6 in 1

около года назад

- Господи, хен, - всхлипнул парень, тут же в панике зажимая себе рот рукой и отшатываясь назад. Он не замечал, как текут слезы по щекам. Перед взглядом так и стоит кошмарное зрелище кровавого месива на полу и нескольких десятков фигур, стоящих с окровавленными орудиями вокруг. Но лучше всего ему запомнилось другое: искаженное безумным восторгом напополам с дикой яростью лицо человека со шрамом, который стоял прямо напротив места, где он прятался, и так некстати взглянул в его сторону, когда он отшатнулся. Его увидели, его заметили. Парень обреченно закрыл глаза, приваливаясь к бетонной стене заброшенного завода. Теперь все кончено. - Ты же сможешь это провернуть? - Мне нужно время, чтобы подготовиться. - У тебя было время на подготовку, я ведь велел всем усердно заниматься тем делом, которое вам поручено. Кто помимо Тэхена пренебрег моим приказом? - Тебе не кажется, что ты слишком строг с детьми, Намджун? - Не лезь. хен. Как еще мы защитим Чонгука? Твоей стряпней? Если Тэхен не будет практиковаться в хакерстве каждый день, он растеряет все навыки, и когда это будет нужно, помочь нам не сможет. - Может хватит орать? - Помолчи, Чимин. - Гуки, ты проснулся? Хен, он уже не спит... - Хватит, пожалуйста… - Чонгук-и, извини, я больше не буду кричать. - Теперь, когда ты успокоился, Намджун-а, давай еще раз подумаем. Нужно вытащить Чонгука из этого дерьма. Снова. - Я знаю, хен, знаю. Чонгук-и, поспи еще, набирайся сил. Не бойся, мы все разгребем, мы все сделаем…

***

Мин Юнги открыл глаза ровно в семь тридцать утра. Осознание того, что сегодня наконец состоится слушание по делу Пак Хеншика, заставило его ухмыльнуться и сладко потянуться. Сегодня он наконец засадит этого ублюдка в тюрьму, и, если все получится, то надолго тот сядет, очень надолго. Зверское убийство пяти человек (предположительно из группировки Хана), а вернее сказать, бойня, устроенная на заброшенном заводе, годичной давности наконец получила развитие: месяц назад в убойный отдел доставили посылку, где помимо диска с показанием неожиданного свидетеля лежала записка с указанием места, где спрятаны орудия убийства. В тот момент Юнги как раз сидел в своем кабинете и ненавидящим взглядом буравил фотографию Пак Хеншика, который снова отвертелся от ареста. Свидетеля его недавней разборки с пришлыми бандитами нашли мертвым спустя сутки после предъявления обвинения и взятия под стражу. Хеншик, по словам друга Мина, детектива Хона, тогда только ухмыльнулся и кивнул одному из своих верзил, а после позволил надеть на себя наручники и вывести из дома. У Юнги руки чесались встретиться с этой мразью в зале суда, привести доказательства, добиться решения судьи отправить ублюдка в самую худшую тюрьму в республике и вдоволь поглумиться, помахивая платочком, когда его будут выводить в кандалах. Так что можно себе представить восторг молодого прокурора, когда все тот же друг из убойного скороговоркой произнес маловразумительное «бл-мы-нконц-прижучим-мразь-пк-хншка-приезжай скорее». Юнги чудом разобрал последнее и тут же сорвался с места. К моменту его прибытия ребята из отдела уже вносили завернутые в брезент куски арматуры, ломы и биты, покрытые темно-бурыми заскорузлыми пятнами. Из отпечатков смогли распознать только отпечатки нескольких головорезов из банды Хеншика, но вот четкого отпечатка самого главаря найти не удалось, а те, что были, мало годились в качестве улик. Но Юнги радовался больше не найденным орудиям убийств, а показаниям неизвестного свидетеля, записанному на видео. Он сделал себе копию и пересматривал едва ли не каждый вечер, вслушиваясь в голос, пытаясь разобрать звуки на заднем плане. Только бы найти его, только бы успел дать показания, только бы сохранить его в живых… Умники из технического отдела пытались выжать хоть какую-нибудь информацию из видео, но безрезультатно: единственное, что можно было сделать с записью, это скопировать и воспроизвести. Любые другие действия, не связанные с воспроизведением и размножением записи, наглухо блокировались. Программисты руками разводили, заставляя Юнги психовать и угрожать лишением премий и сокращением зарплат. Так что теперь это стало своего рода ритуалом – воспроизводить запись перед сном, всматриваться в скрытую плотной тенью фигуру и вслушиваться в голос с отчетливым пусанским акцентом, временами меняющимся на чистый сеульский выговор. Это тоже было загадкой. - Прокурор Мин, чашечку кофе? – вкрадчивый голосок Хеен вырвал Юнги из мрачной задумчивости, он рассеянно кивнул и протянул руку за чашкой, напрочь проигнорировав якобы случайное прикосновение пальцев девушки к собственной руке. – Вы так усердно трудитесь… - Да-да, - перебил девушку Мин, нетерпеливо просматривая сообщения в телефоне на предмет информации о таинственном свидетеле, но так и не находя, - спасибо за кофе, можете идти. Хеен недовольно поджала губы и вышла из кабинета, по привычке покачивая бедрами, однако Юнги этого не видел, он уже набирал номер, заранее прочищая горло, чтобы без помех орать на подчиненного. - Мне нужен этот парень, - рычал Юнги в трубку, мало заботясь о том, что проходивший в этот момент мимо кабинета судебный пристав вздрогнул и испуганно покосился на дверь, - слышишь? ОН МНЕ НУЖЕН! Если ты найдешь его, когда он уже будет мертв, я тебе голову откручу, понял? Вытащи голову из задницы и иди работать! Мин бросил телефон на стол и перевел дух. Вот выпустил пар и будто легче стало, хотя все равно все внутри горит от осознания того, что этот мерзкий отморозок Пак Хеншик снова избежал тюрьмы, но, дай Бог, ненадолго. Если только он найдет этого парня с пленки. Главное – не опоздать.

