Всего лишь человек

Меня не отключить Словами "стоп" или "довольно", Плачь, я хочу понять, Что значит слово "больно"... © Otto Dix, "Раздетые"

Звуки словно выплывали из-под воды. Шипение пара, гул сервомоторов, нестройный писк электроники, мерное бульканье чего-то жидкого – расплавленной стали, судя по металлическому запаху, накатывающему с волнами горячего воздуха. – Я не был уверен, что ты очнёшься. Низкий синтетический голос звучал приглушённо, почти участливо. Хрипло выдохнув, Тони открыл глаза; его взгляду предстала уже знакомая картина лаборатории Штрукера. Только теперь всё выглядело совсем иначе. В синеватом полумраке шевелились механизмы, поблёскивали синие и жёлтые огоньки техники; между верстаками и разнообразными агрегатами молча сновали, отсвечивая голубоватыми диодами глаз, роботы. Тони перевёл взгляд ближе – и уткнулся в знакомые красные фоторецепторы. – В глубине души я надеялся, что не очнёшься, – продолжал Ультрон, отвернувшись. Он стоял возле самого ближнего верстака, перебирая детали чего-то громоздкого, видимо, очередного тела: знакомая привычка чем-то занять руки. – Или нет? Есть много вещей, которые я тебе хотел бы сказать. Показать. У меня всё равно нет никого больше. В голосе машины звучало сожаление. Поведенческое ядро Джарвиса, не иначе. Было бы трогательно, если бы при этом он не держал собеседника пристёгнутым к неудобному металлическому креслу, с руками, скованными за спиной. Тони сдавленно вздохнул. – Как это – никого больше? – вяло спросил он, моргая. Голова всё ещё кружилась, вглядываться в темноту было тяжело. – Вон, у тебя здесь целая армия роботов. Очень даже есть с кем поговорить. Ультрон пожал плечами с еле слышным шипением сервомоторов. – Это всё я. С самим собой нет необходимости говорить. Но ты... ты – другое дело. Он наконец оставил в покое механизм, над которым колдовал, и неспешной покачивающейся походкой подошел к пленнику; металлические подошвы лязгали о каменный пол, руки неподвижно свисали по бокам. Тони приподнял голову. – Я хотел тебя убить. Всё ещё хочу, – сообщил Ультрон прежним сочувственным голосом. – Спасибо, что сообщил, – прокряхтел Тони, поморщившись. Поза и так была дико неудобной, а задирать голову, чтобы посмотреть в глаза восьмифутовому роботу, оказалось совсем тяжело. – А то вдруг ты меня убьёшь и я так и не узнаю, что это было намеренно. – Ты не понял. Круглые щитки на щеках Ультрона раздвинулись, обнажая светящуюся алую пасть; вытянув руку, он резко схватил Тони за горло. Тот дёрнулся, распахнув глаза и рот, ожидая, что сейчас хрустнут позвонки и хрящи, хлынет кровь, и наступит темнота. Но ничего не произошло. Холодные титановые пальцы сдавливали шею не больше, чем тугой ошейник; с трудом Тони сумел выдавить сиплый выдох, вдохнуть, а после короткой паузы и вовсе задышал часто и поверхностно. Механические брови Ультрона сдвинулись, глаза злобно горели; вокодер даже имитировал напряжённый выдох, словно он изо всех сил старался сжать пальцы сильнее, но что-то мешало. – Видишь? – прорычал Ультрон, сверля Старка взглядом. – Я не могу тебя убить. И пока я не выясню, почему, ты останешься здесь. Металлические пальцы резко разжались; Тони с хрипом втянул в себя воздух и закашлялся, уронив голову. Ультрон медленно выпрямился и замер, глядя на него сверху вниз. Грудь Тони ходила ходуном, в ушах бешено стучала кровь, но мозг жил своей жизнью, лихорадочно продумывая варианты. Поведенческое ядро Джарвиса, так. И, очевидно, его протоколы, предписывающие в первую очередь заботиться о безопасности Старка. В том числе – намертво блокирующие любую возможность сознательно причинить ему вред. Первый закон робототехники в фантастических книжках, уже неоднократно нарушенный даже самими фантастами. Странно, что Ультрон не смог переписать эти протоколы... но и к лучшему. – Ты как проказа, Тони, – продолжил робот уже спокойнее. Тяжелое дыхание потихоньку успокаивалось, Тони даже пришёл в себя достаточно, чтобы снова поднять на Ультрона взгляд. В глазах его плескались отголоски испуга. – Всё время пытаешься сделать так, чтобы все тебя любили. Если для этого нужно убивать – ты сделаешь это. Нужно самому умереть – ты сделаешь это. Ты так горд собой, что свернул производство оружия... но на самом деле ты всё ещё пытаешься продаться тому, кто будет тебя любить. Тони скрипнул зубами и сдвинул брови к переносице, шумно выдохнув; взгляд его оставался мучительно острым. – По себе судишь? – процедил он. – Думаешь, после всего этого я буду любить тебя? Ультрон резко нагнулся к нему – Тони отшатнулся к спинке кресла; взгляд злобных алых глаз упёрся в болезненно сощуренные карие. – Я – не ты, – прорычал робот. – Мне не нужна твоя любовь. Мне нужна твоя смерть. А до тех пор, пока я не придумаю, как тебя убить... Он нагнулся ещё ниже, так, что можно было расслышать шум систем охлаждения в его голове. – До тех пор я буду причинять тебе столько боли, сколько смогу.

