себя прекратить звать родных, и только Мелани, выскользнув откуда-то из-за угла и поймав в объятия, сумела ее остановить. Скарлетт забилась в ее руках, словно захваченная силками птица. Зло взяло ее и чуть не заставило ударить Мелани. В последний момент Скарлетт затихла вдруг и немедленно спросила, вжимаясь лбом в щеку Мелани: — Их здесь нет, да? — Да, милая, — едва слышно отозвалась Мелани, баюкая ее, будто малое дитя. — Здесь только мы. Кажется, она говорила что-то еще, но Скарлетт ее уже не слушала. Зато слушала потом, на следующее утро, когда снова проснулась под теплым одеялом. Мелани рассказала то, что Скарлетт никак не могла вспомнить: как Скарлетт уверенно подстегивала лошадь, направляя ее к Таре, как запрещала Присси бояться привидений, когда повозка проезжала мимо выгоревших имений, как нашла корову с полным выменем, благодаря чему и Уйэд, и младенец наелись до отвала. Скарлетт кивала, но для нее это были пустые слова. Настоящее подсказывало ей, что все так и было, не станет же Мелани лгать, однако сама Скарлетт не помнила ровным счетом ничего. Может, оно и к лучшему было. Тем более, что гораздо сильнее ее волновало не то, как они добрались до Тары, а то, почему в Таре их никто не встретил. Когда она спросила об этом у Мелани, та, отводя глаза, протянула ей сложенную вчетверо записку, чуть пожелтевшую от времени. Еще не взяв ее, Скарлетт уже знала, что прочтет там. Пришлось закусить губу, чтобы не выдать чувств. Она развернула записку только тогда, когда Мелани ушла, и сидела очень ровно, скользя взглядом по строчкам. Писала Сьюлин — ее почерк Скарлетт узнала бы из тысячи. «Дорогая сестра, — говорилось в записке, — с прискорбием хотим сообщить тебе, что мама умерла. От тифа. Приходили янки, долго жили в нашем доме. Среди них нашелся врач, он пытался спасти маму, но не сумел. Мы похоронили ее на заднем дворе. Я не знаю, прочтешь ли ты эти строки, но если да, дорогая сестра, позаботься о последнем мамином приюте. Нам пришлось уйти, как и всем, кто еще оставался здесь: янки выжили нас, не приложив никаких особенных усилий, голод и холод сделали все за них. Кто знает, может быть, однажды нам предстоит вернуться, но если нет... Скарлетт, сохрани Тару. Это все, что осталось. Я молю Бога, чтобы ты вернулась живой и здоровой, пусть даже мы больше никогда не увидимся с тобой. Папа сдал после смерти мамы, боюсь, его скоро не станет тоже. Я оставлю эту записку здесь, надеясь, что однажды ты найдешь ее. Ты всегда была сильной, сильнее нас. Уж если кто и возродит Тару из пепла, то только ты. Молись за нас, сестра, а мы станем молиться за тебя...» Сьюлин не написала ни строчки про Мамушку и других слуг, и Скарлетт почти возненавидела ее за это. А потом поняла, что это вовсе не ненависть клокочет у нее в горле, а нежелание признавать за правду то, что Сьюлин написала. Нежелание верить в смерть мамы. Нежелание думать, что отца тоже скоро может не стать. А может, уже не стало... Глотая слезы, Скарлетт обежала взглядом клочок бумаги, пытаясь отыскать дату. Не найдя, с силой сжала записку в кулаке, будто этот жест помог бы ей справиться с пониманием: ничего больше не будет, как прежде. Она так хотела домой, и вот он, дом, но что от него осталось? Кто остался? Она одна. Одна на всем белом свете, и даже Эшли не вернется. А теперь еще и мама. Найдя в себе силы встать и одеться, Скарлетт, игнорируя попытки Мелани завязать разговор, направилась прямиком на задний двор, где не без усилий отыскала маленький деревянный крест, явно сколоченный кем-то из слуг. Упав возле него на колени, Скарлетт дала волю слезам и все плакала и плакала за все те дни и ночи, когда ей приходилось сдерживаться, чтобы подать пример другим. Она ехала домой, к маме, мечтая обнять ее, а вынуждена довольствоваться сырой землей, на которой так жестко лежать. И никогда больше Эллин О’Хара не обнимет ее, никогда Скарлетт не ощутит запах лимонной вербены, никогда не прижмется к теплому плечу и не расскажет о своих горестях. Никогда, никогда! И теперь ей самой придется справляться со всем, что свалится на нее. Скарлетт очнулась, когда солнце уже клонилось к закату. Утерла нос открытой ладонью — совсем не как леди! — и поднялась, шелестя выпачкавшейся в пыли юбкой. Бросила последний взгляд на крест, зачем-то кивнула ему и, гордо вздернув подбородок, направилась к дому. Мелани и Присси встретили ее в гостиной: Мелани держала своего младенца, Присси забавляла какой-то тряпицей смеющегося Уэйда, который при виде матери прекратил смеяться и съежился, прижимаясь к ногам Присси. Скарлетт ощутила глухое раздражение при виде сына, испугавшегося ее, и сказала громче, чем собиралась: — Завтра надо будет обойти поместье, посмотреть, что осталось. — Да ничего тут не осталось, мэм, — проворчала Присси. — Янки пожгли все, уууу, проклятые! — она погрозила небу черным кулаком. — Вон только корова у нас и есть теперь, хотя бы молоко будет, — она ласково погладила по голове Уэйда. Скарлетт ревниво отметила, что Уэйд прильнул к ладони служанки, и поджала губы. — Я пойду с тобой, дорогая, — отозвалась Мелани, улыбаясь. — Я все равно собиралась это сделать, но ждала, пока тебе станет лучше. Ты здесь хозяйка, ты знаешь, что и как... Скарлетт поморщилась. Она рассчитывала, что прихватит с собой Присси: та уж явно будет поздоровее едва оправившейся от родов Мелани. Но выбирать особо не приходилось, да и слушать весь день причитания негритянки Скарлетт не хотела. Так что на следующее утро, нацепив на головы старые, найденные в шкафу шляпки, чтобы защититься от палящего солнца, Скарлетт и Мелани отправились обходить поля. Картина им открылась неутешительная, и Скарлетт, хоть и ожидала подобного, все равно пала духом. Она помнила, какое богатство росло здесь всегда, а теперь... Теперь это была выжженная, пустая земля с редкими кустами хлопка и пожухлыми кочанами капусты. Скарлетт бродила из стороны в сторону и думала, думала, как же сделать так, чтобы у них появилась еда. В голову пришла мысль, что надо съездить в другие поместья, может быть, там что-нибудь осталось. Может быть, там есть люди! Мелани хотела отправиться с ней, но Скарлетт велела ей сидеть дома и заниматься детьми. Ей надо было побыть в одиночестве, все обдумать, все решить, а Мелани с ее кротким видом только отвлекала. Ах, если бы не обещание Эшли!.. С каким удовольствием Скарлетт отправила бы Мелани восвояси! Усадьба Макинтошей лежала в развалинах. Сердце Скарлетт захолонуло от страха, но она справилась с ним. Вытащив из повозки револьвер Чарльза, она выпрямила спину и смело шагнула вперед, надеясь, что из руин навстречу ей не поднимутся ни привидения, ни живые. Пожалуй, живых Скарлетт боялась даже больше. Уже теперь-то точно. К счастью, здесь она была одна, в чем и убедилась в скором времени. Надежды отыскать съестное быстро таяли, Скарлетт сумела найти только старые мешочки с семенами, которые, должно быть, запасали слуги для своих маленьких огородов. Что ж, не так и плохо. Возможно, им удастся посеять хоть что-нибудь. В их положении не следует разбрасываться ничем. Уже стемнело, когда Скарлетт решила, что пора возвращаться. Она хотела по пути добраться до Фонтейнов, но тогда она приехала бы в Тару глубокой ночью. Завтра. Завтра можно навестить и Тарлтонов, и Калвертов. Может быть, ей повезет, и кто-то из них остался. Должно же ей хоть где-то повезти! Едва она так подумала, как лошадь упала замертво. В первый момент Скарлетт хотела накричать на нее и отстегать, но потом слезла с повозки и убедилась, что ни крик, ни хворостина уже не помогут. Лошадь подохла. До слез жалко было оставлять ее вот так. Скарлетт успела подсчитать, сколько раз они смогли бы сварить суп из конины. До Тары было еще довольно далеко, пока они вернутся сюда с Присси, дикие звери растащат лошадиные косточки. Или не звери. В любом случае, Скарлетт не намеревалась ночевать рядом с мертвой лошадью, поэтому она забрала револьвер, мешочки с семенами и, убеждая себя, что все в порядке, отправилась домой. Порядком стерев ноги, она, уставшая до невозможности, пришла в Тару под утро и тут же повалилась на кровать, игнорируя встревоженную Мелани, пытавшуюся выспросить, что случилось с лошадью и повозкой. Всего пара миль отделяла Тару от угодий Макинтошей, но в темноте Скарлетт сбилась с дороги и вынуждена была блуждать до самого рассвета. Она проспала весь день и всю ночь и только на следующее утро спустилась вниз, положив перед сидящей за столом Мелани мешочки с семенами. — Понятия не имею, как их нужно сажать, — сказала Скарлетт. — Но знаю, что посадить нужно. — Я знаю, мисс Скарлетт, я знаю! — тут же подскочила Присси. Скарлетт скептически повернулась к ней. — Точно так же, как ты знала, что нужно делать при родах? — Нет, мисс Скарлетт, — ничуть не смутилась негритянка. — Тут уж я точно знаю, почитай, каждый год с матерью сажали. Она ловко развязала мешочки и принялась перебирать семена, что-то бормоча себе под нос. Скарлетт села, вздыхая. Довериться в таком деле прислуге? А кому же еще! Мелани коснулась ее руки. — Где ты была, дорогая? — тихо спросила она и добавила грустно: — Лошадь умерла? Скарлетт подавила желание отдернуть руку. — Да, — резко отозвалась она. — А была я у Макинтошей. Мелани спросила что-то еще, но Скарлетт не стала ее слушать. Вместо этого она схватила стоящую на столе кружку молока и залпом осушила, только сейчас поняв, какая сильная жажда ее мучила. Отставив пустую кружку в сторону и вытерев губы тыльной стороной ладони, Скарлетт поднялась. Ей не сиделось на месте. Она не хотела нянчиться с детьми, ей нужно было еще раз обойти Тару, посмотреть, что осталось в доме, может быть, янки вывезли не все. Спустя пару часов усиленных поисков Скарлетт начала понимать, что, кажется, за потерю лошади Бог решил ей немного помочь. Во всяком случае, она умудрилась обнаружить большой мешок сухофруктов, немного картошки, которая ввиду своей старости уже должна была отправиться не в котелок, а прямиком в землю, и пару бутылок виски. Не удержавшись, Скарлетт вытащила пробку и с наслаждением вдохнула. Запах напомнил ей отца, на глаза навернулись слезы. Сердито тряхнув головой, она вернула пробку на место и, пыльная, но довольная, вылезла из подвала. Больше всего ее находкам обрадовались Присси и Уэйд, Мелани же так сильно обняла Скарлетт, что той показалось, что сейчас у нее треснут ребра. Откуда у слабой Мелли столько сил? — Полно, полно, — проворчала Скарлетт, неловко высвобождаясь из неожиданных объятий. — Давайте лучше поедим. Мелани молча кивнула, и глаза у нее блестели очень ярко. Так ярко, что Скарлетт пришлось отвести взгляд. Ей отчего-то стало неудобно. Быть может, потому, что Мелани сейчас восхищалась ей, не зная, что Скарлетт думает про нее на самом деле. Через пару дней, убедившись, что Присси охотно возится в земле, высаживая семена, а корова исправно дает молоко, Скарлетт снова нацелилась обойти поместья соседей. На этот раз все обещало быть сложнее — без лошади и времени больше потребуется, и сил. Скарлетт как раз раздумывала, куда же ей деть револьвер Чарльза, когда услышала: — Я иду с тобой. Мелани стояла рядом, и взгляд ее был весьма решительным. Выглядела она не слишком хорошо, Скарлетт подозревала, что на жаре ей станет совсем плохо. — И зачем ты мне там? — грубовато поинтересовалась она. — Если тебе станет плохо, я брошу тебя на дороге, как лошадь, потому что не сумею дотащить. Она надеялась, что Мелани испугается, но та только поджала губы. — Может быть, ты найдешь что-то такое, что не сумеешь поднять в одиночку, — глаза ее мечтательно блеснули. Скарлетт с усмешкой подумала, что, кажется, Мелани мечтает о свином окороке. При мысли об этом и у Скарлетт рот наполнился слюной. Сглотнув, она поморщилась и попыталась снова: — Подумай о ребенке. Вдруг ты ему понадобишься? Мелани на мгновение заколебалась, и Скарлетт уже приготовилась праздновать победу, когда услышала: — У меня все равно нет молока. Присси накормит его, как и Уэйда. Тебе моя помощь нужна больше. Скарлетт ничего не оставалось, кроме