***

- Ты думаешь это было хорошей затеей? - Мы уже обсуждали это, Намджун. Я тоже этого не хотел, но это был брат Чонгука, и это его право отомстить убийце, а нам остается только попробовать его защитить. Хосок не объявился еще? - Он все еще обижен за то, что ты на него наорал и выгнал из студии, теперь где-то дуется. Не беспокойся, хен, он вернется, когда остынет. - Чонгуку нужно в школу, пойдешь с ним? У него сегодня контрольная по математике, а он, кажется, не готов. Кроме того, напомни ему, что теперь его зовут Ли Чонгук, а то он снова забудется и назовется старой фамилией. Мы и так многим рискуем, оставив ему собственное имя. - В Корее много Чонгуков. - Ага, как же… - Ладно-ладно, но ему и так неуютно от того, что приходится использовать другую фамилию. - Ты слишком мягок к нему, Джун. - Он – причина моего существования. Моя обязанность – защищать его. - А нас? - И вас тоже. Чонгук открыл глаза, по привычке быстро оглядывая все вокруг, чтобы сориентироваться. Школьный кабинет, в котором обычно проходят уроки, ученики вокруг, усердно записывающие что-то в тетради, и учитель, объясняющий материал урока – все это, если уж так посмотреть, было для него вполне привычным и спокойным, а главное – он знал, что если вдруг что-то пойдет не так, то хены, которым он доверял всецело и беззаветно, его спасут. Как спасли тогда, в ту ночь. Вспоминать было страшно. Гук заметил, что дрожит, только когда услышал стук, опустил взгляд на руки и заметил, что ручка в его руке так трясется, что стучит о парту. Парень выронил ручку и закусил губу, стараясь дышать ровно, как учил его Чимин. - Ты в порядке? – вполголоса спросил одноклассник, сидевший рядом. Он с тревогой смотрел на бледного Чонгука и уже поднимал руку, чтобы позвать учителя, как Чонгук резко помотал головой и слабо улыбнулся. «Просто дыши, давай со мной: вдоооох-выдоооох, вдоооооох–выдооооох. Если не поможет, дай Тэхену помочь тебе» Шепот Чимина, звучащий так надежно, заставил приступ отступить. Жаль, что это не помогало, стоило Чонгуку увидеть хоть каплю крови. В такие моменты единственное, на что его хватало, это попытаться закрыть глаза и позволить хенам помочь ему. «Ты вообще-то и в комнату, где много красного цвета, зайти не можешь» Чонгук еле слышно фыркнул, услышав слова Тэхена. Он часто его подначивал, всегда шутил и помогал хулиганить, когда хены не видели. А еще он всегда оставлял Чонгуку послания или подарки, когда уходил. Вот и сейчас Гук протянул руку к карману форменного пиджака, вытаскивая оттуда сложенную в три раза записку и конфетку. Я нарисовал нас всех, картина дома под кроватью, посмотри, хорошо вышло? Страсть Тэхена к рисованию разделял только Чонгук, часто щадивший чувства друга и верящий в то, что тот еще может научиться рисовать хорошо. Пока же выходило что-то ни разу не изящное и иногда даже малоузнаваемое и малопонятное, но Тэхен так видел, а Чонгук не спорил. - А теперь убираем учебники, я сейчас раздам листы и у вас будет полчаса на то, чтобы решить контрольную, - голос учителя для Чонгука был как гром среди ясного неба. Он с тревогой взглянул на доску и понял, что находится на уроке математики. «Может позвать Намджуна-хена или ты сам все сможешь? Хотя лучше попроси сам, тебе он не может отказать» Гук с грустью подумал о том, что должен справиться сам, ведь это его работа и обязанность – ходить в школу и учиться как все нормальные подростки. В свои пятнадцать лет он должен ходить в школу, чтобы закончить учебу и получить аттестат. Так сказал Намджун, а он с того раза привык его слушаться. - Ты нас в прошлый раз чуть не угробил! - Подумаешь, чуть-чуть не получилось. В следующий раз этот трюк сработает, и я добуду нам денег, не беспокойтесь. - Хосок, твои гонки вредны для Чонгука, если его заберут в полицию, начнутся вопросы о его прошлом и тогда всплывет, что его документы липовые. Я уже не говорю об усилиях Тэхена, которые он приложил, помогая обустроить новую жизнь Чонгука и наши, к слову, тоже. - С каких это пор ты заботишься о Тэхене? Ты же вечно заставляешь его напрягаться и работать, не думаешь о нем, не жалеешь его как своего Чонгука… - Хосок, захлопнись! - О, Джин-хен, проснулся наконец? Что, тоже будешь ругаться? Давай, защищай своих детишек… - Хосок, о тебе я тоже беспокоюсь. Джун прав, в прошлый раз мы едва не умерли. Если бы ты тогда не свернул, то нас бы уже не было. - И не надо говорить, что я не забочусь о Тэхене, я защищаю его, я защищаю всех вас. И ты прекрасно знаешь, что оберегать Чонгука крайне важно. - Снова это твое напыщенное «я защищаю всех вас», Намджун. Я просто… я… хочу быть полезным… - Нам, старшим, нужно держаться вместе и помогать детишкам, верно? Ты не бесполезен, ты тот, на кого я могу положиться, так что прекращай свое нытье и помоги мне с одним делом. - Ким Намджун, что-то мне подсказывает, что оторванная ручка двери в ванную – твоя работа, ахах…