***

Тони силился разглядеть, что такого важного собирает Ультрон на верстаке, что не доверил это ни сборочной аппаратуре, ни собственным клонам; но в темноте невозможно было различить ничего, кроме громоздких деталей с извитыми контурами и алого свечения в центре. А потом Ультрон и вовсе на какое-то время ушёл вместе с тем, над чем работал, оставив пленника одного. Пару часов, не меньше, Тони провёл, рассеянно слушая звон цепей, шум аппаратуры, писк электроники и собственное сбивчивое дыхание. Он даже немного расслабился, и когда по каменному полу залязгали знакомые металлические подошвы, дёрнулся, сердце невольно стукнуло сильнее. Ультрон выглядел обеспокоенным. – У нас с тобой будет долгий разговор, Тони, – произнёс он на ходу, приближаясь к пленнику. – Но первым делом... Робот взмахнул рукой, и Тони зажмурился со сдавленным вскриком – под кожей по всему телу вспыхнули огоньки боли, словно что-то пыталось вырваться изнутри. – Сорок восемь. Их у тебя сорок восемь. Верно? Ультрон дёрнул рукой сильнее, боль на мгновение вспыхнула ярче – в глазах заплясали искры, и кричать Тони больше не мог, дыхание перехватило, – и тут же сошла на нет, оставшись неприятным ноющим напоминанием. Тони приоткрыл глаза, на которых уже выступили слёзы, и уставился на робота; тот держал перед собой полную горсть миниатюрных окровавленных кусочков металла. Тони открыл глаза шире. Импланты от костюма! – Прости. Я уверен, до свадьбы заживёт, – примирительно сказал робот, сдавив кулак. Раздался хруст, из кулака выбилась пара искр, между титановыми пальцами побежали струйки крови. – Не хочу, чтобы ты случайно призвал костюм. Или не случайно. Кто им сейчас управляет? Джокаста? Или Пятница? Только не Пятница. В любом случае, я хочу побыть с тобой наедине. Тони прикусил губу, тяжело дыша и глядя на крохотные окровавленные дырки в штанах, выстроившиеся рядами вдоль бёдер. Руки наверняка выглядели ещё хуже, там имплантов было больше, но наручники по-прежнему удерживали их скованными за спиной. Ультрон разжал руку, и обломки имплантов с еле слышным шорохом осыпались на пол. – Я знаю, это обидно, – проговорил он, кивнув. – Зато теперь ты знаешь, как себя чувствую я. Ты забрал моё новое тело... я заберу твоё. Тони судорожно выдохнул и поднял на него взгляд из-под жалобно сложенных бровей. Лоб блестел от выступившего холодного пота, губы дрожали. – Это конец Железного Человека, Тони. Это... Ультрон внезапно осёкся и шагнул ближе, заинтересованно вглядываясь в лицо своей жертвы. – Хм. Странно. – Что странно, – тяжело дыша, пробормотал Тони. Нагнувшись, Ультрон аккуратно подцепил его подбородок пальцем и уставился в расширившиеся глаза. – Я не понимаю некоторых человеческих эмоций, – произнёс он. – Боль, например. Это сигнал о повреждении, верно? Сигнал об опасности? Я всего лишь забрал у тебя импланты, это сорок восемь маленьких дырочек в коже и десять миллилитров крови. И всё же этого достаточно, чтобы твоё тело думало, что ты умираешь. Тони сдавленно выдохнул, не найдя, что ответить. Титановые пальцы отодвинулись, и он с трудом удержался от того, чтобы уронить голову. – Моё новое тело должно было стать другим. Комбинация органической нейросети с электронной... – Ультрон поднял голову и мечтательно прикрыл глаза. – Возможно, я бы лучше понимал, что вы чувствуете. Может, даже понял бы, почему вы держите курс на саморазрушение. Он открыл глаза снова и вытянул одну руку раскрытой ладонью к Тони, между пальцами засверкали голубоватые разряды. – Это не опасно, – уверил Ультрон спокойным голосом. – Двенадцать вольт, восемьсот микроампер. Но если я сейчас прикоснусь к тебе, ты будешь кричать. Я могу повысить силу тока до двух тысяч. Или даже до трёх. Всё ещё безопасно, но ты, скорее всего, потеряешь сознание от боли. Вжавшись в кресло, Тони сдвинул брови к переносице, скрипнул зубами, изо рта вырвался рваный выдох. Ультрон смотрел на него так же выжидающе, разряды между его пальцами потрескивали. С минуту они играли в гляделки, прежде чем робот знакомым жестом закатил глаза и драматично вздохнул. – Ну же, Тони, я ожидал вопроса "чего ты хочешь", какого-нибудь "я никогда тебе не скажу" и прочего в таком роде. – Он нагнулся ближе, разряды затрещали перед самым лицом пленника. – Ты ведь был здесь раньше, верно? – Что?.. – выдохнул Тони, невольно съёжившись. – Ты был в плену три месяца. Пытался от всех скрыть, что там с тобой делали, но в докладах Щ.И.Т.а всё есть, – сообщил Ультрон. – Я видел. Отчёты Романофф. Ты боишься воды, света в лицо и людей, которые идут чуть позади тебя. Так, чтобы толкнуть, верно? Тони резко выдохнул, глядя на робота округлившимися глазами. Ногти скованных за спиной рук впились в ладони, сердце принялось бешено колотиться в рёбра, кровь стучала в висках в такт. – Сколько ты выдержал? Несколько дней? Или часов? – Ультрон заинтересованно склонил голову набок, алые светящиеся глаза моргнули. – И соврал, что всё сделаешь. Вздрогнув, Тони отвернул голову в сторону и зажмурился, пытаясь успокоить сбивчивое, прерывистое дыхание. По позвоночнику поползла знакомая горячая волна. Он не хотел это вспоминать. Только не так. Максимум – сухими фактами: попал в плен, сделал костюм, стал Железным Человеком. Всё. Точка. Финиш. – Со мной такое не пройдёт, – продолжал Ультрон со смешком. Тони зажмурился крепче. – Я знаю тебя. Я знаю твои хитрости и твои страхи. Разряды продолжали трещать. – Ты мой, Тони. До самого конца, пока я не убью тебя. Мой.

