Случайности не случайны...

Хищный Моль чихает, Фиолетовая бяка вылетает. Адриан домой идет, Звонко песенку поет. И не знает он еще О беде своей ниче. Маринетт домой спешит, Про себя себя корит: "Я опять быстро сбежала, Маме с папой не сказала, Что приду я лишь к утру... Ааа! Кто положил сюда гурду!?" А гурда кошачая, Зеленоглазо зрячая Все на девушку глядит И забрать себя велит...       Маленький квами-черепашка тяжело вздохнул, вытирая воображаемый пот маленькой лапкой. Сделав несколько кругов вокруг разложенных на полу листков бумаги и чернил, он вновь схватил такое большое для него перо, дабы продолжить любимое занятие. В его желтых глазах отражалось то невыносимое желание творить, которое присуще многим писателям, а кончик пера уже почти коснулся пожелтевшей поверхности свитка, как вдруг...       — Бейзз, ты опять "позаимствовал" мою гербовою бумагу! — голос Мастера внезапно прогремел совсем рядом над провинившимся квами, отчего с пера сорвалась шальная капля раритетных китайских чернил и подло плюхнулась прямо на текст, живописно расползаясь во все стороны. — Если бы об этом узнала моя прапрапрабабушка, она перевернулась бы в гробу! Хватит маяться ерундой, помоги лучше рассортировать почту.       — Как можно такое говорить, Мастер, я конспектирую исторически важную ветвь нашей истории, — зеленое существо насупилось, скрестив ручки на груди,— обычная бумага не годится для этого...       — Ага, но только если остальные квами вновь твою писанину на похабные анекдоты разберут... — грозно начал старик китайской наружности.       — Это все Плагг! Этому коту лишь бы кому напакостить. И это он, а не я виноват в том, что общественности стал известен тот случай! Именно Плагг подсунул той любопытной журналистке мою священную рукопись! А вы знаете этих проныр, им бы только все опубликовать на радость люду. Я же создаю на благо истории и только ради нее.       Слушая объяснения черепашки, Мастер с улыбкой вспоминал свою бурную молодость. Насколько он помнил, дело было в Нью-Йорке, когда он на свое семидесяти пятилетие пригласил других хранителей на небольшой праздник, юбилей как-никак. Таким образом в одной из канализаций города (говорят здесь алигаторы водятся - нужно гостям местные достопримечательности показывать) очутились четыре хранителя в костюмах гиганских черепах да Мастер Фу, решивший сменить имидж, в костюме канализационной крысы.       — А помнишь, как тогда Керук*, поспорив еще с тем Нуаром, съел за пять минут четыре полные пиццы? — спросил Мастер, снимая с полки старый потрепанный альбом.       — Помню, как не помнить, — ответил ему Бейзз, рассматривая с плеча фотографию, где гиганских размеров смуглый человек с хорошо развитой мускулатурой, одетый в черепашковый костюм, держит по несколько кусков вкусных треугольников в двух руках, а над ним летает его рыжий квами-лис, активно подбадривая. — Я тогда проспорил недельный запас капусты!       Верные напарники еще некоторое время с интересом полистали альбом. Вот слишком шумная команда привлекла внимание полиции и прессы. Вот они, хихикая, спасаются бегством по извилистым коридорам канализации и находят обещанных алигаторов. Вот Кот что-то уверенно втирает слишком упорной журналистке про радиацию и научные извращения с бедными черепашками, пока его сестра Ледибаг прячится за спиной Керука. Вот квами-пчелка носится за Плаггом, пытаясь открутить тому хвост, а Тикки в сторонке успокаивает черепашонка, потерявшего свои записи. А вот через несколько лет герои в человеческом обличие вместе фотографируются с ростовыми куклами Черепашек Ниндзя.       Мастер с доброй улыбкой повернулся к квами. Что ни говори, а Бейзз всегда имел чутье на истории, которые так ему нравились:       — Так уж и быть, давай свою писанину. Уж больно интересно.