***

Юнги устало потер глаза и выпрямился, спина ответила громким хрустом, на что Мин только по-стариковски крякнул и вполголоса выругался. Дело с мертвой точки так и не сдвинулось: складывалось такое ощущение, что свидетель бесследно исчез, не было практически ни одной зацепки, чтобы установить его личность. Правда, одно техникам удалось: диск был защищен специальной программой, и подписана она была одной единственной латинской буквой V. Юнги уже подумывал обратиться к своим нелегальным источникам, чтобы выяснить что это за хакер такой, чью защиту снять не могут его умники из технического отдела. - Суприм, как жизнь? – голос Мина мало походил на тот, которым он обычно со всеми разговаривал, но… с волками жить – по-волчьи выть. – Слушай, мне нужно с тобой одно дело перетереть: появился у меня один орел, не окольцован, стащил у меня любимую мамину брошку, а найти его и забрать то, что мне нужно, я не могу. Пошерстить среди своих орнитологов можешь? Может это кто из их питомников? Орленок-то талантливый… Юнги терпеть не мог шифровать разговоры, но в общении с Супримом по телефону по-другому было нельзя – он не без причин опасался прослушки. - Сто лет тебя не слышал, Шу. Говорят, ты там высоко поднялся, - Суприм одной фразой дал понять, что информацию, если она будет, получить бесплатно не получится, - мяч побросать придешь со своим менее удачливым другом? Заодно и копию брошки неси, я поспрашиваю. Юнги широко улыбнулся, надеясь, что хоть эта ниточка не оборвется и не оставит его в дураках. Условились встретиться на баскетбольной площадке у реки Хан через пару часов, за которые Мин должен был успеть доехать до дома, переодеться, взять наличные из сейфа и сделать копию видео. - Что на этот раз? – Суприм тяжело дышал, без сил валяясь рядом с ухмыляющимся уставшим Юнги. – Ты знаешь, что в прошлый раз моих ребят едва не поймали? - А не нужно было пытаться влезть в систему национального банка, - сварливо ответил Мин, смахивая со лба мокрую от пота челку и легонько пиная развалившееся тело неподалеку. - А как мне еще новичка было проверять? – возмутился парень, вяло откатываясь и подкладывая под голову баскетбольный мяч. – Стандартная процедура инициации. А вообще, чего я тебе все рассказываю, Шу? Расскажи лучше ты о своем орленке. - Тут и рассказывать нечего, - мрачно огрызнулся Юнги, снова вспоминая о деле, - ищу я его, а зацепок ноль. Мои ребятки из технического даже взломать ничего толком не смогли, проку от них почти ноль, только и умеют как устанавливать игрушки на компьютеры. Я вот иногда подумываю схватить тебя за задницу с поличным и заставить работать у себя, а? Что скажешь? - Скажу «иди ты нахер, Шу», - Суприм вытянул руку и сделал неприличный жест, - а вообще мне интересно что парень натворил. Случаем не снял ли он все деньги с твоего счета и не перевел ли фонду борьбы с генитальным герпесом от твоего имени? - Как ты когда-то? – едко спросил Мин, но тут же посерьезнел и покачал головой. – Нет, тут все серьезнее. Если я не найду его первым, его убьют, а один ублюдок снова не сядет за все свои дела. Суприм не сделал ни одного движения, но по нему стало видно, как он становится собранным и деловым. Он слышал о том громком деле Пак Хеншика, которого снова не смогли упрятать за решетку, а значит… - Так это он? – тихо спросил хакер, поднимаясь и усаживаясь рядом с Юнги. – Что твоим ребяткам удалось накопать? - Только что подписывается он или может человек, который запись защитил, одной единственной латинской буквой V. Все. Дальше глухо. - Подумаю, что можно сделать, - тут он резко вскочил на ноги и выхватил мяч из рук зазевавшегося Мина, - я хочу реванш, вставай, Шутинг Гард. - Из твоих уст это еще ужаснее, - простонал Юнги, поднимаясь и снова надевая головную повязку, чтобы волосы не мешали. - Поэтому и зову тебя Шу, - издевательски отвесил поклон Суприм, занимая позицию и, явно дразнясь, снова показал средний палец. Юнги только вздохнул, пряча улыбку.

