Рассказы странных детей

—Ну теперь-то все рассказали? —спросила Оливия. Дети ответили положительными высказываниями и кивками. Ну и отлично. Теперь никто не обидится. —Ну, что ты думаешь об этом, Джейк? —спросил Гораций виновника этих рассказов. Джейк мотнул головой и рассеянно, с шоком в голосе ответил на вопрос: —Я просто в шоке. Я думал, у меня была ужасная жизнь, а у вас такое. Я просто не понимаю, как вы в таком раннем возрасте так могли выживать. И я бы хотел извиниться перед вами. Я видел ваши слёзы во время рассказов и мне очень стыдно, что я заставил вас рассказывать о таком. —Да, ладно, — сказал Гораций с доброй улыбкой, —Мы на тебя не в обиде, правда ведь? Друзья подтвердили его ответ и, вскоре, высказаться захотела ещё и Оливия: —Мы всегда хотели узнать, как каждый из нас попал себя, поэтому, думаю, это хорошо, что мы наконец узнали. Мы, конечно, кратко говорили откуда мы и где нас нашла мисс Перегрин. Но так подробно мы ещё никогда не рассказывали своих историй. Да, в нашей прошлой жизни нам пришлось не сладко и те печальные воспоминания вызывают слёзы, но... Это же всего лишь воспоминания. Главное то, что после всей этой череды неудач, каждый из нас нашёл место, где его ценят. Мы нашли счастье, друзей, семью. И сейчас уже не важно, что было тогда, ведь сейчас всё хорошо. Дети поддержали её. Она действительно была права. Дом действительно стал белой полосой в их жизни. И неважно что было тогда, ведь сейчас каждый пострадавший ярко улыбается. Всё таки, Джейкоб не зря предложил всем рассказать истории. Один Енох только, как всегда, оставался в недобром настрое и что-то бурчал. Но в глубине души он был счастлив. —Что-то мы засиделись, —резко заметила Эмма, посмотрев на настенные часы. Они уже показывали далеко за десять вечера, —Давайте сейчас быстренько умоемся и по кроватям. Только ти... —Кто последний, тот крыса! —выкрикнул Миллард, не давая девушке шанса закончить свою речь, и полетел вверх по лестнице. За ним сразу же последовала толпа самых младших и что-то с усмешкой высказывающий про то, что приличные люди не бегают по лестницам, Гораций. —Отлично, —сказала Эмма самым саркастичным тоном своего голоса,–Конечно, зачем меня слушать? Похоже, выговор мне придётся выслушать прямо сейчас. –Я сейчас схожу посмотрю, проснулась она или нет,– предложила Фиона и легко побежала вверх по лестнице. Вскоре, она спустилась обратно со своей "разведки" и доложила: –Всё хорошо, она спит. Дверь была неплотно закрыта, но она всё равно не проснулась. Я ещё крепче закрыла дверь, так что теперь мы её точно не разбудим. –Спасибо, Фиона,– улыбнулась Эмма девочке. –Рада помочь. Спокойной ночи, – бросила она напоследок и отправилась на второй этаж. Енох пошёл за ней, ничего не сказав оставшимся в столовой. А Оливия, узнав, что помощь с уборкой посуды и стола не требуется и Эмма с Джейком отлично справятся, догнала друга и пошла с ним по лестнице, что-то оживлённо рассказывая. –Наконец то, тишина,– облегченно вздохнула Эмма, собирая чашки со стола. В столовой и вправду стало гораздо тише, ведь весь крик перенесся на второй этаж, где дети умывались, чистили зубы и вообще готовились ко сну. –Дааа,–протянул Джейк в ответ из кухни, где он брал тряпку, чтобы протереть стол,–Тут последние три часа стоял такой крик, что у меня даже немного заболела голова. –Но ты молодец, что предложил рассказывать такие истории,– послышался голос девушки уже из кухни, смешанный с течением воды,– Мне очень понравилось, как мы провели время. Хоть и немного задержались... Последнюю фразу Эмма произнесла с тяжёлым вздохом. Её явно пугал тот факт, что мисс Перегрин может обо всём узнать и завтра устроить ей выговор. Парень почувствовал напряжение в её голосе и , наконец дочистив это стол до блеска, пошёл к ней на кухню, встал рядом, обнял за плечи и ласково сказал: –Всё будет хорошо. Она же спит, она ничего не узнает. А если и узнает, то я же предложил рассказывать истории, значит, и с страдать будем вместе. Эмма улыбнулась и, домыв последнее блюдце, прижалась к Джейку. Расстояние между их губами стало сокращаться и вот, они бы уже сомкнулись в поцелуе ,но.. Вдруг со второго этажа послышался звук разбитого стекла, топот маленьких ножек и крик Еноха: –КТО РАЗБИЛ СЕРДЦЕ ЕНОТА?! КТО, ЧЁРТ ВОЗЬМИ?! Эмма посмотрела на Джейка, давая понять, что им тоже следует принять в этом участие и, взяв его за руку повела на верх. Поднявшись к месту криков, парочка заметила очень интересный поворот событий: на входе в комнату Еноха валяется какой-то орган (по видимому, сердце енота) весь в осколках и с небольшой красноватой лужицей под собой. Вокруг всего это собралась толпа детей в пижамах, а прямо рядом с местом преступления стоял Енох, возмущаясь и размахивая руками: –Я ещё раз повторяю:КТО. РАЗБИЛ.СЕРДЦЕ.ЕНОТА? –Я,– послышался тихий голосок Бронвин в толпе,– Я невзначай. –Бронвин, чёрт возьми, кто тебе вообще надо было в моей комнате?!– Енох кричал на девочку, испепеляя её взглядом. Она не дрогнула, но в её глазах читался испуг. Но она посмотрела Еноху прямо в глаза и твёрдо сказала: –Вчера Клэр отдала тебе своего медвежонка починить и сегодня попросила меня забрать его от туда. Тебя не было в комнате и я решила сама его забрать. Когда я доставала медвежонка с полки, я нечаянно задела эту банку и она упала. – ДА КАК ТЫ ПОСМЕЛА?! – Енох, ну прости меня! Я же невзначай! – тут на глаза маленькой Бронвин стали наворачиваться слёзы и она выглядела совсем беззащитной, по сравнению с разбушевавшимся Енохом. – ДА ТЫ... – Енох, перестань уже орать на Бронвин, – вмешалась Оливия, не давая парню договорить очередное возмущение, – Она же извинилась! Тем более, сердце твоего енота не пострадало. Вот оно, в целости и сохранности. Просто помоем его и оно будет как новенькое! – Но банка! Банку то уже не вернуть! – продолжал Енох, немного оставив перепуганную Бронвин. – Да у нас на кухне куча таких банок! – ответила Оливия сложив руки у груди. –Но эта была мне так дорога! – Ты взял её из под старых маринованных грибов, чем же она тебе дорога? – усмехнулся Гораций, на что получил гневный взгляд марионеточника и ,в страхе, отвел глаза. Енох же продолжал находить всё больше поводов для скандала: – Она же зашла в мою комнату без спроса! Может, вы думаете ей и этого не следовало делать? – А может, тебе стоит перестать устраивать скандал из ничего и перестать вести себя как маленький ребёнок?!– тут Джейк тоже вмешался,– Извинись перед Бронвин! – И не подумаю!– поставил точку Енох и грозно захлопнул дверь своей комнаты, оставив на минуту всех в тишине. Клэр, Бронвин и близнецы были очень напуганы и стояли, прижавшись к Эмме, со слезами на глазах. –Простите его! Я сейчас с ним поговорю!– сказала Оливия, подбежав к двери комнаты парня. – Всё хорошо,– сказала Эмма, успокаивая подругу,– Надеюсь, завтра он извинится. – Обещаю,–тихо сказала рыжеволосая и скрылась за дверью.

