Мы с тобой — отражение друг друга.

Хмурый вечер сентября. Два брата сидят на траве, поедая сэндвичи, любезно предоставленные Джеромом, разговаривают о случившемся за пару лет, пока Валеска находился в колонии, пьют немецкое пиво. Первичная настороженность Галлагера по поводу сидящего рядом с ним убийцы, улетучилась вместе с парами алкоголя. — Красивое небо. — запрокинув голову наверх, прислонив к губам горлышко, изрекает Йен. Голова немного кружится и подташнивает. — Звёзды – это глаза безумцев. Множество глаз безумцев. — Джером выпучивает орбиты, схватившись руками за носки, качается из стороны в сторону, будто кресло-качалка. Затем, резко подрывается и начинает нарезать круги вокруг мирно сидящего Галлагера. — Ты боишься забвения? Уснуть и не проснуться? — Что? Какого забвения? — Йен мотает головой в попытках сосредоточится на человеке, вычерчивающем окружность. — Бля… Сядь. — он тянется рукой к Джерому и, кажется, вот-вот коснётся, но тот расплывчато ускользает, показывая острый язык. Становится хуже и дико клонит в сон. Галлагер, наплевав на этические нормы, ложится на землю и словно по щелчку засыпает. — Да, не надо было тебя так сильно набухивать, братец. Упс. — невинно оттопыривает губы Валеска, сложив по-заячьи руки на груди. Наперекор напускной заботливости, в его глазах бесы танцуют ламбаду. Он подсаживается к Галлагеру, распластавшемуся на траве и дотрагивается кончиками пальцев до пьяных губ. — Алые, как у ребёночка. — парень морщит лицо, стараясь выдать на нём эмоцию, а-ля «ми-ми-ми». — Которого разрубили топором. — после этих слов, сказанных без толики брезгливости, Джером валится со смеха и бьётся в конвульсиях. — Я не слышу ваших восхищённых возгласов! — играет тембром голоса парень, подставив локоть под голову. — Велл. — он смотрит на часы, затем брезгливо тыкает пальцем в рёбра Галлагера, чтобы вызвать раздражение, проверить окончательно ли он окунулся в пучину сна или нет. Тот никак не реагирует, лишь сладостно пускает слюни. — Отлично! Не зря же я тебе пол пачки снотворного скормил! — радостно вскрикивает Валеска, подпрыгнув из лежачего положения. — Теперь пора заняться тем, чем занимаются настоящие мужчины. — он довольно потирает лапки, словно назойливая муха. Затем быстрыми движениями стаскивает с Йена одежду и осторожно её сложив, подкладывает под рыжую голову. Такой аккуратности позавидовала бы даже самая прошаренная горничная. Но Джерому не привыкать. Он — убийца в перемешку с психическими наклонностями. Или же псих с убийственными? В любом случае, когда совершаешь какую-либо шалость, нужно быть на чеку. Даже если это банальная ебля со своим близнецом, ибо будет не комильфо, если тот очнётся от векового сна, нащупывая клочки грязи в волосах. Валеска манерно приоткрывает уголок трусов Галлагера, рассматривая их содержимое. Рыжий лобок. — Фи, братец, ну ты хотя бы подготовился к такому знаменательному событию. — морщит нос парень. Он отпускает резинку и она громко хлюпает, оставляя красную выемку. По его воспалённому разуму бьёт пульсацией желание побрить Галлагера. Глаза сверкают блеском машинных фар и Джером, потянувшись, достаёт нож, лежащий в корзинке с сэндвичами. Он проводит лезвием по своей ладони, удостоверяясь в остроте предмета. Порез в ту же секунду выпускает на волю красный ручей.