Омерзительная четверка

К концу октября стало понятно, что без преподавателя Прорицаний в учебном плане образуется дыра с галлеон, и Аластор в рамках стратегической программы «Вооружаться, вооружаться и еще раз вооружаться» в этот факт вцепился, как нюхлер в ожерелье. Сказать, что Северус от командировки в дебри преподавания был в ужасе – значило ничего не сказать. Трест тоже отнюдь не пребывал в восторге, однако на коллективном совете было решено, что при помощи ломика, такой-то матери и выгула школьников в Хогсмиде кое-как перекантоваться выйдет, хотя финансовые вливания типа «соберем еще одну фиговину неясного назначения» пришлось отложить до лучших времен – без Принца это возможным не представлялось. Чарити вспоминала с трудом сдерживаемую ненависть мужа к Хогвартсу в целом и его студенчеству в частности и хихикала до колик. *** С преподавательской точки зрения Школа Чародейства и Волшебства походила на компактный ад, сжавшийся до пределов учительской. Снейпа еще во время обучения одолевали смутные сомнения в легкости жизни педсостава, а по прибытию на место эти самые сомнения подтвердили себя во всей красе: скудными силами в десять профессоров плюс три сотрудника по хозчасти плюс погрязший в сварах с попечителям Альбус, угомонить беспокойную толпу от одиннадцати до семнадцати возможным не представлялось. Так что тайные мечты Филча о введении физических наказаний Северус понял довольно быстро, как и причину веерного назначения отработок за самые невинные шалости: иначе Хогвартсу было не продержаться. Младшекурсники гонялись по коридорам от Пивза и за Пивзом, старшекурсники настырно стремились увеличить рождаемость, Гриффиндор буянил, Слизерин гадил, Рейвенкло пытался уничтожить половину планеты и никак не меньше. Хаффлпаффцы на этом фоне смотрелись такими зайчиками, что зависть к Помоне перешла бы все разумные границы, если б не ее вечные сражения с Ядовитой Тентакулой и Дьявольскими Силками, из-за которых уважаемая декан норовила ходить к Помфри едва ли не чаще учеников. Так что беспокойства о том, что Гарри морально развратит присутствие отца быстро сошли на нет – Прорицания он факультативом разумно не выбрал, а уделить сыну внимание у Северуса физически не хватало времени. По счастью, Поттер уже вошел в тот возраст, когда любое действие родителей воспринимается как диктатура пролетариата, и такой подход его более чем устраивал. Снейпу сына иногда хотелось пристукнуть, но Чарити на его страдальческие послания с кратким резюме «Хамит и ни в грош меня не ставит», философски отвечала, что годам к двадцати пройдет. Но больше всего прочего вместе взятого Принца доканывала второкурсница Гермиона, чтоб ее, Джин Грейнджер. В тяжких раздумьях о тщете всего сущего Снейп ее иначе как «Уберите-это-от-меня» не называл: девочка относилась к самому изматывающему виду студентов – точно так же, как Гарри закономерно для возраста ни до чего не было дела, ей было дело до всего. Вообще до всего. Пытливый детский ум мисс Грейнджер, казалось, круглосуточно был предан одной-единственной задаче: найти тот столб, до которого можно доебаться. И она доебывалась. Мерлин, как же она доебывалась! Минерва, за годы преподавательской деятельности научившаяся жить в башне из слоновой кости собственного духа, доедалась теперь прогрессирующей амбивалентностью: с одной стороны, девочка метила в гордость факультета, затыкая за пояс по успеваемости львиную долю рейвенкловцев, а вот с другой… С другой МакГонагалл тихо ненавидела Шляпу за то, что та все-таки прозрела в барышне гриффиндорское волшебное шило в жопе (которое на то и волшебное, что не достанешь) и не спихнула беду по фамилии Грейнджер на плечи Флитвика. Гермиона была из тех студентов, для которых есть две радости: учиться, учиться и еще раз учиться – и смешивать преподавателей с