You make me smile

Я знаю, так не должно быть. С каждой секундой порывы ветра становятся все сильнее, сгребают листья в кучу, чтобы затем обрушить их золотой лавиной на тротуар. Небо затянуто тучами. Они как огромные серые глыбы плывут по небу, готовы в любую минуту разразиться дождём. Солнца нет, будто чья-то заботливая рука спрятала его на верхней полке кладовой до лучших времён. Внезапно ветер подул настолько сильно, что ларёк на котором красовалась заканчивая вывеска "Шаурма" зашатался, словно собираясь улететь в сказочную страну Оз, совсем как домик маленькой Дороти. Посиневшими от холода руками сжимаешь пальто так сильно, что кажется, оно превратится в пепел, оставляя тебя один на один с непогодой. Твои глаза казались выцвевшими, будто увидели все ужасы этого мира в одночасье. Like children to the playground You make me smile, едва слышишь ты из-за гула проезжающего мимо грузовика, который обдает тебя грязной водой. Но тебе нет до этого дела. Да, ты заставляешь меня улыбаться. Но ещё больше я любил, когда улыбался ты. Твоя улыбка, как и загадочная улыбка Джоконды хранила в себе все тайты мира собранные воедино, пьянила лучше старого вина. В минуты, когда ты улыбался, твои глаза светились тем неповторимым огнём, забыть который я не в силах. Я любил в тебе все: твой тонкий, слегка вздернутый нос с россыпью веснушек, волосы, прядь которых вечно норовила упасть тебе на глаза, щеки, которые становились еще более впалыми, когда ты делал очередную затяжку. Да, ты любил курить. Вся твоя одежда, твоя квартира была пропитана табачным дымом, и запахом, который я никак не мог идентифицировать. Запах дешёвых сигарет смешивался с чем-то неповторимым, с запахом твоей кожи, который я не забуду до самой своей кончины. Ты любил дым, любил чувствовать его на своих губах, то, как он проникает в лёгкие, наполняя их до предела. Любил выдыхать, смотря как он лёгкой струйкой исчезает в ночной тишине. Зачем я все ещё думаю о тебе? Тебя нет. Ты умер, оставив в моей душе лишь надгробный камень, обросший мхом с едва различимым периодом жизни. А ведь я даже не знаю даты твоего рождения. Будто ты и не жил вовсе до встречи со мной. Да и моя жизнь разделилась на "до" и "после". Но я стою тут, все еще на что-то надеясь, как последний кретин. Надеюсь, что ты как всегда тихонечко подойдешь сзади, обнимешь, уткнувшись носом в шею, и скажешь привычное: — Я здесь.