как смириться. В конце концов, может быть, им действительно посчастливится найти что-то ценное? Дорога до угодий Фонтейнов заняла слишком много времени. Разумеется, Мелани стало плохо, и Скарлетт разозлилась. Одна она уже бы добралась до усадьбы. Вдвоем же им приходилось останавливаться каждые сто шагов и ждать, пока Мелани отдышится. Понимая, на что злится Скарлетт, Мелани пыталась идти быстрее, от чего ей только быстрее становилось плохо. Наконец Скарлетт не выдержала: — Останься здесь! — велела она, когда до усадьбы осталось не так уж много: вон она, виднеется за поворотом дороги. — Я быстро схожу туда и вернусь. Мелани, сидящая под чахлым деревом, сделала попытку подняться, но тут же опустилась обратно. — Сейчас, сейчас, — прошептала она, на мгновение прикрывая глаза. — Сейчас я... Скарлетт опустилась перед ней на колени, давно уже разучившись замечать грязный подол своего некогда красивого платья. — Послушай, — как можно более убедительно проговорила она. — Лучше посиди тут и наберись сил. Если я действительно что-то отыщу, мне потребуется твоя помощь. Но как же ты мне поможешь, если будешь без сил? Она надеялась, что всегда разумная Мелани останется разумной и теперь. Не надо было слушать ее и брать с собой, вот не надо! Но что уж теперь... Теперь поздно. — Прости меня, дорогая моя, — прошептала Мелани, едва улыбаясь. — Я так хотела тебе помочь. Ты столько делаешь для нас! Она протянула тонкую, почти прозрачную руку и коснулась кончиками пальцев щеки Скарлетт. Та подавила желание отстраниться: за столько времени она разучилась испытывать радость от чужого тепла, и сейчас ей было неприятно его ощущать. Но она понимала, что Мелани не специально причиняет ей неудобство. — Да, — сказала Скарлетт, кивая, и, помедлив, накрыла ладонью руку Мелани. — Я знаю. Она не стала уточнять, на какую часть фразы Мелани отвечала. Вместо этого Скарлетт поднялась, немного отряхнулась и поковыляла к усадьбе, молясь, чтобы Бог оставил ей там хоть мешок зерна. Она не знала, как, но собиралась дотащить его в Тару, осталось только его отыскать. Зерна у Фонтейнов не оказалось, зато Скарлетт раздобыла немного вяленого мяса и пару неприглядно выглядящих сухих рыбин. В животе заурчало, Скарлетт не отказала себе в том, чтобы тут же, на месте, жадно съесть одну полоску мяса. Ей не было стыдно: ведь она же его нашла! Значит, ей точно полагается часть! Скарлетт знала, что бабуля Фонтейн сушила травы, которые потом шли в чай. Она обыскала весь дом, который на удивление сохранился очень хорошо, и все-таки нашла маленькую коробочку, внутри которой лежала ароматно пахнущая сухая трава. Понадеявшись, что она не ядовитая, Скарлетт прихватила все, что сумела отыскать, и вернулась к Мелани. Та сидела там, где Скарлетт ее оставила, и, казалось, спала. Во всяком случае, глаза ее были прикрыты. В какой-то момент Скарлетт показалось, что Мелани умерла, таким бледным было ее лицо, и она почти побежала к дереву, а уж там затрясла Мелани за плечо, выкрикивая: — Мелли! Мелли! Вздох облегчения сорвался с ее губ, когда Мелани открыла глаза. — Все в порядке, дорогая Скарлетт, — мягко отозвалась она. — Я просто уснула, прости. Она потрясла головой, смущенно улыбаясь, а Скарлетт сидела в пыли и открывала и закрывала рот, как вытащенная на сушу рыба, пытаясь унять безумно стучащее в груди сердце. Отчего, отчего она так испугалась? Разве не легче ей было бы, покинь Мелани этот мир? Разве не об этом она мечтала по пути в Тару? — Я почти ничего не нашла, — сказала Скарлетт зачем-то, будто кто-то требовал от нее объяснений. Мелани погладила ее по плечу. — Ничего страшного, — весело сказала она. — Все будет хорошо. Скарлетт через силу улыбнулась ей и встала первая, протягивая руку. Мелани оперлась на нее, поднимаясь. Скарлетт невольно отметила, какая же она худая. Сквозь нее будто солнце просвечивало, тонкие волосы, не желающие лежать смирно, касались щек. Скарлетт стало не по себе. Словно она была виновата, что Мелани вот такая. Словно это и не война вовсе загнала их в угол. Словно Скарлетт могла сделать много больше, чем делала сейчас. — Ты уже придумала имя ребенку? — почему-то спросила она. Мелани покачала головой. — Я хотела, чтобы мы с Эшли... — голос ее дрогнул. Скарлетт немедленно разозлилась. «Эшли может быть мертв, глупая! — едва не выкрикнула она. — Ты хочешь оставить сына безымянным на всю жизнь?!» — Но его же надо как-то звать, — сказала она вслух. — Может быть... Она сделала паузу. Мелани подняла голову и робко улыбнулась. — Я думала... Бо? Она пожала худыми плечами. Скарлетт не сразу поняла, что это имя такое. Потом кивнула. — Пусть будет Бо. «Господи, надеюсь, она сумеет потом придумать что-нибудь понадежнее...» Обратная дорога заняла меньше времени, Мелани почти не останавливалась, хоть и было видно, что ей не очень хорошо, и Скарлетт волей-неволей постепенно проникалась уважением к своей золовке. Сама она всегда была крепкой девицей, отец не раз шутил по этому поводу, Мелани же выглядела практически невесомой и до войны, теперь от нее и вовсе мало чего осталось. Скарлетт никогда не считала ее красивой — уж всяко не красивее себя — и все еще поражалась тому, что Эшли сумел в ней отыскать. Это «что-то» позволило ему оставить Мелани ребенка и поселить в душе Скарлетт глухую ревность, о которой она, надо сказать, забывала все чаще, поглощенная совсем иными мыслями и тревогами. Но сейчас, плетясь позади Мелани и невольно следя за тем, чтобы та не упала, Скарлетт не могла отделаться от отвратительного ощущения зависти. Эшли выбрал эту серую мышку. И Скарлетт теперь с этим жить. Этим же вечером, дождавшись, пока домашние лягут спать, Скарлетт прокралась на кухню и, воровато оглядываясь, достала одну из бутылок с виски. Конечно, она убеждала себя в том, что это ее дом и что ей нет нужды скрываться, но все равно настороженно прислушивалась к каждому звуку, вытаскивая пробку. Резкий запах алкоголя почти мгновенно пропитал собой кухню, Скарлетт поморщилась перед тем, как сделать глоток. Жидкость обожгла рот и горло, заставила закашляться и согнуться, породив пожар в желудке. Пару секунд Скарлетт пыталась сделать вдох, а потом без сил опустилась на стул, чувствуя, как виски огненной струей вливается в кровь. Стало тепло и спокойно. Скарлетт подумала, а не выпить ли ей еще немного, но потом решила, что не станет это делать. Она все еще леди. Даже со сломанными ногтями. Бутылка отправилась на место, а Скарлетт пошла к себе, мыслями то и дело возвращаясь к Эшли. Она слишком давно не думала о нем. Сегодня можно. Семена, посаженные Присси, начали всходить через несколько недель, и с того момента служанка и Уэйд целыми днями пропадали на огороде: мальчику было интересно, а Присси охотно показывала ему все премудрости выращивания капусты — во всяком случае, именно так было сказано Скарлетт: семена, найденные ею, — это капуста. Совершенно точно. Скарлетт спорить не взялась, сейчас она была рада и этому. Главное, чтобы колодцы не пересохли, а то погода стояла жаркая, ни облачка, ни дождинки. Скарлетт уже почти привыкла к жаре, она почти что и не мешала ей в ее походах в чужие имения. Хотелось забраться подальше, но тогда пришлось бы ночевать в развалинах и пустых домах, а на такой подвиг Скарлетт пока что готова не была. Так что, скрепя сердце, она методично обшаривала те усадьбы, в которых уже побывала не раз. Однажды ее даже занесло на болото, что раскинулось в леске возле угодий Тарлтонов, и там на глаза ей попался выводок поросят. Не веря своей удаче, Скарлетт даже не подумала, что рядом наверняка бродит и мать этих поросят. Она просто видела, как поросята растут в Таре. Она чувствовала во рту вкус жареной свинины и не успевала глотать слюну. Потребовалось много сил, чтобы поймать поросят, и еще больше, чтобы притащить их в Тару. Присси визжала от восторга и прыгала так, что трясся дом, а Мелани ужасалась и прижимала ладони к бледному лицу, но довольная Скарлетт видела, сколько гордости в ее глазах, и преисполнялась гордостью сама. Неделя шла за неделей, первый летний месяц сменился вторым. Пронеслась пара гроз. Уэйд немного окреп и стал больше разговаривать, личико его покрылось загаром, он перестал выглядеть болезненным, и Скарлетт все меньше раздражалась при взгляде на него. Теперь она частенько звала его к себе, чтобы приласкать, и он, видя такую перемену в матери, охотно подбегал к ней. Скарлетт трепала его по отросшим волосам и спрашивала, как прошел день. Уэйд говорил не так уж много, зато уверенно, и ни в его словах, ни в интонациях Скарлетт не слышала ничего от Чарльза. Не передать, как это ее радовало! Малютка Бо тоже стал поспокойнее. Вероятно, тому поспособствовали травы, найденные Скарлетт у Фонтейнов: Присси заявила, что никакой это не чай, а успокоительное. Безвредное и слабое. Так как Бо плохо спал, Скарлетт решила незаметно подмешать ему отвар в молоко, не подумав, что это может его убить. К счастью, все обошлось, а Бо в итоге стал засыпать и без добавок. Скарлетт, больше не вынужденная слушать по ночам его плач, тоже стала спокойнее. Поросята росли и обрастали жирком в кое-как сооруженном загоне, капуста на огороде радовала взгляд, а виски на кухне позволяло Скарлетт преисполняться уверенности в том, что все идет хорошо. Не совсем по плану, но хорошо. Во всяком случае, у них была еда и вода. А дальше... А дальше будет видно. Однажды ночью Скарлетт проснулась от какого-то стука, раздавшегося снизу. Подумав, что это Присси бродит в темноте, проверяя малышей, она перевернулась на другой бок, сладко зевая, но почти сразу же вскочила. Сердце тревожно забилось. Скарлетт услышала ругательство, произнесенное мужским голосом. Показалось? Наверняка... Она прислушалась, но, чем напряженнее вслушивалась, тем больше ей казалось, что это просто игра воображения. Скарлетт убеждала себя в этом до того момента, как внизу что-то разбилось. Вот тогда она встала, не успев испугаться, и схватила револьвер Чарльза, который всегда держала при себе. Кто бы там ни залез к ним, она не позволит ему хозяйничать в этом доме. Ни своим, ни чужим! Никому! Как была, босиком и в ночной рубашке, Скарлетт осторожно вышла из спальни. Руку с револьвером она держала опущенной и надеялась, что поднимать ее не придется. Кровь гулко стучала в висках, Скарлетт усиленно дышала, спускаясь по лестнице и молясь, чтобы ступени не заскрипели. А когда увидела, что сквозь полумрак, разбавленный тлением свечи, просачивается синий цвет мундира, замерла, не в силах сдвинуться с места. Янки! Проклятые янки! Они вернулись! Они уже вывезли из Тары все, что смогли, прогнали всех, кто жил здесь, и вернулись вновь! Злость забурлила в жилах, Скарлетт задержала дыхание, с высоты лестницы наблюдая, как дюжий солдат роется в кухонных шкафчиках, ища те крохи, что они с таким трудом наскребли. Он не видел ее, зато она могла разглядеть его от и до. Спутанная борода, загорелое дочерна лицо, грубые руки и потрепанный мундир — все вызывало ненависть, все вынуждало бороться! Скарлетт знала, что не отдаст ему ничего из того, что имела. В первый раз у нее не получилось отстоять Тару, но сейчас... Сейчас она даже не подумала, что янки может быть не один, что выстрел могут услышать. Нет-нет, в голове ее сидела лишь одна мысль. Она должна была защитить Тару. Должна была защитить тех, кто спал в этом доме. Скарлетт чуть сдвинулась с места, поднимая руку с оружием, и в тот же момент ступенька под ее ногой предательски заскрипела. Солдат дернулся, выхватывая свой револьвер. Кривая усмешка заиграла на его обветренных губах. — Вот и хозяйка, — хрипло сказал он, будто и не замечая, что именно Скарлетт держит в руке. А может, и действительно не заметил: Скарлетт стояла к нему чуть боком. Сердце продолжало биться испуганной птицей. Скарлетт боялась и злилась на себя из-за этой злости. Это янки должны бояться! Это они пришли на чужую территорию! Солдат тем временем неспешно убрал револьвер и облизнулся. Жест этот заставил Скарлетт содрогнуться в омерзении. Она крепче сжала пальцами