***

Вот в доме странных детей уже погас свет. Наступила тишина, нарушаемая лёгкими перешептываниями в комнатах, шуршанием одеял и голосом Эммы, напевающей колыбельную Бронвин, Клэр и близнецам, уже крепко спящим в комнате девочек. Девушка закончила петь, встала со стула и поправила одеяла Клэр и Бронвин. Потом она подозвала Джейка, чтобы тот перенёс уснувших на небольшом диване близнецов в их комнату. Парень так и сделал, а Эмма осторожно закрыла дверь в комнату девочек. Вскоре, Джейк вернулся из комнаты близнецов и, взяв Эмму за руку, пошёл с ней в сторону её комнаты. – Так быстро уснули,– прошептал Джейк. – Конечно быстро,– ответила девушка,– Они так утомились, да ещё и Енох решил поскандалить. И с чего это он вдруг... – Ну ты же знаешь, какой у него сложный характер: один неверный шаг и всё, уже ссора. Я бы мог поговорить с ним, но, чувствую, если я это сделаю, то на завтраке утром нас встретит армия его марионеток и мало никому не покажется. Эмма засмеялась в ответ: – Это уж точно. Надеюсь, Оливия смогла поднять ему настроение. Ей это нередко удаётся, – пока парень и девушка болтали, они не заметили, как дошли до поворота в комнату Эммы и Оливии. Эмма посмотрела ему в глаза и шепотом произнесла: – Завтра и увидим. – Тогда до завтра? – сказал Джейк с вопросительной интонацией, сжимая руку девушки так, будто больше её не увидит. – Тогда спокойной ночи, – она мило улыбнулась и поцеловала парня в щёку. Тот улыбнулся в ответ, освобождая мягкую руку Эммы от своих крепких пальцев и девушка скрылась за дверью. В комнате она застала танцующую Оливию. Рыжая девушка в ночной сорочке перепрыгивала с ноги на ногу, выполняла красивые броски и другие элементы классического танца. Параллельно с этим Оливия играла с маленьким огоньком: то она перекатывала его из руки в руку, то крепко прижимала к себе, то подбрасывала на небольшую высоту, то жонглировала целой кучей таких огоньков. Это было безумно красиво. – Репетируешь? – спросила Эмма, зайдя в комнату и открыв шкаф, чтобы достать свою пижаму. Оливия совсем не заметила девушку и от неожиданности чуть не уронила все свои огоньки. Она повернулась к уже переодевшейся Эмме, надела перчатки: – Да, репетирую. Оказывается, я даже что-то помню ещё. Останется только всё отработать, довести до идеала и можно будет уже показывать вам. – У тебя просто волшебно получается! – с восхищением сказала Эмма, расчёсывая свои кудряшки. – А подсматривать некрасиво! Это же должен быть сюрприз! Завтра всё и увидишь! – Может, ты и отрепетируешь завтра? Я не думаю, что репетиция ночью поможет тебе больше. Она только подарит тебе мешки под глазами, – начала уговаривать подругу Эмма, – Так что, сейчас неплохо бы было поспать перед твоим выступлением. – Ну хорошо, так уж и быть, – закатила глаза Оливия, пряча маленький огонёк в кулак. Эмма тихо усмехнулась. Оливия явно переняла привычку закатывать глаза у Еноха, только у него это получалось с такой откровенной неприязнью, а у рыжеволосой будто в неё дьявол вселился. Это выглядело смешно. Оливия лишь косо посмотрела на подругу, не поняв её усмешки, и спрятала руки в чёрные перчатки. Потом она завалилась в кровать, а Эмма потушила свет. Затем девушка тоже улеглась на кровать и, обменявшись с подругой пожеланиями о хороших снах, отвернулась к стенке.

