Даже сейчас, Джеймс.

От того, что человек умер, его нельзя перестать любить, черт побери, — особенно если он был лучше всех живых, понимаешь? Джером Д. Сэлинджер

Из-за облепившего всё снега было трудно найти нужное место, но Он точно знал, куда ему нужно. Он быстро проходил могилы, которых на Годриковом Кладбище, за последний год, стало в два раза больше, как и людей посещавших это место, чтобы почтить память своих близких. Но сегодня здесь никого не было. Он сразу увидел её. В горле встал ком, стало сложно дышать. Он не решался подойти ближе. Не мог. Он корил себя. За то, что не сумел приехать на ужин к лучшему другу в тот вечер. За то, что так мало времени уделял им. За то, что предложил Петтигрю в роли хранителя. Сердце начало колотиться. Джеймс Поттер стал для него больше, чем просто друг. Это был человек, за которого он был готов отдать жизнь. Блэк сделал шаг. Снег под ногами громко хрустнул, нарушая давящую тишину. — Сириус, ты мне уже как брат, не дури, — засмеялся Поттер, пропуская друга в дом. Второй. - Мне будет плевать, кем ты будешь, хоть убийцей Дамблдора. Еще один. - Помни, я тебе всегда рад. Он смотрел вниз. Он не мог поднять глаза. Было стыдно. Стыдно за то, что не смог защитить их. Он ненавидел себя за это. Такое странное чувство. Когда ты потерял то, ради чего жил.

«Джеймс Поттер. 27 марта 1960 года — 31 октября 1981 года Лили Поттер. 30 января 1960 года — 31 октября 1981 года Последний же враг истребится — смерть »

Слезы покатились из глаз, хотя он сам этого не хотел. Он до последнего отказывался верить в произошедшее. На душе стало мерзко. Мерзко от самого себя. — Прости, Джеймс, — Блэк опустился на колени, — Прости, Лили. Её он любил. Любил, как сестру. Он знал, что с ней счастлив Джеймс. А когда счастлив Джеймс, то счастлив и он. — Эванс, прости дурака, — Сириус улыбнулся, — Я больше так не буду. — Блэк, ты невыносим. Если бы пару дней назад ему сказали, что сегодня он будет стоять у могилы своих друзей. Посмеялся бы. — Братья? — Навек. Если бы пару дней назад ему сказали, что Хвост предатель. Не поверил бы. — Сириус, мы тебе всегда рады, — Лили улыбнулась и поставила чай с малиной перед другом, который обсуждал с Джеймсом предстоящий чемпионат по квиддичу. Он потерял семью. — Бродяга, я тебя еще переживу, вот увидишь, — усмехнулся Поттер, наливая бренди в стакан. Как же ты ошибался, Джеймс. Почему именно они? Этим вопросом он задавался чуть ли не каждую минуту. — Я хочу сделать Лили предложение. Ты будешь шафером? И не только он. — Хей, Гарри, смотри, кто пришел, — Лили улыбнулась гостю, — Дядя Сириус. Гарри. Гарри Поттер. До чертиков похожий на отца. За это он любил его еще больше. — Я ушёл из дома, Джим. — Заходи, где спальня знаешь. Сириус благодарил Мерлина за то, что встретил такую прекрасную семью, как Поттеры. Дорея и Карлус, которые приняли его, как родного. Которые заменяли ему мать и отца. Которых не стало четыре года назад. — Прорвёмся, — тихо сказал Джеймс. Он стал убийцей в глазах многих, но ему было плевать. Плевать на то, что они говорят и думают. Джеймс и Лили знали правду. — Спасибо, что ты всегда рядом. Лили была единственной девочкой, которой он мог доверять, как Джеймсу. Наверное, потому что они были безумно похожи, хоть и совсем разные на первый взгляд. Сириус был безумно рад, что именно её выбрал Сохатый, что именно её он добился, и именно она погибла, нося его фамилию. Сириус закрыл лицо руками. — Я — Джеймс Поттер, — мальчик мило улыбнулся и протянул руку, — А ты? — Сириус Блэк, — без особого энтузиазма ответил второй. — Ого, моя матушка урожденная Блэк! Первое опоздание, первая отработка, первый побег от Филча. Всё это было с Джеймсом. — Ты остаешься в школе на каникулы? — удивленно спросил Поттер. — Да, не хочу ехать домой, матушка всё еще злится и хочет отправить меня на Слизерин. — Поехали ко мне. Первый приезд к Поттерам. Сириус первый раз почувствовал себя кому-то нужным. Он до сих пор помнит запах булочек миссис Поттер. — Сохатый, ты выиграл матч! — заорал Сириус. Джеймс поймал свой первый снитч. Весь Хогвартс помнит, как четверо Гриффиндорцев хорошо отметили это событие. Первые набеги на кухню, первые травмы после боя со слизеринцами. — Эванс, Эванс, Эванс, — передразнил Блэк, — Сохатый, собери сопли, у тебя всегда есть я. — Блохастая псина, — засмеялся Джеймс, — Ты умеешь поднять настроение. Первая любовь, первые посиделки в «Три метлы», первые сдвиги в анимагии. — Держись, — Джеймс положил руку на плечо друга. В руках Сириус держал конверт, в котором извещалось о смерти Ориона Блэка. Первые сигареты, первый алкоголь, первые школьные тусовки. — Ого, смотри, мама прислала нам свитера, — Поттер улыбнулся, — Это твой. Это одна из немногих вещей, которые остались у Сириуса. Свитер миссис Поттер — это еще одно маленькое воспоминание об этой семье. — Сириус, ты жив? — Вроде бы, что вчера было? — Поня-я-ятно, — засмеялся Сохатый. Слёзы всё также катились по щекам парня, а внутри возникало чувство тяжести и опустошенности одновременно. Ему не нужны были слова сожаления. Они не вернут Джеймса. Не вернут того, кто был всегда рядом. И в радости, и в горе. Того, кто в любой ситуации бы протянул ему руку. «Держись, Сириус». Какие же глупые слова. До боли глупые. Люди действительно думают, что они помогают в таких ситуациях? В ситуациях, когда ты понимаешь, что ты остался один. В ситуациях, когда ты видишь бездыханное тело своего лучше друга и понимаешь, что уже слишком поздно, что ты уже ничем не поможешь ему. Что чувствуешь при этом? Отвращение ко всему миру. Отвращение к самому себе. Страх. Боль. Ненависть. Ужас. Апатия. Холод. Бесчувствие. И дикое желание убить. Убить за них. Часто он слышал имя, от которого моментально приходил в ярость. Питер Петтигрю. Его анимагическая форма очень хорошо отражала его нутро. Крыса. — Я отомщу, обещаю, — сквозь зубы процедил Сириус. Сзади раздался треск. Он обернулся и увидел благородного оленя, который, без всякого опасения, направлялся к Блэку. Животное посмотрело прямо в глаза парню и уткнулось носом в его плечо. — Даже сейчас, Джеймс, — слёзы снова хлынули из глаз, — Спасибо.