оружие. Может быть, он уберется сам? И ей не придется... — Ты одна тут, красавица? — осклабился солдат. — Не хочешь ли спуститься? Разумеется, Скарлетт не хотела. А еще она не хотела, чтобы янки поднялся к ней. Больше всего ей хотелось, чтобы он просто ушел. Исчез, словно его тут и не было. Сделай так господь, она провела бы следующую неделю в бесконечных благодарственных молитвах! — Я с тобой разговариваю! — рявкнул солдат и сделал шаг вперед, лицо его исказилось от злобы. В тот же момент Скарлетт выстрелила. Дым окутал ее, заставив закашляться, а когда она разогнулась, то увидела, что янки валяется на полу, неловко подогнув ноги, и из-под его головы вытекает кровь. Скарлетт стало дурно, она без сил опустилась на ступеньку, прижимая к груди револьвер. В висках стучало «Убила! Убила!», перемежаемое какой-то дикой и злой радостью. Убила — и спасла Тару! — Что?.. — взволнованный голос Мелани прорвался сквозь звенящую выстрелом пелену. Скарлетт встряхнулась, тут же вставая. — Все нормально, — выдохнула она и быстро взглянула на Мелани. — Возвращайся к детям! Но Мелани, расширив испуганные глаза, уже смотрела на мертвого янки и никуда не собиралась. Скарлетт стиснула зубы: вот только не хватало еще приводить ее в чувство! Да и ловить, чтобы не свалилась с лестницы! — Мисс Мелли! — раздался сверху встревоженный вопль Присси. — Мисс Мелли, вы там в порядке? Скарлетт закатила глаза. Не дай бог, еще эта дура спустится, вот уж хлопот не оберешься! Она хотела уже прикрикнуть на Присси, чтобы та замолчала и не беспокоила детей, но Мелани опередила ее: — Все в порядке, Присси! Ложись спать! — Точно? — не унималась служанка. — Помочь чем, мисс Мелли? Я же могу... — Господи! — утомленно взвыла Скарлетт. — Заткнись, Присси! Тебе же сказали, что все в порядке! Она хотела со злости отшвырнуть револьвер, но в последний момент вцепилась к него еще крепче: вдруг подумалось, а если янки все же был не один? Скарлетт даже присела на корточки, словно это уберегло бы ее от всех возможных бед. Одно было хорошо: негритянка притихла. — Дорогая, — Мелани подбежала к ней. — Ты не ранена? Она принялась ощупывать плечи и лицо Скарлетт, и увернуться от ее прикосновений никак было нельзя. — Нет, — проворчала Скарлетт, думая, что надо собраться с силами и выглянуть наружу. Было страшно — а ну как там бродит еще целый взвод?! — но и оставить все так решительно нельзя! Избавившись от докучливой заботы Мелани, Скарлетт, набрав воздуха в грудь, с превеликой осторожностью выглянула в окно, готовясь в любой момент отпрянуть назад. Но, если во дворе и шатались какие-то тени, то только призрачные. Сегодня Скарлетт их не страшилась. Голова вдруг закружилась, Скарлетт не устояла и села на ступеньки, решив, что лучше посидит вот так немного, а уж потом пойдет в сад. Не падать же ей теперь! В ней нашлись силы, чтобы справиться с янки, найдутся, чтобы и головокружение пережить! Мелани же явно расценила легкое недомогание Скарлетт по-своему и спросила едва слышно, явно стыдясь того, что говорит: — Он тебя не... — она побледнела еще больше, хотя, казалось, уже некуда. Скарлетт нехотя посмотрела на нее, продолжая сидеть на лестнице. — Не изнасиловал ли он меня? — она криво усмехнулась. — Можешь не бояться. Мелани облегченно выдохнула и на мгновение закрыла смущенное лицо руками. — Прости, милая, — повинилась она. — Я знаю, что не должна была спрашивать... Скарлетт было все равно. А то, что Мелани в такой ситуации еще могла чего-то стыдиться, почему-то раздражало. Скарлетт заставила себя отвести взгляд в сторону и какое-то время тупо глядела на труп солдата, продолжая надеяться, что он сюда забрел в гордом одиночестве. Не может же им настолько не везти! Преисполнившись храбрости и намереваясь покончить со всем этим, Скарлетт, не выпуская оружия из рук, вышла из дома и прошагала вокруг него: сначала с одной стороны, потом и с другой. Радость затопила ее горячей волной, когда она увидела лошадь, привязанную к изгороди. Это янки ее оставил, и уж теперь она ему не пригодится. Зато им — сполна! Можно будет съездить в дальние поместья и привезти оттуда все, что найдется! Счастливая, Скарлетт вернулась в дом, и взгляд ее сразу же наткнулся на Мелани. Бледная, та по-прежнему стояла над телом солдата и неотрывно смотрела на него, тонкими пальцами теребя край пеньюара. — Шла бы ты к себе, — хмуро сказала Скарлетт. — Если ты грохнешься в обморок, я оставлю тебя лежать на полу. Мне еще надо этого вытащить. И она кивнула на труп, прикидывая, где лучше будет его зарыть. Но для начала надо хотя бы сдвинуть его с места. Янки казался очень большим, Скарлетт понятия не имела, как справится с ним. С живым, впрочем, было бы труднее, лучше уж так. Мелани вздохнула и посмотрела на Скарлетт. Взгляд ее был упрям. — Я помогу. Скарлетт покачала головой. — Обойдусь. Мелани не шутит? Да она же едва стоит! И рвется помогать? Непостижимо! Скарлетт не отказалась бы от помощи, но тогда уж следовало бы разбудить Присси: у служанки и то будет сил побольше, чем у этой немочи! Мелани, однако, уходить никуда не собиралась. Стояла, поджав губы, и смотрела на Скарлетт упрямо. Скарлетт точно так же смотрела на нее. Так они и переглядывались, пока Скарлетт это не надоело. — Ладно, — сдалась она, осторожно кладя револьвер на нижнюю ступеньку. Подумала чуть и добавила: — Я его сама дотащу да закопаю в саду, а ты... ты найди тряпки какие-нибудь и протри пол. Сможешь? Мелани кивнула, не колеблясь. Бледное лицо ее чуть засветилось. — Ты такая храбрая, Скарлетт! — с гордостью проговорила она. Скарлетт фыркнула, но на самом деле ей было приятно слышать похвалу. — Да уж, — проворчала она, размышляя, за что бы схватиться, чтобы не надорваться, таща этого проклятого янки в сад. Там его можно будет закопать, только подальше от мамы. Скарлетт с радостью бы не закапывала его вовсе, а сбросила куда-нибудь в болото, но вот уж на то, чтобы дотащить его до леса, ее бы точно не хватило. И на лошадь взгромоздить труп не получится. Так что придется стиснуть зубы! Она уже схватилась за левую ногу янки, когда в голову пришла отличная идея. — А ведь у него наверняка есть что-то в ранце, — произнесла она задумчиво вслух, и Мелани, отошедшая было в сторону, вернулась. — Дорогая, ты хочешь... — начала она и не успела закончить: Скарлетт принялась рьяно рыться в ранце янки. Она не знала, что надеется там найти, но то, что нашла, превзошло все ее ожидания. — Господи всемилостивый, — сказала она дрожащим голосом, ощупывая толстый кожаный бумажник. — Господи милосердный! Это же настоящее богатство! Скарлетт раскрыла бумажник, там были мятые купюры, лежащие вперемешку с золотыми монетами. — Мы богаты, Мелли! — радостно вскрикнула она, потрясая бумажником. — Ты понимаешь? Мы богаты! Теперь они смогут наесться досыта: на лошади Скарлетт доберется куда угодно и купит... Господи, как много всего она сможет купить! Она никак не могла остановиться и все перебирала дрожащими пальцами купюры, пока не услышала мягкий голос Мелани: — Дорогая, деньги никуда не денутся, а вот дети скоро проснутся. Слова прозвучали немного укоризненно, и Скарлетт, вспыхнув было, тут же поняла, что Мелани права. Близился рассвет, нужно разделаться с янки до того, как взойдет солнце. Скарлетт нехотя отложила бумажник в сторону, торопливо порылась в ранце, ничего там не обнаружила и, вздохнув, снова примерилась к ноге янки. — Знаешь, Мелли, он тут все кровью зальет, пока я буду его тащить, — она обежала взглядом тонкую фигурку золовки. — Сними-ка свой пеньюар, я закутаю ему голову. Мелани немедленно покраснела. Скарлетт недовольно продолжила: — Ну, не будь дурочкой, я не стану на тебя смотреть. Я бы и сама сняла, но на мне ни панталон, ни нижней юбки. «И еще мне выходить на улицу», — добавила она про себя. Продолжая наливаться краской, Мелани, помедлив, стащила рваный пеньюар и кинула его Скарлетт, а сама поспешно прикрылась руками. Скарлетт мельком глянула на нее, с усмешкой думая: «Какое счастье, что я не настолько стыдлива!» Обмотав голову янки, Скарлетт наконец решительно взялась за его ногу и, отдуваясь, потащила тело к двери. Позже она немало удивлялась себе и тем силам, что откуда-то нашлись у нее, но в то утро ее хватило и на то, чтобы вытащить труп из дома, и на то, чтобы вырыть неглубокую могилу, и на то, чтобы свалить туда солдата, забросав его землей и сухой лозой. Конечно же, она не стала читать молитву над свежей могилой и подумала только, не станет ли призрак янки тревожить их по ночам. Мысль эта, впрочем, промелькнула да тут же исчезла, когда Скарлетт вернулась в дом. Мелани, стоя на коленях, вытирала пол лоскутным ковриком. Скарлетт какое-то время наблюдала за ней, потом снова вышла на улицу и вытащила из-под крыльца большой таз, в котором Присси обычно что-нибудь стирала. — Нам надо помыться, — сердито бросила она, поймав удивленный взгляд Мелани. — Ты вся в крови. И я, думаю, тоже. Она посмотрела на свои руки. Разумеется. Не ляжет же она такая в постель! Мелани покорно дождалась, пока Скарлетт натаскала воды из колодца, и тихо сказала: — Не стоит, дорогая, я вымоюсь завтра. Скарлетт сощурила зеленые глаза. — Лезь в таз, — непререкаемым тоном велела она, и Мелани, вздрогнув, опустила плечи. — Боже, Мелли, до чего же ты неповоротливая, — вздыхала Скарлетт, смачивая руки в холодной воде. — Ну же! Не будь глупой! Я ведь не мужчина, чтобы так меня бояться! Скарлетт говорила это, а сама думала, что даже будь она мужчиной, то все равно не захотела бы смотреть на обнаженную Мелани, которая так стеснялась своей наготы, что у нее даже слезы на глазах выступили. Она все отворачивала покрасневшее лицо и закрывала ладонями то грудь, то живот, пока Скарлетт уверенно обтирала ее, отмывая от чужой крови. Думала ли она, что однажды станет делать то, что всегда делали для белых господ чернокожие служанки? Разумеется, нет! Но она не думала и о том, что застрелит янки, а потом станет выволакивать его наружу! Мелани дрожала все больше, теперь уже, кажется, от холода, потому что колодезная вода никогда не бывала теплой. Обтереть ее было нечем, Скарлетт в последний раз провела ладонью по бледному и тощему бедру, стирая оставшуюся незамеченной подсохшую каплю крови. Она вдруг подумала, что Мелани, несмотря на свое недомогание, все же пришла, услышав выстрел. Не побоялась! Вероятно, стоило сказать ей за это «спасибо», но Скарлетт ограничилась тем, что с теплотой подумала о невероятном мужестве, присущем Мелани, да и всем Уилксам. Некстати вспомнился Эшли, Скарлетт сердито тряхнула головой. Где они, те мужчины, что должны были бы их защищать? Все говорили про войну, но вот же она — самая настоящая война! И где — в тылу! Не спрятаться от нее, не скрыться, и никто не спасет тебя от янки. — Иди, ложись, — сказала Скарлетт после того, как помогла Мелани натянуть остатки белья. Мелани же бессильно опустилась на ступеньку лестницы. Она выглядела такой несчастной и слабой, что у Скарлетт екнуло сердце. С каких это пор ей жалко Мелани? — Я тебя подожду, — сказала Мелани едва слышно, склонив голову так, что пряди волос закрыли лицо. Скарлетт недоуменно воззрилась на нее. А потом подумала, что Мелани, должно быть, не хочет случайно наткнуться на Уэйда или Присси — она ведь полураздета. С досадой фыркнув, Скарлетт склонилась над тазом и несколькими уверенными движениями обмыла себя: уж она-то не стеснялась. По крайней мере, теперь. Вода после Мелани чистой не была, но еще раз сходить к колодцу Скарлетт уже просто не смогла бы: усталость давала о себе знать все настойчивее. Скарлетт придирчивым взором окинула дом, проверила, все ли подтерто с пола, и, тяжело вздохнув, потащила таз на улицу. Она бы его оставила, если бы не была уверена, что окажется разбужена визгом Присси, которая, не бой Бог, в этом тазу еще и захлебнется от испуга. На улице было свежо. Выплеснув воду, Скарлетт еще немного постояла на крыльце, жадно вдыхая утренний воздух, не успевший разбавиться душным маревом. А потом, вспомнив про Мелани, нехотя вернулась в дом. — Идем, — сказала