***

"" Сейчас неплохо было бы поспать перед твоим выступлением", какая отличная идея, Эмма", – думала девушка, уже битый час глядя в потолок, — "Сейчас бы можно было хоть с ней поболтать, а теперь лежу тут и смотрю на люстру" Эмма довольно долго уже не спала. Почему? Она сама не понимала. Это была какая-то бессонница, которая только и говорила ей, что девушка пропускает что-то важное. Девушка не могла понять, о чем твердит ей подсознание и просто лежала, глядя в потолок, перечисляя в голове все возможные варианты: "Может, Енох что-то натворил? Или кто-то из детей проснулся? А может мисс Перегрин проснулась? Чёрт, всё не то! " — тут, видимо, девушке явно надоело это занятие и она резко села на кровати. Эмма в упор смотрела на противоположную стену, переводя взгляд с сопящей Оливии на часы, показывающие уже пол второго ночи. Просидев так минут пять, она завернулась в одеяло и решила пойти к окну. Этот вид стал успокаивать её, как только они сюда переехали. Этот красивый лес, играющий разными оттенками зелёного, высокие и пушистые ели, большие и широкие дубы... Этот лес за окном был прекрасен. Как и новая петля. На этот раз, мисс Перегрин создала петлю 30 мая 1943. Тут тоже всегда была хорошая, тёплая погода. Но сейчас, почему-то, всё было по-другому. И когда Эмма подошла к окну, она сразу поняла, что не давало ей уснуть. На привычной летней картине всё было завалено белым снегом. В петле, где в это время снега не бывает, спокойно летали снежинки, завораживая девушку своей красотой. Поначалу она не поняла, откуда взялся снег. Но потом Эмма увидела удаляющийся силуэт и всё поняла. Это был "странный" друг мисс Перегрин, который умел управлять погодой. Обычно, раз в три месяца в петле, он приходил и настраивал у старого дома какое либо время года, чтобы детям было не так скучно проживать один и тот же день. И происходило это только над домом, в городе изменений в погоде не происходило. А теперь, видимо, мужчина нашёл новый дом и тоже решил разбавить здесь скучную жизнь зимой. Это было как нельзя кстати. Девушка мысленно поблагодарила друга мисс Перегрин. Она облокотилась на подоконник и с по-детски глупой улыбкой наблюдала за снегопадом. Эта серебрящаяся в свете фонаря метель вызывала самые тёплые воспоминания. "Зима" возвратила её в те времена, когда никакой петли ещё не было и был только дом. Тот старый и такой любимый дом. Сразу вспомнились все игры, вся та атмосфера добра и семьи, которую видел ребёнок. Ах, как Эмме сейчас хотелось обратно в те времена. Как ей сейчас хотелось, как тогда, закопать ворчливого Еноха в снег и потом убегать от его снежных чудовищ вместе с Оливией. Хотелось снова посидеть в игле, построенной Виктором, Горацием и совсем маленькой Бронвин, с термосом и одеялами. Хотелось устраивать снежные битвы, лепить снеговиков с громадными носами, делать снежных ангелов... А потом после всего этого забегать домой пить вкусный чай с домашним имбирным печеньем. Слушать сказки, считать дни до рождества... Зима всегда была для них чем-то необыкновенным. Чем-то, чего сейчас очень не хватало. Но завтра, друзья смогут вспомнить те времена. Пусть сейчас они уже в петле и зима не будет такой настоящей... Но все игры вернутся. Но всё это будет завтра. А сейчас Эмма зевая направилась к своей кровати, окутанная мыслями о предстоящем дне.