Нет

-Виктор, а я тебе… нравлюсь? Виктор смотрит на темноволосого паренька, нерешительно переминающегося с ноги на ногу и мило краснеющего. Тёмные глаза преувеличенно внимательно изучают лёд, изрезанный лезвием коньков, руки сомкнуты спереди в замок. Парень выглядит донельзя смущённым. Виктор переводит взгляд на ухмыляющегося блондина, стоящего рядом с Кацуки. Зелёные глаза горят каким-то непонятным, ярким огоньком, нос высокомерно задран, а губы кривит противная улыбочка, которая, к своему удивлению отмечает Виктор, ничуть не портит лица юноши. Руки сложены на груди, и вообще, выглядит он очень гордо и самоуверенно. Никифоров в задумчивости закусывает губу. Опять какие-то выдумки Юрия? Или Юри спрашивает для себя? Нет, судя по ухмылке Плисецкого, тут не просто любопытство. Ну, а если Кацуки и правда так важен правдивый ответ, а он, промолчав, обидит его? Виктор снова внимательно смотрит на паренька. Да, он ему нравится. И даже очень. Но не в сексуальном плане, это точно. Скорее как друг. Но Юри же не уточнял, как именно, так почему бы и не…? -Да. Кацуки не веряще глазеет на него, широко открыв рот, будто собираясь что-то сказать. Никифоров улыбается: темноволосый явно не ожидал такого ответа. Да, судя по всему, блондин тоже. Юрий как-то весь подбирается, и, Виктор готов поклясться, будь подросток котом, у него бы шерсть встала дыбом. Глаза полыхают яростным, зелёным пламенем, и Никифорову кажется, что ещё чуть-чуть, и Плисецкого разорвёт от злости. -А я? – настойчиво спрашивает молодой фигурист. –Я тебе нравлюсь? На этот раз Виктор не медлит с ответом и, даже не задумываясь, выдаёт: -Нет. И подросток заметно меняется. Плечи опускаются, голова как-то безвольно поникает, руки, до этого сжатые в кулаки, расслабляются. Выглядит он таким несчастным и опустошённым, что у Виктора начинает колоть в груди. Неужели перестарался? Виктор делает решительный шаг вперёд, вплотную подходя к блондину, и берёт двумя пальцами подбородок, заставляя юношу поднять голову. И что-то рушится внутри него, когда он видит эти бездонные, изумрудные глаза, полные слёз и обиды. -А тебя я люблю, идиот, - искренне говорит Никифоров, легко, практически невесомо, целуя юношу в губы. На Юрия теперь смотреть невозможно: он весь так сияет от счастья и неприкрытой радости, что, кажется, можно ослепнуть, смотря на него. -А теперь пора и делом заняться, - улыбается Виктор, и Юрий, с не присущей для него покорностью, срывается с места. Виктор смотрит на стройную фигурку Юрия. Действительно, идиот. Как его вообще можно не любить?