она. — Давай же. Я очень хочу спать. Скарлетт действительно хотела спать. И была уверена, что никакой янки ей не приснится. Она задула свечу и в проблеске приближающегося рассвета забрала со ступеньки револьвер. В окно заглядывала уползающая луна. Мелани неловко поднялась, одной рукой продолжая прикрывать обнаженную грудь. Она была очень бледной — и Мелани, и грудь, во всяком случае, та ее часть, что была доступна взору Скарлетт. Скарлетт ощутила, как сильно пальцы Мелани впились в ее плечо, и поморщилась. — Тебе есть что надеть? — поинтересовалась она угрюмо, потому что на самом деле ей очень хотелось оставить Мелани прямо здесь и отправиться в спальню, где можно растянуться на кровати и забыться спокойным сном. А у нее есть на это право — сегодня она спасла дом и всех, кто в нем! Мелани прикусила губу. — Д-да, — запнулась она, кивая. — Конечно, есть, милая. Она выжала из себя улыбку. Скарлетт отчетливо видела, что Мелани холодно и плохо. И она собиралась отвести ее к детям и оставить там. Определенно. По крайней мере, собиралась до того момента, как они дошли до спальни, за дверью которой Скарлетт ждало теплое одеяло. Свет почти догоревшей свечи отбрасывал повсюду тени. Мелани запнулась о половицу и едва удержалась, еще крепче схватившись за Скарлетт. Та скривилась, подумав, какой славный синяк станет ждать ее утром. А потом вдруг сказала, сама того от себя не ожидая: — Давай-ка я дам тебе что-нибудь накинуть. Мелани вызывала жалость. Скарлетт никогда не нравилось это чувство, но она уговаривала себя смириться: в конце концов, все они тут выживают как могут. И Мелани делает столько, сколько может делать. Иногда даже пытается перескочить через голову, вот как сегодня. Скарлетт передернулась, представив, сколько сил бы ей еще потребовалось, свались Мелани в обморок при виде мертвого янки. А если, не дай Бог, обморок бы случился на лестнице?! Нет-нет-нет, оставаться одна с Присси и детьми Скарлетт не намеревалась. При такой мысли у нее даже сердце застучало испуганно. Вот уж чего не хватало! Мелани устало присела на край кровати, пока Скарлетт бросилась к сундуку, в котором хранила одежду. Одежды было немного: янки разворовали все, до чего дотянулись, и женские наряды, разумеется, стороной не обошли. Скарлетт мрачно надеялась, что никому из их жирных жен ее прелестные платья впору не пришлись. А если и пришлись, то тут же расползлись по ниточкам. Ей становилось плохо от одной только мысли, что наряды, сшитые ее мамой, носит кто-то из этих... из этих! Скарлетт копалась в сундуке, все больше распаляясь от собственных мыслей, а когда, наконец, повернулась, то Мелани спала, пристроившись на краешке кровати. — Мелли! — раздраженно позвала Скарлетт, но ответа не получила. Пришлось подойти и потрясти ее. В ответ Мелани, даже не открыв глаз, тихо прошептала: — Милая Скарлетт, я сейчас встану, прости... И она действительно сделала попытку встать, но неудачную. Скарлетт со все возрастающим раздражением следила за Мелани, скрестив руки на груди. Да, она обещала Эшли заботиться о его жене. Но она не обещала заботиться о ней и днем, и ночью! — Мелли, ну же, — в конце концов, она потянула Мелани за руку, намереваясь помочь ей подняться, но, чуть привстав, Мелани тут же плюхнулась обратно. — Боже, Скарлетт, прости! — ее голос дрогнул. — Мне просто надо немного посидеть. Сейчас я приду в себя, обязательно! Она прикусила губу, глаза ее заблестели от слез. Скарлетт запрокинула голову и резко выдохнула. Час от часу не легче. И что теперь со всем этим делать? Она уперла руки в бедра, пристально следя за Мелани и ее попытками подняться. Внутри переливались волнами злость, досада и желание оставить все так как есть. Скарлетт очень устала. Настолько, что готова была... — Так, хватит! — решительно сказала она в итоге. Отошла от кровати, притворила дверь в спальню и, вернувшись, ткнула пальцем в ничего не понимающую Мелани. — Спи здесь сегодня. Мелани вспыхнула, глаза ее расширились. — Дорогая, но так ведь нельзя, — забормотала она, мотая головой. — Ты устала, и я... Она надежнее прикрыла грудь, на этот раз обеими руками. Скарлетт выдохнула, сердито думая, как сильно, должно быть, остыла постель. А потом, собрав последние силы, умудрилась надеть на Мелани свою старую рубашку: та была вся в прорехах, но лучше уж так, чем совсем ничего. — Забирайся! — велела Скарлетт, подталкивая Мелани лечь повыше. Уже понятно было, что всласть выспаться не получится. — Но... дети... — Мелани все еще пыталась храбриться. — Разве что ты отправишься к ним ползком, — отрезала Скарлетт, укладывая ее под одеяло. — У меня нет ни сил, ни желания тащить тебя. С ними Присси, я уверена, они втроем уж как-нибудь справятся. Мелани продолжала сопротивляться, а когда поняла, что Скарлетт не реагирует, свернулась под одеялом на самом краю кровати и лежала, едва дыша, словно боялась чего-то. Скарлетт же с удовольствием закрыла глаза и постаралась уснуть. Сделать сразу ей это не удалось, а потом она услышала... — Ты что, плачешь? — возмущенно поинтересовалась она, подняв голову, когда тишину спальни прорезали странные звуки. Мелани тут же всхлипнула: — Нет, что ты! — и плечи ее затряслись. Скарлетт с негодованием откинулась на подушку. Мало того, что она разрешила этой гусыне остаться, мало того, что она отмыла ее, хотя это не принесло ей никакой радости, так теперь еще и вот так вот?! О, Господи милосердный... — Почему ты плачешь? — все же спросила она, когда стало понятно, что у Мелани не слишком хорошо получается молчать. — Я совсем не плачу, — ответили ей дрожащим голосом. Скарлетт фыркнула. — А то как же! Будто я не слышу! Она повернулась к Мелани и уставилась ей в спину, сверля взглядом, надеясь, что это возымеет свое действие. И впрямь: Мелани всхлипнула еще раз, прерывисто вздохнула и, не оборачиваясь, сказала приглушенно: — Ах, Скарлетт, милая! Я просто представила, что могло бы случиться, не спустись ты вовремя... Боже мой, ведь тут дети! Как можно, как можно!.. И она окончательно разрыдалась. Скарлетт зло кусала губы и смотрела, как Мелани сотрясается под одеялом и, кажется, не собирается прекращать. Не столкнуть ли ее на пол? И почему ей в золовки досталась именно Мелани с ее слезами и стеснительностью? В этот момент Скарлетт не вспомнила, как совсем недавно восторгалась ее отвагой. — Хватит! — в итоге громко велела она. — Поплачешь завтра. Если вспомнишь, над чем. Мелани уткнулась лицом в подушку. — Наверное, не нужно мне было вытирать пол... — Не нужно было выходить на шум, — проворчала Скарлетт. Она еще немного полежала, прислушиваясь к чужому дыханию, потом резко придвинулась ближе и, чуть помедлив, угловато обняла Мелани. Зачем она это сделала? Должно быть, она и сама не отыскала бы ответ. Она просто сделала то, что наверняка должна была бы сделать добрая и заботливая сестра, каковой ее считала Мелани. Мелани же испуганно дернулась и затихла. Скарлетт с удовлетворением отметила, что рыдания прекратились. — Холодно тут, — мрачно сказала она, совершенно не оправдываясь. — Ты и так насквозь больная, куда уж еще. И осторожно прижалась грудью к тощей спине, рукой обхватывая Мелани за талию. Мелани все еще не шевелилась и даже, вроде бы, не дышала. Скарлетт закрыла глаза и принялась считать овец, но вместо них через изгородь почему-то перепрыгивали мертвые янки. Скарлетт все считала их и считала, а когда утомилась, то подумала отчего-то: Господи, ведь ей всего девятнадцать лет... Всего девятнадцать! С этой мыслью она и провалилась в сон. Наутро Мелани рядом не оказалось, и Скарлетт с наслаждением поспала еще немного, а когда проснулась вновь, то в голове было пусто и хорошо. Приличные леди не убивают людей, а уж если такое случается, то они не думают над этим — наверняка именно так рассудила бы мама, и Скарлетт, успокоив себя такими размышлениями, быстро умылась, оделась и спустилась вниз. На кухне Присси ахала и охала, слушая неторопливый рассказ Мелани о том, как среди ночи к ним во двор пришла лошадь под седлом, которую они и привязали сразу же, чтобы она не вздумала уйти обратно. Что Присси, что Уэйд, оба слушали, раскрыв рты, и Скарлетт усмехнулась, про себя подивившись тому, как складно Мелани умеет врать. — Я поеду в Мэйкон, — сказала она Мелани, отойдя вместе с ней в сторону. — Может, удастся там купить что-нибудь. Мелани встревоженно посмотрела на Скарлетт. — Не надо, Скарлетт, — попросила она. — Вдруг... — она поджала губы. — Вдруг их тут много в округе. Она выделила голосом слово «их», будто боялась произнести вслух «янки». Скарлетт неприятно хохотнула. — И что же теперь? — резко поинтересовалась она. — Ждать до второго пришествия? Она не намеревалась сидеть взаперти из-за подобной угрозы! Скарлетт успела позабыть, что и сама ночью переживала, как бы не попасть под ружье дружкам забравшегося в дом солдата. Сегодня же, при свете дня, она уже ничего не боялась. Мелани ласково погладила ее по руке. — Дорогая, у нас пока есть еда, — она улыбнулась. — Давай выждем пару дней, — взгляд ее был спокойным. — Согласись, не очень хочется, чтобы нас ограбили, учитывая, какой ценой нам достались деньги. Скарлетт фыркнула. Мелани, конечно, была права, вот только соглашаться с ней не хотелось. Тем не менее, Скарлетт пообещала, что в ближайшее время никуда не денется и даже отвела лошадь на задний двор, чтобы никто не увидел ее издалека. А вечером, когда все уснули, позволила себе вместе одного глотка виски два. На следующий день Скарлетт тоже осталась дома, но не потому, что вновь поддалась уговорам Мелани. Ретт Батлер появился в Таре, и Уэйд с радостным кличем ворвался в дом незадолго до полудня. — Тише, тише, ты весь пыльный! — поморщилась Скарлетт, пока мальчишка кружился на кухне, а потом вдруг сердце екнуло. — Он приехал! — кричал Уэйд. — Он приехал! «Боже мой, Эшли!» — резко поднялась Скарлетт. Судя по вытянувшемуся лицу Мелани, она подумала то же самое. Вдвоем, едва не столкнувшись в дверях, они выбежали из дома, и Скарлетт даже готова была разделить с Мелани эту радость, если бы... Если бы не увидела, что совсем не Эшли белозубо улыбается им, сняв шляпу. — Мистер Батлер, вы живы! — очень ровно, хоть и приветливо, проговорила Мелани, и по ее тону угрюмая Скарлетт поняла: они обе не слишком-то рады неожиданному гостю. Понял это Ретт или нет, но вида в любом случае не показал. Он привез им хлеба и сыра — столько, сколько они давно уже не видели, а Уэйду — леденец, который тот тут же засунул за щеку и принялся грызть. Присси белому «жентмуну» не обрадовалась, проворчав что-то насчет того, что и так есть нечего, а тут еще и он... Скарлетт же, поразмыслив, решила обернуть дело в свою пользу. И сразу же после обеда прямо спросила Ретта, может ли он привезти им еду. Не бесплатно, разумеется. Ретт приподнял брови. — Отыскали клад, дорогая Скарлетт? — поинтересовался он с ухмылкой. Скарлетт надменно вскинула подбородок. — Даже если и так, вряд ли вас это касается, мистер Батлер. — О, разумеется, меня это касается, — мягко и с улыбкой возразил Ретт, но глаза его остались серьезными. — Я же не хочу попасться солдатам с чем-нибудь ворованным. — Я не прошу вас продавать фамильные драгоценности! — прошипела Скарлетт. — Я говорю о деньгах! И она вытащила кожаный кошелек. Ретт ощупал его взглядом и снова посмотрел на Скарлетт. — Откуда он у вас? — он больше не улыбался. Скарлетт хмыкнула. — Не ваше дело. Так вы привезете еду? Уж его-то, если возьмутся грабить, то сперва хорошенько подумают! Ретт привез. Столько еды, что Скарлетт ела, и ела, и ела, пока у нее не заболел живот. А потом ее вытошнило, и она утирала рот и плакала, думая, сколько же еды не пошло впрок. Ретт остался еще на пару дней, и все это время он о чем-то толковал с Мелани. Скарлетт пыталась подслушивать, но Ретт, будто зная, что она так и станет делать, намеренно уводил Мелани из дома и гулял с ней по полям, совершенно не боясь жгучего солнца. После первого разговора с ним Мелани заперлась в комнате и не желала никого пускать, а Скарлетт скреблась в