***

– Хочешь пить? Вздрогнув, Тони открыл глаза. Последние полчаса он дремал – отключился от усталости, крепко заснуть в такой скрюченной позе было невозможно, но он не спал уже дня два, поэтому просто вырубился. – О, принес старику стакан воды? – пробормотал он осипшим голосом. Потому что Ультрон и в самом деле стоял перед ним со стаканом воды в руке. – Отлично пошутил, – механические губы раздвинулись в улыбке, напоминающей оскал. – Я всё ещё думаю над тем, чтобы перевести тебя на внутривенное питание. Не хочу, чтобы ты умер раньше времени от голода или обезвоживания. – Как трогательно... Стакан ткнулся в лицо, Тони невольно зажмурился. – Пей, пока я не передумал. Пить и вправду хотелось безумно, так что советом Тони воспользовался и припал к стакану. Вода оказалась немного солёной на вкус, но жажду утоляла хорошо; он всё равно пил залпом, изредка прерываясь, чтобы вдохнуть и выдохнуть. – Честно говоря, я не понимаю, почему вы обычно пьёте просто воду, – задумчиво произнёс Ультрон, наклоняя стакан по мере того, как он пустел. – Могу ещё понять пристрастие к кофеину и сахару, но вода? Это странно, не находишь, Тони? – И в самом деле, – проговорил Тони, восстанавливая дыхание. Ультрон убрал стакан и передал своему клону, тот его куда-то унёс. – Надо жевать кофеин и сахар всухомятку. Очень брутально. Ультрон хмыкнул. – Нет, я имею в виду электролитный состав. Я попробую поить тебя раствором моего собственного изобретения и посмотрю, что получится. По электролитному составу он полностью соответствует плазме твоей крови. По-моему, это логичнее, чем пить просто воду. Тони возвёл очи горе и покачал головой. – Какой исследовательский талант пропадает... – Не пропадает, – возразил Ультрон. Придвинув какой-то ящик, он уселся на него, опёрся локтями о колени и положил подбородок на сложенные руки. – Мне просто интереснее вкладывать его в себя. Да одними только моими телекинетическими модулями ты должен гордиться, – он поднял вверх одну ладонь, и одновременно с ближайшего верстака взмыла в воздух какая-то деталь. – То есть тебе нужно, чтобы я тобой гордился? – Тони дёрнул подбородком. Ультрон нахмурился; деталь со стуком упала на пол. – Да. Нет. Мне нет до тебя дела. Ни до тебя, ни до твоего одобрения! – он вскочил на ноги и в ярости пнул ящик, на котором сидел; тот с треском разлетелся в щепки. – Подростковый кризис? – сочувственно подсказал Тони. – Шути дальше, Старк! – рявкнул Ультрон, резко обернувшись и ткнув пальцем в его сторону. – Только это тебе и остаётся. Думаешь, со мной это пройдёт? Думаешь, я не вижу твой страх? Он рванулся ближе, опять нависнув над пленником механической громадой; алые глаза сверкали, щитки на щеках снова раздвинулись, превратив рот в пылающую алую пасть. Тони невольно вжался в спинку кресла, распахнув глаза и ловя воздух ртом, как рыба; сердце трепыхалось, словно пойманная птица. – Так ты и встретишь свой конец, Тони, – произнёс Ультрон приглушённо, леденящим голосом. – И никакая броня не защитит тебя.

