Мне трудно понять твою любовь

      Улицы начинали тонуть в сумерках, погружаться в сумрак и веять беспокойством для меня. Я несильно любил ночь, она всегда вызывала у меня стадо мурашек при каждом крике на улице. Может, я живу просто в таком районе, что гуляют там всякие, или город у нас такой, но на улицах было довольно опасно. Единственным выходом в моей ситуации было забиться в какой-нибудь подъезд и там заснуть. Идея казалась из ряда вон выходящей — мне никогда не приходилось ночевать на улицах. Позже можно обратиться в полицию, но мой отец вполне сможет ее подкупить… черт, ну можно же было наделить меня хоть частичкой удачи!       В конечном итоге своих размышлений ухожу из уютного уголка в поисках ночлега. Не так далеко от моего местонахождения раздаются крики и я ускоряю шаг. Сейчас мне меньше всего хочется нарваться на какую-нибудь компанию подвыпивших подростков. К счастью, я остался незамеченным и нырнул в первый же подъезд приличного вида и с надежным домофоном. В подъезде было довольно тепло, кроме того я нашел здесь колясочную, где имелось пустое место. Одна проблема была решена, но появилась другая: мне жутко захотелось есть. Сначала было терпимо, но потом я сгибался от вяжущей боли в животе на полу. Прекратилось все резко, и в тот момент я был этому рад.       Нахожу какую-то большую пленку, которая вполне могла сойти за подстилку. Под голову я положил портфель, и, поежившись от ползающего по полу сквознячка, отдался в объятия тревожному сну.       Не знаю уж, сколько мне удалось поспать, но я был разбужен легким потрясыванием. Какая-то женщина обеспокоенно разглядывала мое лицо и говорила мне проснуться. Похоже, мне предстоит объяснять всю ситуацию этой милой на лицо даме.       Как только я сел, она спросила, что же я здесь делаю. Мне пришлось вкратце пересказать историю своих приключений. Она терпеливо выслушала мой рассказ и предложила позвонить в полицию, на что я вежливо ответил, что сам могу туда пойти, и лишь спросил время. Она последний раз спросила, нужна ли мне помощь и удалилась со своей коляской и малышом. Как выяснилось, я спал довольно долго — сейчас было около двенадцати. Сейчас лучше всего отправиться в школу, а там действовать по ситуации. Вариант показался мне не таким уж плохим и я выбрался из места ночлега. Конечно, я запомнил номер дома, чтобы позже мог сюда вернуться, если не найду более лучшего варианта. В школе все было как обычно: в разные стороны носились маленькие из начальных классов, старшеклассники лениво обсуждали повседневные темы вроде домашнего задания, учителей и одноклассников. Интересно, что же мне скажут за отсутствие без уважительной причины… Но уж точно не погладят по головке, поэтому я сразу настроился на запись в дневнике, или, что хуже — на поход к завучу. Потихоньку подползали одноклассники, некоторые из них здоровались со мной, некоторые давали подзатыльники, некоторые вовсе делали вид, что я для них невидим. Ох, а вот и Вару. Снова с компанией, снова смеется, но как-то неправдоподобно, притворяется. Странно, что я только что это заметил, мог бы быть и повнимательнее. Неприятное чувство долга снова окутывает меня угрызением. Я должен ему помочь! Но как? Все превращается в замкнутый круг, моя жизнь медленно, но верно идет ко дну. Сколько я еще так буду? День? Два? Неделю? Месяц? Вечно прятаться по подъездам… Вечно жить в страхе… Или же вернуться домой, и получить то, что по идее не заслуживал. Такой обширный выбор! Может, все-таки попытаться вернуться домой? Может я сделаю глупость, а может, меня простят. Мысли мои прервал грубый оклик одного из друзей Вару. Я смиренно подошел и расставил руки в стороны, тихо, но четко произнеся: — Бейте. — Вау, ты уже смирился? Даже кричать не будешь? — Уже сам Вару, говорит издевательским тоном, но в глазах застыла тоска, с которой он так отчаянно пытается справиться и не потерять лица перед своими «подчиненными». — Если тебе от этого будет легче и лучше — бей. — Все так же тихо, но он слышит меня среди шума. — Ну, так неинтересно. — На мгновение его голос дрогнул и он отвёл взгляд. — Идем, ребят, есть дела поважнее. Я уже просто устал удивляться и с некой болью в сердце подмечаю, что Вару начинает избегать встреч со мной. Но почему меня это так волнует? Вроде, я только что спасся от побоев, от язвительных шуток и издевательств… Я должен радоваться! Вот только на душе противно. Что же со мной происходит? Нет, в глубине души я знаю ответ, но не хочу его принимать. От него станет лишь больнее и хуже. Что со мной происходит? Любовь. За несколько дней я нашел в Вару другого человека и влюбился в него. Безответно влюбился. Сердце ныло от отверженности, я уже толком то не соображал. Опускаюсь на диванчик и закрываюсь портфелем, чтобы никто не видел мои слёзы, не пошел успокаивать. Мне никто не нужен, кроме одного человека. Которому не нужен я… Начинается урок. Все рассаживаются по местам, достают учебники и учитель нудно повествует нам о каком-то там царе пятнадцатого века. Его почти никто не слушает: кто играет в телефон, кто рисует, кто вертит в руках ручки и карандаши, кто воюет между собой, кидаясь маленькими бумажками… А есть несколько человек, которые с упоением слушают лекцию. В этот круг входил и я. Пару раз мое внимание переключалось на Вару, но я тут же отгонял депрессивные мысли. Наконец звонок. Учитель грозно говорит, чтобы все выметались из класса в коридор. Некоторые побурчали, но все же вышли вслед за остальными. Я успел переступить порог помещения, как в моих глазах резко потемнело и я потерял сознание.