дверь, мучимая дурными предчувствиями. Потом бросилась к Ретту, растапливающему камин. — Что вы ей наговорили? — закричала она, топая ногой. Ретт прищурился. — Ничего, о чем бы вам следовало знать, дорогая Скарлетт. И, как бы Скарлетт ни кричала на него, как бы ни упрашивала, он не проронил ни слова. Мелани же вышла наутро и привычно улыбалась, хотя Скарлетт и видела, какие грустные и заплаканные у нее глаза. Но сердце ничего не подсказывало. Ретт еще пару раз съездил в Мэйкон, привез еды и сказал, что в городе все спокойно. Скарлетт, припасшая пару золотых долларов, довольно кивнула: значит, можно будет и ей съездить. Вот только улучит момент. Засиделась она на одном месте, ох, засиделась! Ей бы потанцевать, ей бы посмеяться! Но Мелани ходила грустная, Присси все восторгалась мастером Реттом, накормившим их досыта, и последнее очень злило Скарлетт: это ведь она достала деньги! И не появись Ретт, добралась бы она до Мэйкона. Но что уж теперь... Ретт не появлялся больше до самой глубокой осени, когда все запасы с огорода, разведенного Присси, практически подошли к концу. К счастью, Скарлетт, взявшая в привычку ездить в Мэйкон, пару раз разрешала себе принять участие в покерных схватках. При жизни Эллин она бы никогда не решилась на такое — «Леди, дитя мое, помни, ты леди!» — но Эллин рядом не было, а навыки игры в покер, полученные от отца, никуда не делись. Как и война, заставляющая потуже затягивать пояса. Скарлетт не сильно рисковала, всегда ставя на кон меньше, чем имела при себе, и пока что ей везло. Даже тогда, когда она, довольная выигрышем, наткнулась на улице на двух мрачных громил: им явно не понравилось, что кто-то увел деньги у них из-под носа. Вот тогда Скарлетт и возблагодарила небеса за то, что всегда теперь носила при себе пистолет Чарльза. Скарлетт надеялась встретить в городе старых знакомых, которые рассказали бы ей, куда отправились О’Хара, но надежды ее продолжали оставаться надеждами, не перерастая ни во что большее. За несколько месяцев рвение Скарлетт в этом вопросе приутихло, она привыкла думать о семье как о тех, кто теперь просто живет слишком далеко от нее. В самом деле, они ведь не умерли. Однажды она с ними обязательно встретится вновь! В Мэйконе не было ни балов, ни танцев, ни чего-нибудь еще, чего так страстно жаждала подвижная Скарлетт. Она сшила бы себе новое платье, нашла бы туфельки, пусть только кто-нибудь пригласил бы ее на танец! Но в городе жило четыре калеки да старые сплетницы, всякий раз принимавшиеся обсуждать — и осуждать — Скарлетт, едва та появлялась на горизонте. Дома же оставались грустная Мелани, не в меру подвижный Уэйд и болтливая Присси. Скарлетт не могла отыскать себе места и потому продолжала ездить туда-сюда, надеясь, что однажды что-нибудь изменится. Но пока что менялась только погода. Зима пришла быстро, не дав осени нагуляться. Задули ледяные ветры, и Скарлетт только вздохнула облегченно, радуясь, что успела запастись достаточным количеством дров: кто бы знал, как она едва не отрубила себе ногу, когда только училась держать в руках топор. Колодец пока держался, но Скарлетт, понятия не имея о том, что может случиться с водой, на всякий случай наполнила все емкости в доме и велела Присси топить камин еще и на кухне. Негритянка ныла, убеждая хозяйку, что не справится, но Скарлетт пригрозила урезать ей порции. Мелани встала было на сторону рыдающей служанки, напомнив, что Присси занимается детьми, тогда Скарлетт предложила урезать порции ей, чтобы вернуть положенное Присси. За те слова Скарлетт потом много раз было стыдно. А еще ей было стыдно за то, что Мелани согласилась, и какое-то время Скарлетт добросовестно клала ей на тарелку вдвое меньше горошин, чем себе или Уэйду. Уэйд хмурился и спрашивал мать, почему она так делает, но Мелани всякий раз останавливала его, переводя разговор на что-нибудь другое. Наконец Скарлетт заметила, что от Мелани осталась одна только тень, и спохватилась. Она даже разменяла одну из своих золотых монет и тем же вечером устроила небольшой пир, соврав, что нашла деньги по дороге в Мэйкон. Ей поверили все, даже крошка Бо. Кроме Мелани, которая не хотела есть. Скарлетт, начавшая к тому времени испытывать невыносимые муки совести, буквально заставила ее проглотить несколько ложек консервного супа, а дальше дело пошло веселее. На следующий день Скарлетт уже всем отмеряла поровну еды, и мало-помалу душевное равновесие вернулось к ней. Зато беда подкралась с той стороны, откуда не ждали. Мелани заболела. Она кашляла днем и ночью, и вот уже начал подкашливать и Уйэд. Встревоженная Присси заявила, что лучше бы мисс Мелли перешла спать в другую комнату. Мелани так и поступила, и все наладилось бы, потому что лекарство Скарлетт привезла, но грянули настоящие холода. Такие, что вода стала мерзнуть даже там, где усиленно топились камины. А в комнате Мелани и вовсе было дико холодно из-за плохо закрывающегося окна. Мелани кашляла и чахла день ото дня, Скарлетт, спящая практически без одеяла, довольно скоро устала слушать уговоры совести. — Поживешь у меня, — хмуро сказала она однажды вечером после того, как Мелани несколько минут не могла прекратить кашлять. Мелани покачала головой. Она сидела в потрепанном кресле, протянув ноги к камину, и зябко куталась в большую дырявую шаль. — Не стоит, Скарлетт, я не хочу тебя стеснять. Судя по всему, она снова стеснялась. Глупая дурочка! Чего теперь им надо стесняться? После всего, что они пережили вместе! — Ты меня стеснишь, если умрешь, — без обиняков сообщила Скарлетт. — Хочешь бросить меня одну с тремя детьми? Присси, играющая с Уэйдом, вскинулась: — А третий-то кто, мисс Скарлетт? Мелани добродушно усмехнулась и снова кашлянула. Скарлетт в упор смотрела на нее. Словно ждала ответа, а не решила уже все. Может, и ждала. — Хорошо, дорогая, — кивнула Мелани. — В конце концов, мы можем перетащить туда диван, на котором я с удовольствием буду спать. Разумеется, Скарлетт не собиралась надрываться. Кроме того, она помнила, что Мелани занимает мало места. Тем же вечером она поплотнее укутала ее одеялом, а сама забралась под второе. Пощупала у Мелани лоб. Жар, если и был, то весьма незначительный. — Спасибо, дорогая, — признательно проговорила Мелани, поймав руку Скарлетт и прижавшись к ее ладони сухими губами. Скарлетт хотела отстраниться, но почему-то не сделала этого. — За что? — пробурчала она. Мелани улыбнулась ей. — Ты так добра ко мне. И к малютке Бо. Скарлетт закатила глаза. «Это все потому, что Эшли просил меня об этом!» — сказала она себе вот уже в который раз. В последнее время ей часто приходилось вспоминать об этой его просьбе. — Спи, — грубовато велела она и отвернулась, почти мгновенно засыпая. Проснулась же оттого, что кто-то гладил ее щеку обжигающей ладонью. Успела ли она вообще уснуть? — Мелли, — зевая, позвала Скарлетт. — Что ты?.. — Мистер Батлер сказал мне, что Эшли умер, — отозвалась Мелани откуда-то из темноты. У замершей Скарлетт екнуло сердце, но совсем не так сильно, как можно было ожидать. Словно то, что сказала сейчас Мелани, уже было старой новостью, с которой хватило времени смириться. Мелани продолжала гладить ее по щеке, и ее рука была очень горячей. Скарлетт подумала, что у нее жар. Определенно. — Надо бы остудить тебя, — произнесла она, поднимаясь, но Мелани схватила ее за плечо и уложила обратно. Подивившись невесть откуда взявшейся силе, Скарлетт легла. — Эшли умер, — настойчиво повторила Мелани. Скарлетт готова была ударить ее, но вместо этого вдруг сказала: — Я знаю, — он помедлила и накрыла ладонью пальцы Мелани. — Я знаю, Мелли. Она действительно знала. Откуда? О, это стало известно ей еще в тот день, когда после разговора с Реттом Мелани плакала у себя в комнате и не хотела никого видеть. Тогда Скарлетт лишь мельком подумала о смерти Эшли, решив, что Мелани скажет ей, если это так. Мелани не сказала. И все же где-то внутри, под сердцем, Скарлетт знала: Эшли умер. Только сейчас она смогла задать себе вопрос: а почему же она не оплакала его? Почему не билась в рыданиях, не взывала к небесам, не желала со всей страстью умереть сама? Быть может, оттого, что вокруг было слишком много проблем? А Эшли оказался слишком далеко? Или, возможно, она уже давно смирилась с тем, что не увидит его? У Скарлетт не было ответов, но вот беда: она и вопросы-то не хотела себе задавать. Эшли давно стал чем-то далеким. И ей было бы жалко кормить его, если бы он сейчас явился в Тару. Скарлетт прислушалась к себе, к своим ощущениям. Но все было спокойно. Только что-то далекое проронило внутри слезинку. Любовь к Эшли внезапно явилась чем-то вечным и ровным. Скарлетт не думала больше, что станет страдать по нему. Перед ней стояли насущные вопросы, занимающие ее гораздо больше, чем некогда идеальный Эшли. Как же так получилось, что она почти забыла о нем? Мелани все гладила и гладила ее щеку, и Скарлетт начало это раздражать. Она отстранилась и отвернулась, ложась на подушку с открытыми глазами. Ретт сказал про Эшли не ей. Он сказал Мелани. Вот что на самом деле задело Скарлетт. Вот почему она еще полночи не могла заснуть и лежала, слушая тяжелое дыхание Мелани и ее надсадный кашель. Они больше не говорили про Эшли после той ночи. Мелани лихорадило, и Скарлетт старалась держаться от нее подальше, тем не менее ложась всякий раз с ней в одну постель. Но, видимо, организм Скарлетт был крепок, потому что она так и не заболела, в то время как и Присси, и Уэйд получили свою порцию кашля и температуры. Когда Мелани поправилась, холода кончились, наступила оттепель, и Скарлетт снова начала ездить в Мэйкон, а Мелани вновь начала ночевать с детьми. Как-то раз, вернувшись из города, Скарлетт с удивлением обнаружила чужую лошадь, привязанную у крыльца. А на кухне, раздавая Присси ценные указания по готовке, стоял довольный Ретт Батлер. — Мистер Батлер, — холодно проговорила Скарлетт, останавливаясь в дверях и стаскивая перчатки. — Какими судьбами? Ретт блеснул глазами. — Вот решил проверить, как вы тут, — он подошел и, склонившись, без спроса поцеловал Скарлетт в щеку. Та стоически вытерпела этот поцелуй и процедила недовольно: — Привезли еще какие-нибудь известия? Эшли внезапно оказался жив? Она с удовлетворением отметила удивленный взгляд мужчины и кивнула. — Я знаю, да. Ретт хмуро хмыкнул. — Пытали миссис Уилкс? Скарлетт гневно встряхнула волосами. — Она сказала мне сама! Судя по выражению лица, Ретт не поверил. Но Скарлетт не собиралась его убеждать. — Надолго вы к нам? — из вежливости спросила она, надеясь, что услышит только то, что хочет. Присси, греющая уши, неловко громыхнула кастрюлей. Ретт посмотрел на нее так, что служанка поспешила покинуть кухню. Скарлетт сцепила пальцы. В последнее время Ретт и мысли о нем раздражали. Скарлетт была благодарна ему за то, что он вывез их из Атланты, за то, что съездил тогда в Мэйкон и привез еды, но... Но его не было рядом в любое другое время. Как и всех остальных мужчин. Рядом со Скарлетт была только Мелани. В самые тяжелые дни и ночи. Ретт скрестил руки. — Повидаюсь с миссис Уилкс и уеду, — спокойно сообщил он. — Где она, кстати? Скарлетт пожала плечами. — Я уезжала в Мэйкон. Вероятно, она с детьми. Ретт приподнял брови. — И часто вы так ездите в Мэйкон? — хмыкнул он. Скарлетт разозлилась. Какое право он имеет задавать ей такие вопросы?! — Не ваше дело, мистер Батлер! — воскликнула она. Ретт усмехнулся вновь, блеснув белыми зубами. — Вы отлично устроились, моя милая, — насмешливо сказал он. — Завели себе покорную жену, как я погляжу. Скарлетт мгновенно вспыхнула от его слов, хотя и не сразу поняла их смысл. Ретт все смотрел на нее, не говоря больше ничего, и Скарлетт молчала тоже. В чем он пытается обвинить ее? В том, что с детьми надо кому-то сидеть, а у Мелани это получается лучше? В том, что кому-то надо зарабатывать деньги, а у Скарлетт это получается лучше? Громыхнула входная дверь. Должно быть, это пришла Мелани. И верно: вот ее оживленный голос разнесся по дому. В тот же момент Скарлетт трусливо сбежала и бежала