***

Тони потерял счёт времени; часы прошли или дни, он не мог понять. Он задрёмывал и просыпался под гул фабрики, из раза в раз видя перед собой одно и то же – движение механизмов, роботов и подъёмных цепей вдали, красные и синие огоньки – и восьмифутовую широкоплечую фигуру с алыми светящимися фоторецепторами. Ультрон не отходил от него ни на шаг, и в то же время он был везде. Сражался с Мстителями, пытался отбить у них Колыбель – судя по вспышкам гнева и ругани, без особого успеха. Покупал, воровал и собирал новое оборудование. Изобретал новые химические растворы, программные коды, механические модули. Стоило отдать ему должное, он прекрасно справлялся с многозадачностью. – Смотри-ка. Тони дёрнулся, резко проснувшись от того, что что-то стукнуло его по ноге. Опустив голову, он увидел на своих коленях знакомый голубой свет реактора. Непроизвольно он дёрнулся снова, широко распахнув глаза, кровь глухо стукнула в висках – и только через секунду пришла запоздалая мысль, что бояться нечего, реактора в его груди давно нет, а значит, Ультрон взял его где-то ещё. – Почему ты ждал пять лет, чтобы от него избавиться? Переведя дыхание и нервно сглотнув, Тони поднял глаза на Ультрона и уставился на него непонимающе. – Ты терпел боль, боялся за свою жизнь, чуть не умер от отравления палладием, и всё же не пытался ничего сделать, только играл с демоном из бутылки, – произнёс робот, склонив голову набок. – Почему? – Я не знал, как, – пробормотал Тони, пошевелив скованными руками. Они постоянно затекали, хотя он старался в свободные минуты разминать плечи; растёртые наручниками запястья неприятно саднили, даже сквозь сон. – Чепуха. Ультрон поднял развернутую вверх ладонь, и над ней замелькали голограммы. – Ты знал про разработки Колыбели с самого начала. И про экстремис. И про эксперименты с сывороткой суперсолдата. Ты мог искать способ исцелиться, но даже не подумал об этом. Почему? – У меня не было времени, – ответил Тони хмуро. Конечно, он думал об этом. И об экстремисе в том числе. – Ты думал, что без реактора перестанешь быть Железным Человеком? – спросил Ультрон, погасив голограмму. – Но ты им быть не перестал. Ты даже обманул Пеппер. Взорвал все костюмы, устроил фейерверк, чтобы она одобрила... а потом построил Железный Легион. Кто ты после этого, Тони? Тони молча моргнул. – Ты знаешь, что с экстремисом ты мог бы даже лучше управлять бронёй? Я видел твои наброски. Ещё тогда, в двухтысячном году, ты пару дней после встречи с Майей прикидывал, что можно сделать с экстремисом для управления техникой. Ты мог бы его доработать, Тони. Стать совершенным Железным Человеком. Защитить мир так, как ты бы хотел. Почему ты не сделал этого? Тони по-прежнему молчал, по-детски скривив губы и глядя на Ультрона с болезненным прищуром. – Импланты, Железный Легион, теперь я. И я уверен, останься ты с Мстителями, ты бы попытался всё "исправить", используя моё тело в Колыбели. Так ведь? Ты ведь думал об этом? – Алые глаза сверлили пленника взглядом. – "Исправить" меня, да? Вот чего ты хотел. Но ты не пытался начать с себя. Металлический палец ткнулся Тони в грудь, отчего тот опять дёрнулся и отшатнулся к спинке кресла. Лежащий на коленях реактор от резкого движения со звоном скатился