***

Намджун открыл глаза, встряхнулся словно большая собака, размял плечи, шею, аккуратно отложил ноутбук с видеоуроками по капоэйре, мимоходом заметив вкладку со школой единоборств, хмыкнул тихо и направился осматривать дом, как делал всегда стоило ему появиться в доме. Квартира, которую они снимали, была совсем небольшой, но парни общими усилиями все внутри хорошо организовали. Всю дальнюю стену занимал стеллаж, полки на котором были поделены между всеми ими. Джун быстрым взглядом окинул все полки, проверяя нет ли на них чего-то опасного, того, чем могут пораниться Чонгук, Чимин и Тэхен. Слава Богу, вроде бы ничего такого не было. Взгляд поднялся к полке Джина, зацепился за явно новую фигурку Марио. Глубокий вздох и чуть укоризненное покачивание головы, но он промолчал. Самая верхняя полка принадлежала Джуну, который специально занял именно ее, чтобы детишки ненароком не увидели, что он там хранит и не вздумали поиграть с его вещами. Беретта 92 с заряженной обоймой и россыпью патронов лежала в небольшой жестяной коробке с замком, подальше от любопытных глаз, ключ Намджун всегда держал под третьей с левого краю фигуркой Марио на полке Джина. Джун забрал пистолет из квартиры брата Чонгука около года назад, почти сразу после того случая, сразу после того, как смог встать на ноги, когда надеялся на то, что они смогут выбраться из этой передряги, когда верил, что, если у него будет пистолет, он сможет их защитить. А далее в свое личное время он раз в неделю тренировался в стрельбе. Так, просто, на всякий случай. Вот и сейчас Намджун шагал по знакомому маршруту, привычно сутулясь, засунув руки в карманы и рассасывая клубничный чупа-чупс. В его рюкзаке лежал недельный запас жестяных банок из-под газировки, которые он всем настрого запретил сминать. Заброшенная площадка на окраине города была именно тем местом, где он без помех мог тренироваться. Намджун опустошил содержимое рюкзака, привычно выстроил банки на небольшом постаменте на некотором расстоянии друг от друга, достал пистолет из рюкзака, привычным делом взвесил его в руке, проверил обойму, снял с предохранителя, выровнял дыхание, прицелился и принялся методично снимать по одной банке за выстрел. Практиковался до тех пор, пока не заканчивались целые банки. Только после этого он считал тренировку оконченной, тщательно разминал затекшие плечи, массировал руки, плотнее натягивал шапочку и направлялся собирать сбитые простреленные банки в специальный пакет, который потом выбрасывал в специально отведенный под это бак. Чуть сложнее было избавиться от гильз: их он собирал все до единой, складывал в холщовый мешочек и закапывал недалеко от тренировочной площадки, а после возвращался домой. Проходя мимо поста полиции, Джун глубже натягивал капюшон на лицо, убыстряя шаг и задерживая дыхание. Он всегда был не в ладах с законом, но сейчас попадаться было нельзя, тем более с пистолетом и россыпью патронов в рюкзаке. Попасться сейчас значило поставить их всех под