до самой своей комнаты, где упала на кровать, слыша, как сильно стучит в ее ушах. Как Ретт посмел сказать ей такое?! Что он имел в виду? Как вообще он смеет судить о том, о чем ничего не знает?! Скарлетт сидела в спальне до самой темноты. Только тогда она услышала, что Ретт уезжает, и крадучись спустилась вниз. На кухне дрожащими руками достала бутылку с виски и, давясь и кашляя, сделала целых три глотка. В голове моментально зашумело еще сильнее. Слова Ретта отчего-то задели Скарлетт за живое. Она все силилась и никак не могла понять, что же именно ее так тревожит. А потом, выпив еще немного, заставила себя просто выбросить все это из головы. «Я подумаю об этом завтра», — легкомысленно решила она и кивнула. В самом деле, Ретт Батлер всегда много говорил. И мало делал. Всю ночь Скарлетт спала крепко, а ранним утром выскользнула из дома так, чтобы ненароком не столкнуться ни с Присси, ни с Уйэдом, ни с Мелани. Особенно с Мелани. Скарлетт гнала лошадь по направлению к Мэйкону и не оборачивалась, хотя поначалу ей казалось, что кто-то окликает ее. Она не простилась вчера с Батлером и, признаться, затаила на него крепкую злобу. Вот уж кому-кому, а ему бы следовало и помолчать! Скарлетт фыркнула и пригнулась, когда порыв ветра бросился в лицо. Шляпка едва не слетела, но она успела прихватить ее в последний момент. До Мэйкона ехать было еще долго, а Скарлетт уже не хотела ни о чем думать. Особенно о том, что вечером придется возвращаться. Город встретил ее шумным оживлением. Привязав лошадь возле старого здания банка, Скарлетт влилась в толпу, спрашивая прохожих: — Что происходит? — Пленных ведут! — радостно ответил ей какой-то потный усатый мужчина в заштопанном сюртуке. Скарлетт содрогнулась, не разделяя радости. Она бы предпочла больше никогда не встречаться с янки. Пальцы на правой руке непроизвольно согнулись, словно держали револьвер, и Скарлетт охнула, с ужасом понимая, что забыла оружие дома. Мгновенно ощутив себя раздетой, она пригнула голову и принялась выбираться из толпы. Ее же толкали обратно, не позволяя вырваться, и в итоге, невзирая на отчаянное сопротивление, Скарлетт оказалась у самой дороги, по которой, взметая подметками пыль, вяло передвигались янки. Их синие мундиры были заляпаны грязью, в прорехах штанов виднелись бледные тощие ноги. Скарлетт не хотела смотреть, но закрывать глаза было бы глупо, поэтому она набрала воздуха в грудь и обернулась. Первый же янки столь сильно напомнил ей того, кто покоился теперь на заднем дворе, что она даже отшатнулась. Кто-то подхватил ее, не давая упасть, и проорал на ухо, перекрывая ликование горожан: — Не горюй, милочка, близка наша победа! Все твои родные погибли не зря! Скарлетт сердито вырвалась из ненужных объятий и снова посмотрела на того янки, что так ее всполошил. Никакого сходства, разумеется! Просто такой же мощный. И в такой же форме. Вот и все. Не о чем переживать. Кто-то бросил в янки гнилой помидор. Тот размазался по обветренному лицу солдата, заставив его вздрогнуть и утереться. Вздрогнула и Скарлетт: от негодования. Как смеют они выбрасывать еду?! Ей захотелось повернуться и накричать, но она осталась стоять, как была, и смотреть. Только после того, как прошли все пленные — слава Богу, их было не так уж много, — Скарлетт удалось пробраться к лошади, и там она обессилено повисла на поводьях, унимая бешено стучащее сердце. Сегодня люди отчего-то пугали ее, и надо же было случиться такому, что и возвращение домой пугало ее не меньше. Там придется говорить с Мелани, а при мысли об этом у Скарлетт пересыхало в горле. Будто бы замечание Ретта как-то задело ее! Словно его укор был справедливым! Скарлетт выпрямилась, гневно сверкая зелеными глазами. Надо запретить Ретту появляться в Таре. Пусть он не думает, что может говорить все, что угодно, а потом улыбаться, как ни в чем не бывало! — Ха! — Скарлетт уперла руки в бедра и упрямо сжала зубы. А что он такого сказал-то? Ведь если подумать, то ничего. Мелани — жена? Грешно шутить над вдовой, но это же Ретт, он может и не такое! Успокоив себя тем, что глупые слова не стоит принимать близко к сердцу, а Мелани и вовсе не стоит ничего говорить, Скарлетт до самого вечера оставалась в Мэйконе, играя в покер. Умудрившись заработать вдвое больше того, что привезла с собой, Скарлетт с хорошим настроением вышла на улицу и, запрокинув голову, всмотрелась в темнеющее небо. Звезды только-только начали появляться и пока были лишь бледными и практически незаметными точками. Скарлетт скользила по ним взглядом, ища знакомые созвездия, потом встряхнула волосами и задорно поправила шляпку. — Пусть я играю в покер, мама, — сказала она вслух, — но я все еще леди! Ведь шляпка при ней! В Таре было тихо. По-прежнему непривычно тихо, потому что Скарлетт никак не могла отвыкнуть от воспоминаний о галдящих по вечерам неграх и стуке пролеток, в которых приезжали к Джералду и Эйлин друзья и соседи. Ей постоянно казалось, что вот еще немного — и снова засмеются близнецы Тарлтоны! Или Сьюлин с Кэррин затянут песни, как это бывало не раз. Вот и сегодня, соскочив с лошади, Скарлетт невольно прислушалась, вытягивая шею: а вдруг? Но только тишина, разбавляемая ветром, отозвалась на ее мысли. Настроение моментально упало, Скарлетт поддернула юбки и широким шагом направилась к дому. Уже на крыльце она вдруг остановилась, прерывисто втянула носом воздух и села на ступеньку. К горлу подступил ком, глаза увлажнились, Скарлетт сердито вытерла их ладонью. Воспоминания нахлынули такой лавиной, что никак ее было не остановить. Скарлетт могла только сидеть, полуприкрыв глаза, пока перед ней мелькало прошлое: все еще яркое, все еще живое. Вспомнился смех отца, улыбка матери согрела сердце, а сестры вдруг почудились самыми близкими людьми во всем мире! Скарлетт всхлипнула, уже не скрываясь, и только и услышала, как позади мягко скрипнула дверь, и раздались быстрые шаги. — Милая, почему ты здесь? — спросила Мелани, склоняясь. — Тебе нехорошо? Скарлетт было очень хорошо, пока не пришла эта... эта! — Все в порядке, — сквозь зубы зло отозвалась Скарлетт, стараясь повернуть лицо так, чтобы его не было видно. Мелани, чуть помедлив, осторожно присела рядом. Ее рука легла Скарлетт на колено, обтянутое юбкой. Пальцы чуть сжались. — Скарлетт, дорогая... Скарлетт шумно втянула носом воздух. Совсем некстати вспомнился Ретт с его несправедливыми словами. Хотелось крикнуть: «Ну, что ты сидишь?! Возьми лошадь, съезди в Мэйкон, развейся! Я дам тебе денег, просто сделай так, чтобы с лица этого наглеца исчезла ухмылка!» Скарлетт знала, конечно, что Мелани никуда не поедет: в Таре не осталось женских седел. Сама Скарлетт никаких мучений по этому поводу не испытывала, но Мелани совсем другое дело. Мелани всегда была другой, и это всегда раздражало. Она раздражала. И Скарлетт могла только раз за разом напоминать себе о том, что обещала Эшли. Эшли, который теперь не вернется никогда, а это значит... Господи, это значит, что Мелани вечно будет стоять за плечом! Она вечно будет чего-то бояться, стесняться и сидеть дома! А Скарлетт всегда придется возвращаться и заботиться, потому что некому теперь забрать эту гусыню и ее птенца! Потому что Эшли посмел умереть! Из груди Скарлетт вырвалось глухое рыдание, и Мелани, истолковав его по-своему, поспешила обнять Скарлетт. Ее объятие было невесомым, и все же его ужасно хотелось сбросить. — Милая, не плачь... Все будет хорошо. Твои родные обязательно вернутся сюда, а мы их дождемся. Вот только кончится война... Скарлетт от этих слов только сильнее разрыдалась. «Да как же ты не понимаешь, идиотка! — хотелось закричать ей. — Я плачу не по ним! Я плачу по своей загубленной жизни, которую ты продолжаешь губить!» Но она только все плакала и плакала, склонив голову на плечо Мелани, а Мелани гладила ее по голове и целовала волосы, шепча что-то утешительное. А потом отвела в спальню и помогла раздеться. Скарлетт сидела на краю кровати и шмыгала носом, думая, что сейчас уж точно не выглядит как леди, с красным-то лицом, а Мелани стояла перед ней на коленях и ласково обтирала руки влажным полотенцем, смывая дорожную пыль. Скарлетт смотрела на нее, долго смотрела, а потом сказала вдруг: — У нас есть деньги, Мелли. Давай купим тебе дамское седло, чтобы ты могла ездить в Мэйкон. Мелани подняла на нее ясные удивленные глаза. — Зачем мне туда ездить, Скарлетт? Она была такой искренней в своем удивлении, что Скарлетт снова разозлилась. — Ты не хочешь пообщаться с людьми? — сердито поинтересовалась она, отбирая у Мелани полотенце и принимаясь самостоятельно обтирать шею и грудь. — Тебе не хочется посмотреть, что там и как? Мелани покачала головой, оставаясь на коленях. — Мне и здесь неплохо, дорогая, — улыбнулась она. — Да и как же я оставлю малютку Бо и Уэйда? — У нас есть Присси! — возмущенно напомнила Скарлетт. У нее в голове не укладывалось, как можно жертвовать собой ради детей, за которыми все равно присмотрят и которых не забудут накормить! А если забудут, так мало не покажется! Благо, корова все еще жива и молоко дает исправно! Мелани поднялась, отряхивая подол платья. Скарлетт следила за ней, продолжая обтираться полотенцем. А потом Мелани сказала: — Я обязательно подумаю над этим. — Уж подумай, — буркнула Скарлетт и полночи ворочалась, не в силах заснуть от возмущения. Она даже готова была купить седло, совершить абсолютно ненужную трату! А Мелани вздумала кокетничать и отказываться! Подумать только! Седло Скарлетт все-таки купила — через неделю. Когда посчитала, что дала Мелани достаточно времени для раздумий. Купила и привезла, а войдя в дом, кинула в кресло напротив того, в котором за шитьем сидела Мелани. Та подняла взгляд. — Вот, — отчего-то смутилась Скарлетт, будто и не говорила себе всю дорогу, что в оправданиях не нуждается. — Я обещала. Мелани светло улыбнулась и, отложив шитье, встала. Ладонью провела по седлу, будто проверяя, достаточно ли оно гладкое. Затем повернулась к застывшей в ожидании Скарлетт. — Не стоило тратиться, дорогая. — Конечно, не стоило, — резко сказала Скарлетт, отступая на шаг для того, чтобы Мелани не вздумала сейчас трогать ее. — Но я уже потратилась. Будь добра... Она не договорила, надеясь, что и так понятно, что имеется в виду. Мелани тихонечко вздохнула и покачала головой. — Спасибо, — сказала она, улыбнувшись, и протянула руки. Скарлетт, чуть поколебавшись, приняла предложенные объятия, вся сжавшись, словно прикосновение Мелани могло оказаться ядовитым. А потом быстро отстранилась, проговорив: — Мне нужно переодеться! Только в спальне Скарлетт выдохнула. А потом рьяно отругала себя за то, что слова Ретта подстегнули ее делать неразумные вещи. Не на седло для Мелани она копила деньги, конечно же, нет! Она планировала купить еще одну лошадь, а вместе с ней и плуг, чтобы можно было возделывать землю. Они посеяли бы хлопок — первые из всех после этой мерзкой войны! А потом ездили бы в Мэйкон его продавать, и вот уж тогда можно было бы прикупить и телегу, и седло, и пару новых платьев! Скарлетт с головой накрылась одеялом, в сновидениях своих уносясь в будущее, в котором она снова танцевала бы на балах, кружилась бы в объятиях высоких и красивых кавалеров, и все бы восторгались ею, и у нее были бы атласные перчатки, и она улыбалась бы, и все бы любовались ее ямочками, и Мелани бы... Скарлетт вскочила, задыхаясь. Ночная рубашка оказалась насквозь пропитана потом, а в голове обрывками всплывал сон, в котором Мелани танцевала вместе со Скарлетт, и никто больше не приглашал их на тур вальса, словно не хотел разлучать. Встряхнув спутавшимися волосами, Скарлетт встала и открыла окно. Прохладный ночной ветерок коснулся ее пылающих щек. Скарлетт молча стояла, не шевелясь, и думала, каков все же подлец этот Ретт Батлер. Обронил пару слов — и уехал, а она теперь мучается! Ох, найти бы его да высказать все!.. По иронии судьбы через пару дней Скарлетт столкнулась с Реттом в Мэйконе: он как раз покупал ту лошадь, на которую она давно нацелилась. Негодование бурей взыграло в