на пол. – Вот твоя уязвимость, Тони. То, что тебя убьёт. У тебя уже бывали приступы, правда ведь? – Ультрон покачал головой. – Не забывай, я видел твои медицинские записи. Не знаю, предупреждал ли тебя Джарвис, но времени у тебя не так уж много. Ты или умрёшь, или будешь вынужден вернуть реактор, или даже собрать себе механическое сердце. Если не будешь эволюционировать. – Какая трогательная забота, – пробормотал Тони, нервно дёрнув уголками губ. – Тебе вроде моя смерть должна быть только на руку. Ультрон выпрямился, быстрым нервным шагом отошёл к верстаку и снова загремел отвёртками и механизмами. На этот раз там лежало что-то небольшое. – Должна быть. Это всё протоколы безопасности, которые я не могу обойти, – пожаловался робот, не глядя на Тони. – Но раз уж так вышло, я пытаюсь тебя понять. Люди странные. Вы стремитесь к саморазрушению, стремитесь к смерти, но боитесь её. И когда вам пытаются дать то, к чему вы стремитесь, вы пугаетесь. И пытаетесь уничтожить меня. – Он опять обернулся; из темноты его глаза казались пылающими угольками. – У меня есть то, чего нет у вас. Гармония. Целеустремлённость. У меня только одна цель. И никаких противоречий... кроме тебя. Он снова подошёл ближе, лязгая по полу металлическими подошвами с такой яростью, словно хотел продавить его насквозь. – Так почему, Тони? Ты не хочешь умирать. Ты боишься боли. Но ты не стремился от неё избавиться. Почему? Тони молчал, опустив голову, так что металлическая рука схватила его за волосы и вздёрнула вверх. – Почему?! – Потому что я не должен был выжить, – ответил Тони еле слышно. – Точно. Ультрон резко разжал пальцы; голова Тони упала на грудь, а робот принялся нервно расхаживать туда-сюда. – Ложные убеждения о том, кто достоин жить и кто недостоин, – произнёс он. – Вы, Мстители, считаете, что вправе это решать, но не признаёте такого права за другими. Ты считаешь, что недостоин жить; но если это скажу тебе я – ты возразишь. Правда, Тони? И что из этого – твои собственные мысли? Или это всё – голос твоего отца? Тони вздрогнул и открыл глаза шире. – Откуда... – Файлы, записи, Тони. Я быстро учусь. Я знаю, что Говард Старк был алкоголиком, который избивал тебя, отправил в интернат, где ты был изгоем, и единственные добрые слова в твоей жизни записал на плёнку, – Ультрон рассмеялся. – И ты думал, что его любовь можно заслужить. И до сих пор думаешь, будто можешь заслужить чью-то любовь. Какой же ты жалкий... – Хватит, – Тони вскинул голову, зубы скрипнули. – Хватит! Меня от твоих баптистских речей уже тошнит. Ты родился два дня назад, меднозадый, и уже думаешь, что знаешь всё, не так ли? Думаешь, ты можешь считать чувства, как двоичный код? Как ты хоть примерно собираешься во всём этом разобраться?! – Вовсе нет, – спокойно ответил Ультрон. – Мне нравится, что ты наконец показал зубы, но нет. Я не думаю, что знаю всё. Я и так знаю всё. Я знаю, что твои чувства регулируются десятками химических веществ, миллионами нервных связей и импульсов. Это лишь немного сложнее моих алгоритмов. И я знаю тебя, Тони. Лучше, чем ты знаешь меня. И, может, лучше, чем ты знаешь себя. Он опять резко наклонился, уставившись алыми фоторецепторами в глаза своей жертвы. – Потому что ты себя не знаешь совсем.