говном. Ей вечно было надо. Она путем хитрых психологических практик (казалось бы – ну откуда в тринадцать лет?!) выцыганила у Дамблдора допуск к Запретной Секции библиотеки, и Снейп с величайшим трудом и едва ли не упадением в ноги Директору заставил его отказать девочке в Маховике Времени. Профессора маггловеденья и Древних Рун, которые все-таки в самоедское расписание Грейнджер не влезли, рыдали от счастья. Так что Гермиона поселилась в Запретной Секции и теперь никак не могла взять в толк простейшую истину, что профессор, как любой живой человек, не в силах объять необъятное и впихнуть невпихуемое. Короче, что преподаватель тоже может чего-то не знать. Впрочем, какой-то толк с того был: наткнувшись на пробел в профессорских знаниях, мисс Грейнджер от изумления впадала в кататонический ступор и молчала всю оставшуюся часть урока. Но одного не признать было нельзя: девочка без шуток была очень умна и, не в пример многим магглорожденным, в магический мир вошла, как в воду, что не позволяло вступить в силу когнитивному диссонансу от нестыковок маггловской науки с магической даже на уровне базовых принципов. Ей все было понятно, на самом деле понятно – она не зубрила абсурдные с точки зрения магглов принципы существования, а принимала их, как должное, именно эту «печку» выбрав за отправную точку своих танцев на научном поприще. Разбрасываться таким было нельзя, и Северус в итоге написал Муди обстоятельное письмо с рекомендацией взять мисс Грейнджер «на карандаш». Снейп как-то ради эксперимента выдал девочке сильно урезанную и безопасно перекроенную версию Пророчества Сибиллы и велел проанализировать. Чертова девчонка щелкнула задачу как орешек за срок, втрое меньший, чем Принц рассчитывал. Примерно с этого момента он начал стоически пересиливать собственную преподавательскую неприязнь и относиться к мисс Грейнджер серьезно. Ясней ясного было, что после выпуска Гермиону всеми силами попытается пожрать Отдел Тайн, и допустить этого было никак нельзя – Аврорату тоже надо было жить. Этим своим размышлениям Снейп кровожадно улыбался: точно так же, как и в маггловском мире, ведомство, ответственное за разведку и тайненькие свершеньица, испокон веков собачилось с правоохранительными органами. Видимо, этот принцип все-таки был един для всех миров, данных нам в ощущениях. *** А вот без Трелони Хогвартс, как оказалось, потерял многое. Легкий флер безумия она выдавала Школе еще во время своего обучения и Снейп мог себе представить ту часть атмосферы, которую Сибилла приносила в замок во время преподавательской деятельности. Без этого можно было прожить, но что-то явно было не так, и по этому скучали. Северус на своих занятиях посылал учебный план по адресу и возвел Прорицания в ранг науки скорее математической. Так что теперь немногим заинтересованным в них студентам было интересней, но Трелони, которая, не мудрствуя лукаво, шпарила по учебнику и к экзаменам студентов готовила строго в соответствии с программой партии, давала им на занятиях, как оказалось, совсем другое. На стене до сих пор красовалось ее любимое изречение: «На пути к себе есть вероятность встретиться с самим собой». Медитировавшие на бесполезный в непрорицательских руках гадальный шар студенты на ее семинарах смотрели не в хрусталь, а в себя. Детям это было нужно – но теперь не осталось никого, кто мог бы и хотел бы им это дать. Филиус грустил, пожалуй, больше прочих: прежде, чем стать его коллегой, Трелони была его студенткой, вечно лохматой Сибиллой, хватавшей «Троллей», грустившей, что родилась поздно и не успела на Вудсток и компенсировавшей полную неспособность размахивать волшебной палочкой мозголомными коанами на тему базовых принципов формирования чар. Теперь Флитвик внимательно приглядывался к первоклашке Лавгуд и с надеждой говорил, что, может