сердце, и Скарлетт, не отдавая себе отчета, метнулась к Ретту, издалека крича ему: — Не смейте! Не смейте покупать ее! И продавец, и Ретт с удивлением обернулись. Скарлетт добежала до них и остановилась, сверкая глазами. Ретт тут же вежливо улыбнулся ей и приподнял шляпу. — Мисс О’Хара, — преувеличенно любезно сказал он и сделал знак продавцу, тот послушно отошел в сторону. — Какими судьбами? — он поискал вокруг взглядом. — Я так смотрю, миссис Уилкс снова оставлена за главную в Таре. Он усмехнулся себе в усы, и Скарлетт чуть не задохнулась от негодования. Да что он себе позволяет, в конце-то концов! Это ее лошадь! Она должна ее купить! Она! И почему, в конце-то концов, он не называет ее миссис Гамильтон! К Мелани он помнит, как обращаться! Скарлетт торопливо отстегнула от пояса мешочек с деньгами и, подойдя к продавцу, бросила ему. — Вот! — заявила она непреклонно. — Я покупаю эту лошадь! И она взялась за поводья, как бы говоря «Никто не смеет отбирать ее у меня!» Это были все деньги, что Скарлетт накопила за прошедшее время. Она намеревалась подкопить еще, чтобы не остаться совсем нищей, но Ретт вынуждал ее играть по-другому. Продавец сунул нос в мешочек, потом вздохнул, покачал головой и протянул его обратно Скарлетт. — Увы, эта лошадь продана. Скарлетт задохнулась от негодования и, резко обернувшись, натолкнулась взглядом на насмешливое лицо Ретта. — Вы!.. Вы!.. — Она никак не могла подобрать подходящих случаю — и леди! — слов. Ретт же просто стоял и притворялся заинтересованным, словно и сам не мог догадаться, что ему хотят сказать. Наконец, так и не сумев облечь в форму всю свою досаду и злость, Скарлетт с размаху бросила Ретту поводья и, развернувшись на каблучках, гордо зашагала прочь. И все было бы хорошо, если бы не камень, подвернувшийся под ногу. Ойкнув от боли, пронзившей щиколотку, Скарлетт покачнулась, взмахивая руками в надежде уцепиться хоть за что-нибудь. Этим чем-нибудь оказался Ретт Батлер, невесть как умудрившийся оказаться рядом. — Осторожнее, дорогая, — мягко проговорил он, поддерживая ее под локоть. Скарлетт закусила губу так, что боль в ней почти отвлекла ее от боли в ноге. — Отпустите меня! — велела она резко, но Ретт даже не подумал послушаться. Он довел ее до лошади, на которую Скарлетт теперь не смогла бы взобраться сама и, ни слова не говоря, подсадил в седло. Едва не плача от боли и унижения, Скарлетт мгновенно пустила лошадь вскачь, ахая от тряски и уже не сдерживая слез. Подумать только! А ведь день так хорошо начинался! Скарлетт не запомнила, как добралась до Тары: поездка слилась для нее в одну сплошную больную мглу, из которой она выбралась только тогда, когда лошадь остановилась возле крыльца. Вышедшая Мелани с тревогой всмотрелась в бледное лицо Скарлетт и поспешила подойти. — Что случилось? — Случился Ретт Батлер! — сквозь зубы процедила Скарлетт, прикидывая, как же слезть так, чтобы не встать на больную ногу. В итоге, едва очутившись на земле, она тут же вскрикнула от новой боли и села прямо на землю, не думая, как сильно испачкается платье. — Ах, Мелли, — тоскливо проговорила она, не глядя на золовку. — Я хотела купить нам вторую лошадь. Но догадайся, кто купил ее первый? Скарлетт зашарила у себя на поясе, ища мешочек с деньгами, и похолодела, когда не нашла его. Господи! Неужели?.. Еще и это! Совершенно обессилевшая от свалившихся неудач, Скарлетт всхлипнула, закрывая лицо руками. Как же она могла потерять его! Это ведь были все их деньги! Проклятье! Мелани присела рядом на корточки, сочувственно коснулась ладонью плеча Скарлетт. Скарлетт потрясла головой, не отнимая лица от ладоней. — Я копила деньги, Мелли, — уныло и приглушенно сказала она. — А этот... Ретт просто пришел и забрал лошадь. И к тому же я потеряла доллары, когда подвернула ногу. Она не планировала сознаваться в этом Мелани, но признание само легло на язык. Ни слова не говоря, Мелани обняла ее, и Скарлетт внезапно позволила ей сделать это безо всяких мыслей о том, чтобы вырваться. Она даже не напряглась, а напротив — расслабилась, словно прикосновения Мелани могли забрать все плохое, что случилось за день. Мелани жалела ее, а Скарлетт сейчас очень нужно было, чтобы кто-нибудь ее пожалел. Они долго сидели на земле, обнявшись, пока стук копыт не заставил их вскочить. Вернее, вскочила Мелани, а Скарлетт, попытавшаяся последовать за ней, повалилась обратно со стоном. К счастью, всадник оказался всего лишь Реттом Батлером, и, несмотря на то, что Скарлетт совершенно не желала его видеть, она обрадовалась, что это был он, а не кто-нибудь другой. С другими намерениями. От седла Ретта тянулась веревка, на другом конце которой обнаружилась та самая лошадь, ушедшая из-под носа Скарлетт. Скарлетт задохнулась от возмущения и позвала: — Мелани! Мелани! Помоги мне подняться! Однако вместо Мелани рядом оказался Ретт, без видимого труда поднявший Скарлетт на руки. Скарлетт тут же с силой ударила его по плечу. — Немедленно поставьте меня! — приказала она, но Ретт только покачал головой. — Я не ваш раб, дорогая, и буду делать то, что хочу. Скарлетт закатила глаза. Не боли у нее так нога, она бы непременно соскочила на землю! Но вместо этого пришлось вытерпеть прикосновения этого наглеца, отнесшего ее прямиком в спальню. И он даже не подумал остаться за дверью! Нет, он опустил Скарлетт прямо на кровать да еще и огляделся. Скарлетт вспыхнула, желая скрыться под одеялом. На пороге возникла Мелани, и Ретт тут же повернулся к ней. — Миссис Уилкс, — голос его стал мягче и нежнее. Скарлетт завистливо прикусила губу: к ней он никогда так не обращался. Мелани кивнула. — Спасибо, мистер Батлер, — она протянула ему руку, которую он поцеловал. А потом они вдвоем ушли, оставив Скарлетт в одиночестве. Сначала она просто сидела, надеясь, что Мелани вот-вот вернется, но время шло, а в доме было тихо, если исключить редкие возгласы Уэйда да смех Присси. Бессильно ударив кулаком по покрывалу, Скарлетт попыталась встать, но нога явно не собиралась позволить ей это сделать. Скарлетт чувствовала, как сильно она распухла, и боялась смотреть. Пока она решала, что же делать, на лестнице зазвучали шаги. Скарлетт узнала Мелани и выпрямилась, готовясь встретить ее во всеоружии. — Я же сказала тебе, что он увел у меня лошадь из-под носа! — гневно выпалила она, когда Мелани вошла в комнату, держа в руках наполненный водой таз. — Ты видела ее! Чудо, а не лошадь! И не наша! Скарлетт снова ударила кулаком по покрывалу, на этот раз — зло. Мелани молча поставила таз на пол, также молча разула Скарлетт и принялась обмывать ее горящую от боли ступню. Скарлетт пару раз охнула, морщась от неприятных и непривычных ощущений, а потом сказала: — Так и будешь молчать? Мелани посмотрела на нее. — Мистер Батлер принес твои деньги, — сообщила она спокойно. У Скарлетт же сердце чуть из груди не выпрыгнуло от радости. — Правда? — хрипло спросила она, чувствуя, что готова расплакаться. На этот раз из-за того, что они снова при деньгах. Мелани кивнула, осторожно массируя ее ногу. — И он оставил нам лошадь, — в голос ее прорвалась радость. — Сказал, что и так собирался купить ее для нас, но ты не стала его слушать. — Да он же и не сказал ничего! — возмутилась Скарлетт, но потом махнула рукой. На ее мнение о Ретте этот его поступок не сильно повлиял, и все же она преисполнилась благодарности по отношению к нему. Она не забывала каждый день ругать его, а он все же взял и поступил благородно. По-мужски. Жизнь снова засияла всеми цветами, и ноге уже не было так больно. Скарлетт ощущала себя такой легкой, такой радостной, что подумала вдруг, что была бы не против обнять Мелани. Сама. А Мелани, продолжая касаться ее ноги прохладными прикосновениями, подняла взгляд. — Мистер Батлер так добр к нам, — нежно сказала она и добавила прежде, чем Скарлетт успела что-нибудь сказать: — Так добр к тебе. Губы ее улыбались, но глаза оставались серьезными. Скарлетт фыркнула и скрестила руки на груди. — Не знаю, чего он этим намеревается добиться, — бросила она, — но я не просила его покупать нам эту лошадь. Я хотела купить ее сама! У меня было достаточно денег! Она поджала губы. Черт! Теперь Мелани слишком хорошо думает о Ретте! Она и так никогда не думала о нем плохо! А теперь еще и это! Скарлетт подавила желание отпихнуть от себя Мелани и просто замолчала. А когда смогла встать, то осторожно спустилась вниз, забрала принесенные Реттом деньги и, выглянув на улицу, убедилась, что с сегодняшнего дня у них две лошади. Оставалось купить плуг. Пять дней Скарлетт провела в Таре, не слишком сильно напрягая перебинтованную ногу. Каждый вечер она выходила на крыльцо и сидела там до самой глубокой ночи, смотря на звезды. Мелани присоединялась к ней, уложив детей. Скарлетт, не настроенная разговаривать, поначалу напрягалась, но Мелани, будто чувствуя что-то, сидела молча. Скарлетт это более чем устраивало. Они с Мелани сидели плечом к плечу, и было что-то очень теплое и очень хорошее в этом легком касании. А в один особо холодный вечер Мелани принесла плед, и они накрылись им вдвоем, и Скарлетт было уютно и отчего-то немного волнительно. Списав все на созерцание природы и на ожившие воспоминания о славных днях, она взяла Мелани за руку и порывисто сжала, едва заметив ответное пожатие. Пальцы Мелани чуть затрепетали в ладони, и Скарлетт зачем-то погладила их. А потом улыбнулась. Все было хорошо в тот вечер, и, уже лежа в постели, Скарлетт думала о Мелани и о том, какой нежной и хрупкой она выглядела в закатных красках. И, может быть, даже красивой. Она купила ей шляпку. Зайдя в магазин в Мэйконе, Скарлетт хотела выбрать шляпку себе, но вместо этого нашла ту, в которой, как ей показалось, Мелани будет смотреться совершенно чудесно. И только поэтому она купила ее — чтобы посмотреть, окажется ли права. Щеки Мелани раскраснелись, когда Скарлетт как можно небрежнее вручила ей коробку. — Примерь. Может быть, тебе не понравится. Мелани посмотрела на Скарлетт так, что сразу стало ясно: понравится. И еще как! На сердце у Скарлетт стало тепло и спокойно, когда она увидела, как славно сидит шляпка и как ярко сияют глаза Мелани. — Отлично, — торопливо заявила Скарлетт, сглатывая ком в горле. — Теперь надо выйти в ней в свет, как ты считаешь? Ей почему-то хотелось прогуляться с Мелани не только по Таре. И это желание Скарлетт объяснила себе тем, что ведь не зря же она шляпку покупала! Мелани смущалась еще долго, но, в конце концов, Скарлетт удалось уговорить ее съездить в Мэйкон, благо, они даже успели купить повозку и не нужно было трястись в седле. В городе Мелани не отходила от Скарлетт ни на шаг и держала ее под руку, а Скарлетт со всеми раскланивалась за двоих. Старые знакомые ахали и охали, выражая сочувствие Мелани и постоянно поминая Эшли так, что даже Скарлетт под конец ощущала небывалое раздражение. Она поглядывала на порозовевшую Мелани и с удивлением думала, что больше заботится о ее настроении, чем о своем. И даже воспоминания об Эшли не приносили особой радости. Скарлетт похлопывала Мелани по руке и в итоге старалась гулять с ней там, где риск натолкнуться на знакомых был крайне мал. Выйдя к небольшому заросшему пруду, Скарлетт со вздохом стащила с себя шляпку и сказала, поправляя волосы: — Прости, Мелли. Я не думала, что это будет так. В голос ее закралась досада. Она представляла себе поездку в Мэйкон как что-то, что поднимет настроение им обеим. Она хотела вернуться в Тару с улыбкой на губах, но, судя по всему, обратная дорога будет долгой. Мелани чуть улыбнулась. — Ничего страшного, дорогая. Она крепилась, эта глупая гусыня! А Скарлетт уже видела, что на смену румянцу пришла утомленная бледность, и пора было возвращаться домой. Предложив это Мелани и получив радостное согласие, Скарлетт напоследок прикупила в бакалейной лавке пару леденцов для Уэйда и мешок риса для всех. Где-то должен был оставаться сахар, можно сварить рисовую кашу и полакомиться вечером. Обратная дорога прошла в обоюдном молчании, которым на этот раз Скарлетт очень тяготилась. Она все