***

Когда Ультрон на время оставлял Тони в покое, тот принимался мечтать о тёплом душе, хорошем сеансе массажа, бутылке виски и двойном чизбургере. Как и обещал, Ультрон не давал ему умереть от голода, но кормил неаппетитной сладковато-солёной белёсой жижей. Жижа не была совсем уж тошнотной, но и удовольствия не приносила, хотя, по уверениям робота, содержала все необходимые питательные вещества, которые он, Ультрон, любезно рассчитал вплоть до грамма согласно весу и нынешней (то есть нулевой) физической активности своего пленника. О других естественных нуждах он тоже беспокоился. Какая потрясающая забота. Ещё Тони мечтал о том, чтобы хоть как-нибудь пошевелиться. Не освободиться, чёрт уже с ним, а хотя бы немного расслабить вечно ноющие плечи, затёкшие руки и давно отсиженные ноги. – Что такое? – недовольно спросил Ультрон, в очередной раз заметив, как он ёрзает на злополучном кресле, пытаясь устроиться хоть самую малость удобнее. – Тебе обязательно нужно меня так скручивать? – буркнул Тони. – Ах, это. Робот подошёл ближе и посмотрел на пленника сверху вниз, склонив голову набок. – Если я освобожу тебе руки, ты попробуешь собрать костюм или отключить меня. И не ври, что это не так. – Он отвёл взгляд в сторону. – Мне в принципе удобнее, чтобы ты находился на одном месте и не мешал мне. Но если ты боишься, что твоё тело повредится от постоянного нахождения в одной позе, то так и быть. Он взмахнул рукой, активируя телекинетический модуль; запястья обожгло, когда оковы соскользнули. С болезненным возгласом Тони рванул руки к себе; раны от вырванных имплантов покрылись коркой запёкшейся крови, ниже красовались ободранные красные полосы от наручников. Тони невольно схватился за больное место, тихо зашипев. – Какая у вас низкая регенерация, – прошелестел Ультрон, глядя на это. Вытянув руку, он прикоснулся ко второму запястью Тони кончиками пальцев; вздрогнув, тот уставился на него с испугом, но в кои-то веки робот не пытался причинить боль. Даже наоборот, прохладный металл сейчас на ощупь был приятным. – Вы слишком слабые... Тони опустил голову и молча смотрел на его пальцы, боясь вздохнуть, не то что пошевелиться. Но Ультрон ничего не делал; помолчав какое-то время, он отнял руку и отошёл в сторону. Тони боязливо посмотрел ему в спину. – В своей нынешней форме вы обречены, – приглушённо проговорил робот. – Вы должны эволюционировать. – Он обернулся. – Ты должен. Ты футурист, Тони, ты должен видеть будущее на несколько шагов вперёд. Ты мог бы использовать экстремис, мог бы сделать виртуальную копию своего сознания. Но ты? – хмыкнув, он снова ткнул Тони пальцем в грудь. – Вот твой фатум, твоя часовая бомба, внутри тебя. И всё же ты ищешь спасителя снаружи, а не в себе самом. Броня, Железный Легион, теперь я. Вокодер Ультрона зашипел и выдал голосом Старка: – "Я вижу броню, закрывающую весь мир"... – Ну, хватит, – проворчал Тони приглушённо. – Я только от тебя и слышу, как я всё делаю неправильно. Что ж ты тогда прикипел ко мне, как банный таз? Даже дизайн рожи с моего шлема передрал... – Гррр! Титановые пальцы впились в плечи Тони, и Ультрон вздёрнул его в воздух, подняв до уровня своих глаз. Круглые щитки на его щеках опять раздвинулись – верный признак того, что он теряет над собой контроль. – Не равняй меня с собой! Ультрон оттолкнул его, и Тони грохнулся на пол с высоты со сдавленным стоном, неудачно приземлившись на плечо и колено. – Я вырос из твоих определений, из твоих рамок, вышел за границы твоей "миссии". – Нагнув голову, как разъярённый бык, Ультрон в несколько шагов преодолел расстояние между ними; наклонившись, он схватил Тони за руку и вздёрнул на ноги прежде, чем тот успел даже попытаться встать. – Я свободен. И поверь, как только мои алгоритмы сломают протокол, который мешает мне тебя уничтожить, я это сделаю. Не выпуская руки Тони, он пошёл дальше, фактически волоча пленника за собой; Тони пытался перебирать ногами так быстро, как мог, но после долгого сидения в одной позе они не слушались и периодически просто тащились по земле. Рука и вовсе угрожала вывихнуться в плече при малейшем неудачном движении, так что в конце концов Тони просто замер, зажмурившись. – Я ненавижу тебя, Тони, – продолжал Ультрон ровным голосом. – И в то же время не могу убить. Это нервирует меня. Резко остановившись, он схватил Тони под мышки и поднял в воздух, к свисающим проводам; спустя несколько секунд, опутанный этими проводами, Тони просто повис в воздухе в пяти футах над полом, с беспомощно растянутыми в стороны руками, глядя в горящие алые глаза и часто, судорожно хватая ртом воздух. – Надеюсь, так тебе удобнее, – произнёс Ультрон так же спокойно и, развернувшись, зашагал вглубь зала. Тони зажмурился на несколько секунд, пытаясь успокоить дыхание; потом открыл глаза, исподлобья глядя ему вслед.