***

      Габриель Агрест часто поражал сам себя, но старался не показывать это окружающим.       Находясь в своем кабинете, он часто со скрытой дрожью искал различные новости, касающиеся нападений акум. Опытному дизайнеру было больно смотреть на дьяволькое сочетание неоновых цветов костюмов, а сама форма одежды приводила его в священный ужас, но все-таки он раз за разом проводил этот мазахистский ритуал. Глупость посылать бабочек обиженным подросткам и беспомощным старикам была также ему очевидна.       Но лишь стоило почувствовать легкую вибрацию брошки, спрятанной под пиджаком, все разумные доводы улетали бабочке под заднюю лапку:       "Новые акумы! Новые акумы! Сеять зло! Сеять панику! Отдайте мне мои Чудесные!!!"       В этот момент ему не казалось глупым отправлять темную бабочку семилетниму ребенку, которого отругала старшая сестра. И абсолютно было наплевать, что костюм ужасно похож на выцветший и погрызенный молью (какая ирония) старый ковер.       Все-таки у Нурру были свои средства защиты...       Эта осень выдалась на редкость паршивой. Холодный, пронизывающий насквозь ветер срывал еще зеленые листья и шляпы прохожих. Слишком часто лили дожди, превращая дороги в болото. Иммунитет многих людей был явно не готов к такой подставе. Одеваясь по привычке в легкие пальто, прохожие активно пополняли ряды заболевших. Пошла волна гриппа. Люди страдали. Люди ждали отопления. Батареи безмолвствовали.       Трудно было всем: обычному работяге, спешащему на работу, школьникам и студентам, ползущим на учебу, героям Парижа, ведь у акумы нет плохой погоды. Но больше всех выпало на долю Габриеля Агреста.       Подверженные стрессам люди бесились часто, и бедный модельер бегал по секретной винтовой лестнице по три-четыре раза на дню.       Набросать несколько эскизов для новой коллекции - сбегать на чердак, пустить бабочку.       Высидеть многочасовое совещание - акумушка, я иду к тебе.       Вспомнить, что имеется сын, посмотреть презрительно-уничтожающе на отпрыска - найти ну очень уставшую девушку, наречь ее Королевой Мешков-под-глазами и отправить покорять мир.       Получить от Нуара шутку про кота в мешке - смертельно обидиться.       Неудивительно, что от такого графика у мужчины начались проблему со здоровьем. Стоять на промерзшем чердаке долгое время после забега по ступенькам не было хорошей идеей номер тридцать пять.       И вот теперь, закутанный в теплый плед и подтирающий некрасивую зеленую соплю фирменным носовым платком семьи Агрест, Хищный моль скептически взирал на конец очередной битвы. Счет: ноль-сто восемь. Не в его пользу.       — Да что б вас всех, — как-то устало пробормотал он. Конечно, спрабедливости ради, можно было сказать, что фраза была немного сказана в нос, но французы изначально народ гнусавый, так что... Вернемся к нашему действу.       Громкое "Апчхибрг-гребанная-простуда" пронеслось по чердаку. Маленькая белая бабочка, беззаботно порхающая и думающая совершенно о своем бабьем, на свою беду попала под коварный обстрел растроенного модельера. И мутировала в нечто.       Рассеянный мужчина не заметил, как фиолетовая субстанция вылетела через щелку в окне броздить по миру. Он думал лишь о том, как беспалевно попросить Натали заказать фуру тюльпанов для оголодавшего квами, и галантно выпить чая с медом. Много чая.

***

      Злобная субстанция была настроена серьезно. С вызывающей целью заразить всех и вся, она искала первую ближайщую жертву. Буквально валившийся с ног зеленоглазый блондин, возвращавшийся домой, был идеальной кандидатурой. И возможно, не будь вирус таким мутированным, все бы получилось...       Сгусток энергии смачно вмазался в затылок Адриана. Получив нехилый удар сзади, поддерживая спрятанного под курткой Плагга, бедный мальчик стал медленно оседать на тротуар:       "Дерьмовенько" — было его последней мыслью. *В переводе с индийского "Медведь", что соответствует облику персонажа