угрозу, особенно Чонгука. Немыслимо. Чонгук помнил этот кошмар: много крови и трупов вокруг, в нос забивается запах мяса, пробитых внутренностей и крови, в ушах крик, причем его собственный, но ярче всего страшная выпивающая все силы боль. Он знал, что недолго это терпел, потому что закрыл глаза и взмолился кому-то, чтобы пережить все это. Словно в ответ на мольбы из темноты вышел тот, кому он почему-то сразу доверился, а тот только скользнул взглядом по скорчившемуся от боли и ужаса парню и коротко кивнул. Дальше Чонгук не помнил, он просто сжался и затих в прохладной вязкой темноте, баюкая что-то внутри себя, сжимая себя руками, чтобы не распасться окончательно. Но это что-то все же вырвалось еще четверыми лучами и оставило его во тьме, но уже не такой прохладной и вязкой, скорее теплой и мягко окутывающей. Чонгук закрыл глаза и утонул в тепле. Джин тяжело вздохнул, обозревая небольшую кухню, где едва ли не на каждой поверхности стояло по грязной кружке/тарелке/еще какой фигни, но больше всего из себя вывело то, что кто-то рассыпал хлопья и вместо того, чтобы убрать за собой, небрежно запнул это все к стене. Под ногами неприятно хрустнуло, когда взбешенный Джин, обвешанный тряпками, чистящими средствами, щеткой и совком наперевес шел навстречу бардаку. - Намджун, Хосок, Тэхен, Чимин и Чонгук, - рычал он вполголоса, яростно заметая кукурузные обломки в совок, а после намывая во всем доме полы, - я вас убью. Доберусь и этими самыми руками убью. Еще раз найду такой беспорядок, придушу каждого. Злости хватило только на первые пятнадцать минут, потому что по своему обыкновению Сокджин втянулся в работу и заканчивал намывать тарелки и чашки уже во вполне миролюбивом настроении, подпевая оставленному включенным Чимином радиоприемнику. Следующим пунктом обычно значилась ревизия холодильника и вообще всех кухонных шкафчиков, равно как и шкафчика с хозяйственными средствами. Джин открыл холодильник, брезгливо держа за самый кончик, вытянул оттуда ледяной яблочный огрызок, и метким броском отправил в мусорную корзину. Парень стянул с холодильника специально заготовленные для этого стикеры, ручку и принялся записывать то, чего, по его мнению, в холодильнике не хватает: молоко (дети в последнее время выпивают по литру в день), яйца, бекон, свежие овощи, соевый соус, перцовую пасту, сладкую картошку, мясо. Список оставил на самом видном месте и с чистой совестью направился заниматься любимым делом – готовить. То, что он нашел на дне его любимой кастрюли, заставило разулыбаться и даже немного пожалеть, что так разгорячился в самом начале. Маленькая фигурка Марио улыбалась ему из кастрюли и сверкала ярким стикером «Прости нас, тт». Джин громко фыркнул, но все с той же улыбкой достал игрушку и отправился к своей полке поставить подарок к другим фигуркам, стикер оказался бережно засунутым в небольшую коробочку ко многим другим, похожим на этот. Все-таки оболтусы, с которыми он живет, не в первый раз устраивали подобное.