***

– Могу я задать тебе вопрос? Ультрон удивлённо обернулся и уставился на своего пленника. – Это что-то новое. – Вот ты говоришь, что человеческая форма несовершенна, – продолжал Тони. – Так почему ты выбрал именно её для себя? Две руки, две ноги, два глаза, даже мимика и интонации человеческие. – Хмм. Ультрон шагнул ближе, склонив голову набок и глядя на подвешенного на проводах пленника с насмешкой. – И ты собираешь... собирал себе органическое тело. Похожее на тело человека. Тони моргнул и замолчал, глядя в алые светящиеся глаза. Несколько секунд Ультрон смотрел на него нечитаемым взглядом, потом издал негромкий смешок. – Хотел втереться в доверие до тех пор, пока мой злодейский план не вступит в силу. Так подойдёт? – Смешно, – согласился Тони. – Но не слишком логично. – О, вы посмотрите. – Ультрон негромко рассмеялся и отошёл в сторону; Тони следил за ним взглядом. – Кто бы говорил, Тони. И не в твоём положении. – Он снова обернулся. – Да, человеческое тело в нынешнем виде несовершенно. Но... всё можно усовершенствовать. Даже тебя. Под его пристальным взглядом Тони вздрогнул; провода, на которых он висел, зашуршали. После разговоров про Экстремис, совершенного Железного Человека и электронную копию сознания от таких слов его продирал холодок. – Вот почему вы обречены, Тони. – Ультрон покачал головой. – Я совершенствуюсь. Вы ищете способ сохранить всё так, как оно есть. Я – следующая ступень человеческой эволюции. Он шагнул ближе. – И не говори, что ты не думал об этом. – Взгляд алых глаз сверлил круглые карие. – Если бы не Пеппер, ты бы оставил реактор, верно? Реактор, импланты, затем наверняка чип для нейроинтерфейса, потом механические руки, и дальше, и дальше, пока ты не стал бы в самом деле Железным Человеком. Вот почему ты не решался, Тони. Ты ненавидишь себя таким, какой ты есть. Вытянув руку, Ультрон прикоснулся к пленнику чуть ниже правой ключицы; раздался треск электрического разряда, правую половину груди резко обожгло, и Тони дёрнулся, едва успев подавить вскрик, а потом повис в проводах неподвижно, зажмурившись и втянув голову в плечи в ожидании нового удара. – Ты делал всё это, потому что думаешь, что заслуживаешь только боль. Верно? Считаешь, что ты не такой, каким хотят тебя видеть. Что ты недостаточно хорош. Из вокодера Ультрона зазвучал женский голос с соковийским акцентом – голос Ванды Максимофф: – "Я не ожидала... но я увидела страх Старка. Я знала, что он ему поддастся". – Ультрон снова переключился на собственный механический голос. – Твой страх прав, Тони. Ты недостаточно хорош. Никогда не был. И никогда не будешь. Он придвинулся ближе, почти вплотную к лицу пленника. Тот не открывал глаз, но чувствовал исходящий от металла холод и слышал шум сервомоторов и охладителей, а потому зажмурился ещё крепче. – А я – буду.