— Кровопускание – полезная вещь. — задумчиво изрекает он, приставив кончик ножика к животу Йена. Лёгкий нажим — и кишки выкатятся наружу. Но это не главная цель сумасшедшего. По крайней мере, сейчас. Валеска, приподняв хлопковую ткань, насвистывая, срезает кудрявые волоски, неподходящим для этой процедуры предметом. Через некоторое время, нижняя часть тела становится практически гладкой, не считая большого количество жёстких пеньков, не поддавшихся манипуляции. — Так-то лучше. — хлопает ладошкой парень по чистому месту, сдув одинокие волоски с оголённого тела. — Я побрил тебе лобок, Йени. И ты даже ничего не скажешь на этот счёт? Йениии… — не порезанной рукой рыжий сжимает щёки Галлагера, превращая того в рыбу. — Да, спасибо, Джером, а теперь выеби меня, как последнюю сучку. — повысив голос на несколько октав, пищит Валеска, теребя галлагерский лик. — С радостью, мой хороший. — с этими словами, Джером выпрыгивает из штанов и приземляется на парня сверху. Раздвинув тощие ягодицы, он карабкается пальцами в анальное отверстие, но оно не даёт пролезть. — Девственная попка малыша меня не пропускает! Как это мило! — он театрально смахивает слезу с ресницы. — Нужен лубрикант… Хотя, есть кое-что получше. — Валеска, без капли страха, втыкает остриё ножа, только уже в указательный палец, на что тот недовольно прыскает кровью. Залившись громким гоготом, парень снова пробирается и на этот раз система не даёт сбой. — Вери вэлл. — он обнажает зубы, все тридцать два и, обильно смазав собственный член собственной кровью, входит, схватившись за тазовые кости. — Мы с тобой – отражение друг друга, как бы ты не отрицал. — толкая изнутри пьяное тело, произносит Джером. — Я – псих. Ты – биполярник, что практически одно и то же. Можно было создать нерушимый союз злодеев! Но нет, наш малыш Йени будет отрицать связь с братцем, изредка встречаясь с ним из одолжения. — задыхаясь от движений, сморщив лоб, иронизирует Валеска. — Даже не догадываясь, что я могу сделать вот так. — делая жесткий удар, парень достаёт из кармана брюк тюбик со снотворным и высыпает таблетки на впалый живот. — Мы же близнецы, наши задницы и члены до миллиметра подходят друг другу. Так почему же ты предпочитаешь отказываться от этакого удовольствия? — Сомнительное удовольст… — сквозь сон бурчит Галлагер. — Заткнись. Я не с тобой разговариваю. — Джером размашисто ударяет Йена по лицу, не давая тому очнуться, оставляя на щеке кровавый отпечаток ладони. — Упс. Прости, ты меня вынудил. — без толики сожаления молвит парень. — А вообще, я люблю попиздеть во время секса. Но моим предыдущим пассиям это не льстило. Поэтому мне приходилось… — он закатывает глаза от наслаждения. — Перерезать им глотки. — полоска безумной улыбки накатывает на потное лицо. — Вот и всего-то. А вы говорите, что я убийца. Просто нужно быть терпимей к своему партнёру. Валеска чувствует, как мышцы колечка начинают сокращаться. — Эу, не своди меня с ума, рыжик. — он на секунду останавливается и хлопает себя ладошками по лицу. — Ой, забыл. Я ведь уже сошёл. — вновь душещипательный смех, разрывающий перепонки лесных обитателей. — Давай. Давааай. Удовлетвори папочку. — Джером вгоняет член до корешка и наполняет галлагерскую задницу густой спермой, которая смешивается со смазочной кровью. — Пиу! — он отстраняется от Йена и валится на сырую землю, отхаркивая воздух, плотно засевший в кувшине лёгких. — Мне понравилось. Не думал, что имею некрофильные наклонности.

***

Спустя несколько часов, Галлагер просыпается, почувствовав осенний холод, добравшийся до тёплых сосудов конечностей. Голова ноет, особенно щека, задница необъяснимо зудит, а лобок чешется, по видимому, из-за раздражения от бритья. Рядом сидит Валеска, с умиляющимся видом наблюдая за пробуждающимся от зимней спячки Йеном. — Что… Где я? — лепечет Галлагер, потирая пыльной рукой склеенные глаза, но Джером перебивает. — Проспал три часа. Я ведь предупреждал, что не надо столько пить, медвежонок Барни.