Я вижу

Шелковые простыни приятно холодят кожу. Я сжимаю упругую грудь рабыни, пальцы нащупывают затвердевшие соски и начинают играть ими. Она неплохо вышколена, чувствует, что мне надо, и начинает в ответ целовать мою грудь, спускаясь все ниже и ниже. Вот бархатные губки скользят по животу, руки гладят мои бедра. Я выдыхаю и раздвигаю ноги. Секундная задержка, придающая пикантности ощущениям, затем ее пальчики дразнящими движениями начинают щекотать кожу. Да, девочка, хорошо. Продолжай. Внизу живота нарастает жар, а она старается все больше, ее язычок уже скользит внутри меня. Я выгибаюсь со стоном, откидываясь на подушки. Да, Цинисы хорошо готовят своих рабынь для удовольствий. Надо будет приобрести у них еще парочку. Мои пальцы начинают непроизвольно комкать простыни, а затем я прижимаю ее головку к себе, заставляя язычок войти глубже. Оргазм приходит яркой вспышкой, а затем мое сознание захватывает черная воронка. Я вскрикиваю, пытаясь вырваться из нее. Страх? Не знаю, я уже очень давно не испытывала этого чувства. Но что-то определенно не так. И это что-то не связано с нашими забавами. Я еще вижу девочку, испуганно приподнявшуюся на постели и в ужасе заглядывающую мне в лицо. Зрелище, наверное, не самое обыденное для смертной. Не каждый день Драконорожденная, которую она развлекает, вдруг начинает биться в судорогах с пеной у рта. Эта мысль проносится как-то отстраненно, пока свет меркнет и личико рабыни погружается в темноту. Кровавой вспышкой перед глазами совсем другое лицо. Императрица. И склонившийся над ней сгусток тьмы, в которой растворяются все иные тени. Я вижу их как бы в кривом зеркале, фигуры искажаются, но выражение лица той, что оставила трон, искажено вовсе не кривыми зеркалами. Она выгибается так же, как только что выгибалась я, и улыбается тьме, но ее улыбка похожа на оскал агонизирующего демона. Я кричу, зову ее, пытаюсь пронзить голосом пространство и нечто большее, предупреждая об опасности. Бесполезно, она не слышит. Потом я начинаю кричать от ужаса, когда вижу, как вздувается ее живот и из лона, породившего меня, выползают непонятные черные твари. Мои будущие братья и сестры. Да хранят нас Драконы, если они появятся на свет и устремятся к Алому Трону. Им не занимать амбиций, у них достаточно упорства и жестокости, чтобы достичь цели, и, в отличие от нас, они не станут спорить, кому достанется власть. Отставшие подтолкнут вырвавшихся вперед, станут для них живой лестницей и вонзят зубы в любых соперников. Я вижу Царство в руинах. Вижу тьму, накрывающую мир, искаженный и измененный, мир, где мы немногим отличаемся от Рыцарей Смерти, а Рыцари, также задетые искажением, играют в людей как в игрушки. Мир, где Царство уже не в центре, и стоит выйти за стены города, как окажешься в лапах Анафем-оборотней. Я вижу, как ужасы Малфеаса становятся обыденностью для моих сородичей, и как тех, кого свергали и преследовали мы, перестраивают и изменяют, дабы они стали ловчими псами, преследующими нас. Я кричу, кричу, и снова кричу, пытаясь заглушить ужас криком. А затем все завершается так же молниеносно, как началось. Я поджимаю колени к груди и некоторое время лежу на сбившихся простынях, тяжело дыша в подушку. Горло саднит от крика. До моего слуха доносятся сдавленные всхлипы рабыни. - Что будет если они начнут размножаться? – шепчу я, вспоминая свое видение. – Кем будут их дети? Я чуть поворачиваю голову. Заплаканная девочка взирает на меня как на ужас Нижнего Мира, вдруг ступивший в Творение. Личико ее, нежное, юное, опухло от слез. Несомненно, она слышала… Я через силу улыбаюсь, делаю успокаивающий жест, и когда в ее глазах появляется осмысленное выражение, а всхлипы становятся реже и тише, с трудом сажусь на кровати рядом. Девушка падает на колени и принимается целовать мне ноги, радуясь возвращению своей хозяйки. Верная маленькая девочка… Я протягиваю руку к блюду с фруктами на столике, беру лежащий рядом нефритовый кинжал и быстрым точным движением загоняю ей под лопатку слева. Затем переворачиваю рабыню и еще парой движений рассекаю ее тело от шеи до низа живота. Внутренности вываливаются на ковер. Я жду пару секунд, пока она перестанет дергаться в агонии, и всматриваюсь в сплетение кровавых колец и кусков плоти. Нет. Не все еще потеряно. Вон тот извив и та петля обещают вероятность предотвращения катастрофы. Некоторое время я сижу на месте, затем отбрасываю нож, смываю кровь с рук и надеваю шелковое одеяние. Не знаю, насколько верным было мое гадание на внутренностях, но по крайней мере я уничтожила нежелательного свидетеля. Я беру с блюда персик и надкусываю его. Сладкий сок течет в горло, смывая неприятный привкус крови. Легким пружинистым шагом выхожу в коридор, киваю страже, чтобы убрали тело, чуть улыбаюсь встреченному секретарю. - Боюсь, что последняя девочка оказалась недостаточно умелой. Мне не понравился твой выбор, Аскен. Не допускай больше таких промашек. И закажи мне новую рабыню для удовольствий.