быть, когда-нибудь эта девочка вернет факультету и Школе то, что бесследно исчезло в момент годичной давности похорон. *** Гарри тем временем подростковый извечный протест компенсировал тем, что учился неожиданно неплохо, хотя когда он это успевал – Снейп понять не мог. Компания у него подобралась по меньшей мере странная: еще на первом курсе он неожиданно нашел что-то общее с рыжим, как Залевски, младшим Уизли, и большую часть свободного времени теперь уделял протестным свершениям: то они к Дракучей Иве полезут на спор – кто дольше нокаут не заработает, то, надев на голову котлы, начнут носиться по гостиной, пугая первоклашек воплями «Люк! Я твой отец!». Узли интерес ко всему маггловскому впитал от отца и Поттер для него был неисчерпаемым кладезем новых знаний. В девяносто втором году Школа обрела студента с фамилией Леви – и он неожиданно влился в гриффиндорский тандем ну просто как родной: оказалось, что им не хватало рационального звена и того человека, который после побоищ с Дракучей Ивой разгрузит Помфри на предмет бытовой перевязки больных гриффиндорских голов. Волновал только тот факт, что одного Леви, назло всем и в назидание Гольдштейну щеголявшего кипой, было недостаточно, а его истинно-рейвенкловская тяга к нездоровым экспериментам начинала подливать масла в огонь осложнения школьной жизни. Нестабильное число три требовалось срочнейше уравновесить, и Северус принял соломоново решение: подсадил в гнездо порока магглорожденного кукушонка с фамилией Грейнджер. Очень вовремя вспомнился хокинсов принцип взаимодействия с Дорой Тонкс: закон проблемы надо изучить, а изучив – использовать. Компанию следовало уравновесить, а девицу – занять чем-то серьезным, попутно попытавшись извлечь из нее пользу. У Северуса, убитого сначала трестом, потом – Авроратом, а потом ребенком и Пророчеством, все так же не хватало времени разобраться с недоговоренным Альбусом нюансом, из-за которого пришедшаяся Гарри в лобешник авада ничего, серьезней шрама младенцу не оставила. Ясно было, что где-то здесь покопался гримм, но где – оставалось тайной за семью печатями: Деборе тоже хронически не хватало времени, а на остальных участников треста надежды и вовсем не было – такого рода задачки им, при всем уважении, были не по зубам. Поэтому Снейп вызвал мисс Грейнджер на ковер и, ткнув пальцем в маячащую во дворе фигуру Гарри, положил Гермионе руку на плечо и вкрадчиво поинтересовался: - Вот это вот – видите? - Вижу. – серьезно, как обычно, кивнула Грейнджер. - Это вот Гарри Поттер. - Ну… Да. – девочка обалдело кивнула, явно не понимая, зачем озвучивать прописные истины. - По совместительству – мой сын. - Ну… - мисс Грейнджер слегка покраснела, но остановить себя, разумеется, не смогла. – Чисто с технической точки зрения… - А хотите, мисс Грейнджер, - Северус протяжно вздохнул и вспомнил воспитательные принципы Деборы, - я вам голову оторву? - Что? – пискнула девочка, окончательно, видимо, переставшая соображать, что вообще тут происходит. - Забудьте. – махнул рукой Снейп. – У меня для вас, мисс Грейнджер, ответственное задание. Расчет был верный: после слова «задание» Гермиона явно забыла всю предыдущую беседу и превратилась в одно большое ухо. - Раз вы такая умница-разумница и с доступом к Запретной Секции, попробуйте-ка найти, откуда растут ноги того факта, что попытка Сами-Знаете-Кого убить годовалого ребенка обернулась пшиком. - Ого! – Гермиона сделала большие глаза. - Ага. – кивнул Снейп. – Это не жизненно-важное задание и если не выйдет – на оценках, моем отношении к вам и всем прочем никак не скажется. - Сроки? – Грейнджер, очевидно, последнюю его фразу восприняла как вызов. - Бессрочно. – он пожал плечами. - Поняла. Я… можно… - Идите, - милостиво кивнул Северус, и спустя пару минут все в то же окно наблюдал, как не менее