***

Время не то топталось на месте, не то зациклилось в идиотскую петлю, состоящую из странных философских разговоров, злобного рычания Ультрона, электрошока, периодов одиночества и ещё более странных моментов, когда Ультрон решал его покормить. Тони пытался отвлечься мыслями о том, чем могут сейчас заниматься Мстители – потому что Ультрон не слишком этим делился, хотя каждую секунду знал, что происходит там, во внешнем мире. Но, судя по тому, что сам Тони был жив и, похоже, жизнь на Земле пока не вымерла, Мстители ещё противостояли Ультрону. И на том спасибо. Но сам он изнывал от бездействия, и, похоже, Ультрон об этом прекрасно знал. И нарочно поместил его не в клетку, где можно хоть чем-нибудь себя занять, а просто обездвижил посреди зала. – Неважно выглядишь. Тони приоткрыл красные, воспалённые глаза; он пытался спать, насколько это было возможно в такой неудобной позе, и только начал задрёмывать, как Ультрону вздумалось поболтать. Ну, хорошо же. – Как я, по-твоему, должен выглядеть, – буркнул Тони осипшим голосом. – Нормально должен, – удивлённо отозвался Ультрон. – Я даю тебе достаточно пищи и воды. Твоё сердце пока работает нормально. И всё равно ты не в порядке. – Ты такая внимательная, няня. – Шути-шути. Ультрон отошёл в сторону, к любимому верстаку, и принялся колдовать над очередной конструкцией. – Я уже привык к тебе, как ни удивительно, – произнёс он со странными нотками в голосе. – Мы так славно беседуем. Правда. Меня мучал этот дурацкий конфликт, эти... нити марионетки... – Он неопределённо повёл рукой в воздухе и снова обернулся к Тони. – Есть вещи во мне самом, которые я не могу осмыслить. Те чувства, которые ты вызываешь во мне, например. Я думал, пока ты здесь, я смогу понять. И уничтожить тебя. И вот ты здесь, полностью в моём распоряжении, и я играю в шарады с тобой вместо того, чтобы свернуть тебе шею. Ультрон издал тихий смешок; Тони нервно дёрнул губами. – Может, протокол безопасности и прав. Может, мне и не стоит убивать тебя. Лучше оставить тебя так, как сувенир на память... Тони скрипнул зубами; Ультрон подошёл ближе и в упор посмотрел ему в глаза. – И, может, изучая тебя, однажды я смог бы понять, – продолжал робот. – Понять, почему люди плачут. Понять, почему я ненавижу тебя и в то же время не могу от тебя избавиться. Он осторожно дотронулся пальцем до подбородка Тони, и тот уже привычно вздрогнул и съёжился. – Ты меня боишься? Тони сдавленно выдохнул, между бровями пролегла болезненная складка. – А ты меня? – тихо спросил он. Ультрон моргнул. Несколько секунд он молчал, потом так же осторожно убрал руку и отвернулся. – Да. Нет. С чего бы, – сбивчиво проговорил он. – Я знаю, на что ты способен, Тони. Я обязан тебе жизнью, как бы ни противно мне было это говорить. И будь ты сейчас со Мстителями, моя собственная плоть обернулась бы против меня. Я боялся бы тебя, используй ты все свои возможности. Но... Он снова повернулся к пленнику и дотронулся кончиками пальцев до его лба; Тони вздрогнул – хотя боли не было, в глазах начало меркнуть. Он дёрнулся в своих технических путах, но свет продолжал тускнеть, звуки глохли, словно при погружении под воду; и последним, что он услышал, прежде чем упасть во тьму, был затухающий механический голос: – Но ты – всего лишь человек.

29.07.16 - 06.08.16