порывалась заговорить с Мелани, но смотрела на нее и приказывала себе молчать, взмахивая кнутом, чтобы приободрить лошадь. Мелани сидела, теребя пальцами бахрому на рисовом мешке, и, казалось, была очень сильно увлечена своими мыслями. Так сильно, что Скарлетт пришлось несколько раз повторить «Мы приехали!» прежде, чем Мелани встрепенулась. — Так быстро! — Она улыбнулась впервые за последние несколько часов. Скарлетт со вздохом помогла ей вылезти из повозки. — Не особо-то и быстро. Мелани с какой-то укоризной поглядела на нее и молча прошла в дом. Со странным томлением в груди Скарлетт последовала за ней и остановилась на пороге, глядя, как Мелани снимает шляпку и бережно кладет ее в коробку. — Тебе не понравилась наша прогулка? — угрюмо уточнила Скарлетт, уже зная ответ. Мелани посмотрела на нее, в ее глазах читалось сожаление. — Прости меня, дорогая... — Она поспешила подойти и обнять Скарлетт, стоявшую истуканом. — Все это было очень мило и хорошо, но... Но, наверное, я просто отвыкла от людей. Мелани неловко пожала плечами и, помедлив, погладила Скарлетт по щеке. Кончики пальцев задели обветрившиеся губы. Скарлетт прищурилась. В глубине души у нее поднимался протест. Она потратила столько времени и денег, чтобы развеселить Мелани, а теперь оказывалось, что той и вовсе не нужно было ничего этого! Да как!.. Наверху заплакал Бо, и Мелани, встрепенувшись, побежала наверх, тогда как Скарлетт, старательно гася раздражение, прошла на кухню, где в полутьме достала из шкафа спасительную бутылку виски и сделала из нее хороший глоток. А потом чуть не уронила бутылку, услышав протяжное: — Всецело одобряю такое начало вечера. Ретт вышел из тени. Скарлетт попятилась от него и пятилась до того момента, как уперлась спиной в стену. Тогда она выставила вперед бутылку, словно та могла защитить ее. — Что вы тут делаете? — резко спросила она. — Как вы посмели войти без приглашения? Ретт приблизился к ней и остановился на расстоянии шага. Лицо его казалось особенно смуглым, а глаза — черными. — Почему же без приглашения? Присси впустила меня. Скарлетт тут же поклялась наказать наглую служанку. Пока она давала себе такое обещание, Ретт ступил вперед, оказываясь совсем рядом. Бутылка ему совершенно не мешала, он ее даже не замечал. Скарлетт сглотнула. Ей не нравилось происходящее. Мелькнула истеричная мысль позвать Мелани, но как же это было бы глупо! А вот уж выставлять себя глупой Скарлетт не хотела точно. Особенно перед Мелани. Когда Ретт обнял ее за талию, прижимая к себе, Скарлетт ахнула и выпустила бутылку из рук. Та, разумеется, разбилась, и если Скарлетт вздрогнула, то Ретт не повел и бровью. Его было не очень хорошо видно из-за того, что на кухне горела только одна свеча, однако Скарлетт и этого хватало. Она лихорадочно подумала, что Мелани должна была слышать звон осколков, а значит, вот-вот спустится вниз. Быстрее, Мелли, быстрее! — Отпустите меня! — дрожащим голосом потребовала Скарлетт, догадываясь, что Ретт намеревается сделать. Он выпил? Или это пахнет от нее? — Вы хотите, чтобы я вас отпустил? — шепнул Ретт, склоняясь ниже, его усы коснулись губ Скарлетт, и та сжалась, отворачиваясь, зажмуривая глаза. Когда-то давно она думала о поцелуях с Реттом Батлером, но это было до войны. И во время войны. А сейчас... Нет, сейчас она не хотела целоваться с ним. Только не с ним. — Да, хочу! Скарлетт стукнула его по плечу со всей силой, на которую была способна в таком положении. Ретт не отпустил ее, но чуть ослабил захват рук. Его внимательный взгляд изучал Скарлетт. А потом Ретт спросил: — Почему вы не хотите меня, дорогая? У Скарлетт вырвался нервный смешок. Неужели он и сам не понимал? Неужели все это нужно было ему объяснять? Он, конечно, совсем не джентльмен, но ведь существуют вещи, которые понятны всем! А потом перед Скарлетт возникло лицо Мелани. И вряд ли это могло послужить ответом Ретту. Скарлетт сглотнула — вот уже в который раз — и попыталась не думать о Мелани, однако сделать это было решительно невозможно. Тогда она просто сдалась. — Я... не могу, — отчаянно сказала она, упираясь ладонями в жесткий мужской сюртук. Ретт еще какое-то время не выпускал ее из объятий, продолжая изучать взглядом, а потом мрачно спросил: — Из-за Мелани? Голос его странно дрогнул. Сердце Скарлетт почему-то пропустило удар. Она вздохнула и, не успев продумать ответ, кивнула. — Да. Потому что это было правдой. Она не могла быть с Реттом. Из-за Мелани. Потому что та могла прийти. Могла увидеть. Лицо Ретта помрачнело еще больше. Он резко отпустил Скарлетт, и та чуть не упала, даже несмотря на то, что продолжала ощущать спиной стену. Ретт отвернулся, ища свою шляпу, а найдя, водрузил ее на голову и, ни слова не говоря, направился к двери. Скарлетт следила за ним, зачем-то сжимая руки, и увидела, как он замедлил шаг у самого выхода, будто хотел что-то сказать. Скарлетт вся обратилась в слух, отчего-то ожидая едва слышный шепот. Но Ретт заговорил достаточно громко: — Тогда скажи ей, Скарлетт. Просто... скажи. Не мучай ее, как мучила меня все это время. — Что? — переспросила Скарлетт, совершенно не понимая, о чем идет речь. Она мучила его? Когда? Она даже не заметила, как фамильярно обратился к ней Ретт. А тот обернулся, и лицо его было больным, как и взгляд. Скарлетт прошиб озноб. Она невольно отступила назад, боясь, что Ретт вернется. Но он не собирался возвращаться. — Что я должна ей сказать? — повторила Скарлетт, не понимая, нужно ли ей услышать ответ. Ретт невесело усмехнулся. — Это уж не мне решать, моя милая. Прощай. Он коснулся двумя пальцами полей шляпы и быстро ушел, не оборачиваясь более. Скарлетт долго смотрела ему вслед, не в силах пошевелиться, а потом шумно выдохнула и бросилась к шкафу, дрожащими руками вытаскивая вторую, целую бутылку. Ретт едва не перевернул ее мир. Зачем он приезжал? Только для этого? Только чтобы попытаться поцеловать ее? Скарлетт сделала поспешный глоток, давя кашель. Почему она не захотела дать ему этот поцелуй? Что с ней такое? Она могла бы привязать его к себе, и он бы остался и стал бы им всем защитой. Скарлетт отпила еще, почти не чувствуя вкуса. Она могла бы. Почему она не поступила так? Почему? Мелани зашла на кухню сразу после того, как Скарлетт сделала очередной глоток виски — хороший и долгий. Никогда раньше не позволяла она себе такого, и теперь тело ее бросило в жар, а перед глазами принялось все расплываться. Скарлетт тряхнула головой и с усилием вернула бутылку на место. — Скарлетт, дорогая, что происходит? — испуганно спросила Мелани. Она наверняка унюхала запах алкоголя. Скарлетт подумала, что ей наплевать. Это ее дом. И она будет пить в нем то, что захочет. И уберет осколки тогда, когда будет к этому готова. — Милая, — Мелани порывисто обняла ее за секунду до того, как Скарлетт собралась покачнуться. — Ты обиделась, что я ушла? Пожалуйста, не обижайся, ты же слышала, что Бо заплакал. Скарлетт зажмурилась и прижалась лбом к плечу Мелани. Зачем она так много говорит? Неужели нельзя просто помолчать? Все расплывалось вокруг, сливалось с подступающей ночью, отбрасывало тени и туманило разум. Скарлетт теряла нить происходящего, твердо помня лишь одно: кто-то хотел поцеловать ее. Разве не Мелани? Ах, ее глупая гусыня... Скарлетт обхватила Мелани руками и с силой прижала к себе — для того, чтобы не упасть. Губы скользнули по тонкой шее, поднялись вверх, коснулись щеки. Сердце билось в горле, с трудом выпуская наружу хриплые выдохи. Скарлетт чуть приоткрыла губы для того, чтобы было легче дышать, а Мелани в этот момент повернула голову. Им стоило бы отпрянуть друг от друга в тот же момент, как это произошло, но ни одна из них так не поступила. И Скарлетт, никогда не бывавшая особенно разумной в делах амурных, поцеловала Мелани прямо в губы, жмурясь от смелости, перелившейся через край. Она не знала, зачем делает это. Не знала, можно ли такое делать — и с кем! С Мелани! Очевидно, что во всем был виноват виски, но как же все это теперь объяснить? Скарлетт понятия не имела. А потому продолжала прижиматься к Мелани губами и всем телом, боясь хоть на секунду расцепить руки. Ее дыхание, пропитанное алкоголем, скользнуло в рот к Мелани и вернулось, свившись под языком, который едва ли не отправился следом, и Скарлетт лишь мучительным усилием воли удалось его остановить. О чем она думала в тот момент? О том, что Ретт назвал Мелани ее женой. И эта мысль не давала Скарлетт покоя даже тогда, когда пришлось прервать поцелуй, чтобы глотнуть немного воздуха. Мелани тут же отстранилась, в глазах ее застыло безмерно удивление. Она подняла пальцы к губам и отступила на шаг. Скарлетт попыталась улыбнуться. В ее крови все ярче разливался алкоголь. Ноги дрожали. Все плыло. — Скарлетт, дорогая, прости, — прошептала Мелани, и эти слова почему-то привели Скарлетт в бешенство. Она, забыв про дрожь в ногах, мгновенно преодолела то расстояние, что разделяло их с Мелани, и снова поцеловала ее — на этот раз крепко, сильно, жарко. Схватила за плечи и сдавила, заставляя Мелани подняться на цыпочки. А потом отпустила, отпихнув от себя. — Никогда больше не проси у меня прощения, — яростно сказала она, сверкая глазами. — Никогда, ты слышишь? Она хотела поцеловать Мелани снова. Хотела смять ее губы своими, хотела сделать так, что щеки Мелани покраснеют, хотела обнять ее так сильно, как только возможно. Это ей нужно было говорить о прощении. Особенно после того, что случилось сейчас. Ей нужно было признаться в том, что она возилась с Мелани только потому, что так просил Эшли. Ей необходимо было покаяться и получить отпущение грехов. Ей! Но никак не Мелани. Не ее Мелли, которая все и всегда делала правильно. Наконец-то Скарлетт это поняла. А поняв, взбеленилась еще больше. Мелани молчала и только смотрела на Скарлетт большими глазами. Скарлетт сглотнула и, отшатнувшись, оперлась на стол одной рукой, второй поправляя выбившиеся из прически волосы. — Иди спать, — нарочито грубо сказала она Мелани, не глядя на нее. — Да не жги свечу попусту. У нас их и так мало осталось. Я скоро приду. В висках стучало, и какое-то странное томление собиралось тягостно в животе, опускаясь все ниже. Они больше не спали вместе. Куда собиралась прийти Скарлетт? Она так и не повернулась, когда Мелани, проходя мимо, остановилась и, чуть помедлив, коснулась ладонью черных волос. От этого простого жеста Скарлетт бросило в мучительный жар, и она дернулась, отстраняясь. А потом долго стояла и, тяжело дыша, смотрела прямо перед собой, прислушиваясь к тому, как Мелани поднимается по лестнице. Она убеждала себя, что сделала что-то плохое. Что-то неправильное. Убеждала и никак не могла убедить, потому что с Мелани всегда и все было правильно. Все было хорошо. И то, что Скарлетт раньше просто не желала этого признавать... Что ж, все совершают ошибки. И она не исключение. Загасив свечу на кухне, Скарлетт, пошатываясь, направилась к лестнице, по которой поднималась невыносимо долго. Она не знала, что следует сказать сейчас Мелани, как не знала и того, что станет делать с Мелани. Что она вообще могла с ней сделать? Разве что коснуться кончиками пальцев да поцеловать вновь. Но это Эшли должен был целовать свою жену. Это он должен был защищать ее от янки, смывать кровь с ее груди и принимать ребенка. Это все должен был делать Эшли, черт его раздери! Но он уехал воевать и отдал свою жену Скарлетт! Велел ей заботиться о Мелани! О ребенке! О них обоих! Ах, так ли далеко был от истины мистер Батлер? Что еще должен был делать Эшли из того, что он поручил Скарлетт? Может быть... Любить. Скарлетт вошла в свою спальню, закрыла дверь и прижалась к ней спиной. Лежащая в постели Мелани чуть привстала и подтянула к груди одеяло, не говоря ни слова. Плечи ее были голыми. Взгляд казался вопросительным, а щеки — чуть покрасневшими. Но все же она не пыталась бежать. Скарлетт широко улыбнулась и кивнула. На сердце у нее вдруг стало спокойно. Она знала теперь, что сказать. — Завтра, Мелли, — зеленые глаза ее сверкнули, — мы подумаем об этом завтра.