лохматая, чем Трелони, девица спешно догоняет удаляющийся триумвират Уизли-Поттер-Леви. Все-таки какому-никакому стратегическому планированию Снейп у Старшого и Билли за столько лет научился. Не то, чтобы у него были серьезные надежды на то, что тринадцатилетка справится с заданием. Надежд, если честно, не было вообще. Но шансы на то, что «трое из ларца на сундук мертвеца» хоть немножко поумерят свой пыл, были весьма существенными. *** К сожалению, того, что случилось с Джинни Уизли, предугадать было невозможно. Школа оцепенела – пропажа первокурсницы посреди второго семестра была делом неслыханным, и аврорат явно намеревался перебрать Хогвартс по кирпичику, но даже их шумное присутствие не могло вывести педсостав из предкоматозного состояния. О хорошем не думал никто: первоклашка – не буйный шестикурсник, способный от большого ума свалить в самоволку. Джиневра Уизли была домашней девочкой и любимой младшей сестренкой шести братьев. Джиневра Уизли была. Когда авроры обнаружили странную нестыковку в магическом плане здания и немыслимыми совокупными усилиями вскрыли Тайную Комнату, было уже поздно. Того, что там можно найти, не предполагал никто; в итоге, пока гонялись за тварью, положили троих, и шоком было уже это: таких обширных потерь Аврорат не получал со времен Войны. Аластор, в итоге загнавший василиска в угол и укатавший его Авадой, сидел возле стены, и сам укатанный Непростительным почти в полумертвое состояние, и повторял, как заклинившая музыкальная шкатулка, что он напрочь забыл, как писать похоронки. Напрочь. Напрочь. Совсем забыл. Помфри с медицинским стоицизмом наскоро латала уцелевших авроров и сохраняла хорошую мину при неплохой игре, а остальные молча, окаменев не хуже, чем от взгляда дохлой скотины, смотрели на то, что осталось от тела девочки после недельного лежания в сыром помещении. Как Снейпу удалось собраться и начать оформление криминалистического протокола на месте – он и сам потом вспомнить не мог. Небольшая книжечка в кожаном переплете обнаружилась под животом Джинни и Северус едва успел проорать истошно «Всем назад!». Аластор мгновенно умолк и вытолкал из помещения ровно всех, включая коллег. Книжечка фонила так, что начинала раскалываться голова. - Это вот что за хрень? – севшим голосом поинтересовался Снейп. - Чтоб я знал. И чтоб я хотел знать. – более искреннего тона Северус от начальника никогда не слышал. Упаковывали вещдок с тщанием, с которым во времена Войны не паковали и темнейшие из артефактов. - Северус, - Дамблдор, еще полмесяца назад сыпавший на обеде своими фирменными шуточками, выглядел сейчас совершенным стариком. – Вы сможете потом объяснить мне, о чем эта вещь? - Нет. – Снейп покачал головой. – Простите, Директор. И я вас очень, очень прошу – не как аврор, не как коллега, а как человек – забудьте о ней. Пожалуйста. Отвечать Альбус не стал. Видимо, у него на сегодняшний день вообще никаких ответов не осталось. О том, как пришлось скандалить с невыразимцами, вспоминать не хотелось. У Северуса потом еще долго оставалось ощущение, что во многом победа в битве за вещдок была обеспечена прибывшей на место Деборой, которая извела своих коллег нытьем на тему «Ну посмотрите, ну вот этот пункт же, ну законодательство же, ну мы же потом из Визенгамота не выберемся, Аврорат нас с говном съест встречными исками за нарушение!». В итоге добровольная сдача тела василиска на исследования вкупе с клятвенным обещанием после всех следственных мероприятий книжечку отдать, все-таки оставили находку в цепких лапах Аврората. Багровый от злости Аластор показал в спину невыразимцам кукиш и искренне пообещал расследовать и доследовать это дело до самого морковкина заговенья. *** Ранний отъезд студентов, кроме экзаменуемых, на каникулы, начал входить в кошмарную традицию. Жатва продолжалась.