Безгранично благодарен

Такие люди, как Шерлок Холмс, частенько не отмечают дни рождения. Потому что не желают признать, что отмечать-то и не с кем. Но всё же Шерлок не был бы тем, кем он являлся, если бы не отличался чем-то от всех этих «таких людей». Он проснулся очень рано в это тёмное январское утро. Холодок из приоткрытого окна заставил поёжиться, но, выплыв из сновидения и осознав, какой сегодня день, Шерлок довольно потянулся и быстро встал с кровати. Укутавшись в стёганое одеяло, пошатываясь, он прошлёпал по полутёмной квартире на кухню. Миссис Хадсон ещё не встала — пришлось заваривать чай самому. Но ничего, эту неприятную деталь компенсировало ожидание лавины внимания! Шерлок забрался на стул с ногами, подтянув колени к груди. Закутался в одеяло, как в большое облако, включил торшер рядом со столом и прикрыл глаза. Мягкий приглушённый свет и тишина в квартире… «Совсем ненадолго. Скоро пойдут поздравления», — довольно ухмыльнулся он в предвкушении. Не то чтобы великому детективу в другие дни не хватало внимания. Просто всё оно было направлено на его действия: Шерлок расследовал то, Шерлок разгадал это… А в день рождения Шерлока любили просто потому, что он был. Немногие люди в его жизни, надо признаться, были на такое способны.

***

Время близилось к вечеру. Сообщений пришло море, были и звонки (Шерлок сбросил оба раза). Слушать беспрестанное жужжание телефона и не отвлекаться на него, спокойно исследуя образцы в домашней лаборатории, было чертовски приятно. Тем более, эта суета заглушала кое-какую назойливую мысль в голове. Шерлок пару раз даже отмахнулся от неё рукой. Мысль была такая: «Где же Джон, чёрт возьми?». Приходил Майкрофт. Пришлось есть с ним кексы миссис Хадсон. Братец был рад, Шерлок — не очень («Ведро мастики, какая гадость»), домовладелица — счастлива. — О, Шерлок, видеть, как ты ешь сладкое — это что-то из разряда фантастики! Странно, все дети обычно любят сладости… — задумчиво приложила она пальчик к губам, словно забыв, сколько лет исполнилось «ребёнку». Холмс-младший давил из себя самые широкие улыбки, но надолго его терпения не хватило: миссис Хадсон увела Майкрофта в дивные дали рассказов о детстве Шерлока, и этого он выдержать был уже не в состоянии. Ощерившись в очередном оскале учтивости, от которого старший брат схватился за сердце («Твоё счастье, что бедная женщина этого не заметила»), детектив вышел из-за праздничного (три чашки с чаем, пирог и коробочка с подарком от Майкрофта) стола. Холмс-старший расплылся в довольной улыбочке, сузив глаза и задрав подбородок: — Извёлся уже весь, бедняга. Где-то там наш доктор пропадает? — А, что? — не поняла миссис Хадсон. — Говорю, на этом празднике кого-то очень сильно не хватает, — протянул Майкрофт, наблюдая, как Шерлок, постояв у окна, метнулся в свою комнату. — Ах, Джон! Вы о нём! Тоже заметили? Шерлок весь день сам не свой, пытается выглядеть равнодушным, но я-то вижу… — смущённо проговорила женщина. — Так забавно, если честно, — она перешла на шёпот, — сидит со своими пробирками, спина прямая, как палку проглотил. Ну, вам ли не знать. А сам постоянно то на телефон глядит, то в окно. Майкрофт интенсивно закивал головой, подставляя кружку для чая и принимая очередной кусок пирога с вишней.

***

В девять вечера в дверь позвонили. Шерлок, до того лежавший лицом к стенке на диване, нахмурился: не почудилось ли? Услышав повторной звонок, он моментально вскочил и бросился вниз — только полы халата сзади развевались. Перед тем, как открыть, притормозил, принял спокойно-радостное выражение лица, расправил плечи и только потом коснулся дверной ручки. Когда же он увидел на пороге всего лишь курьера, уголки приоткрытых губ обиженно опустились. Молодой парень кинул быстрый взгляд вниз: второпях Шерлок забыл надеть тапочки, и теперь его голые ступни припорошил снег. Холмс проследил за его взором, замялся и пошевелил пальцами ног. — Здравствуйте, я ищу мистера Шерлока Холмса… — объявил курьер. — Перед вами, — с долей удивления ответил тот (неужели кто-то мог не знать его в лицо?). Парень коротко улыбнулся и материализовал откуда-то вне поля зрения большой свёрток хрустящей коричневой бумаги. В морозном воздухе послышался еле заметный аромат цветов. — Вам. От мистера Джона Уотсона. Шерлок, одной рукой обхватывая подарок, другой наскоро расписался о получении и захлопнул дверь. Наверху Майкрофт и миссис Хадсон притихли, любопытствуя. Уже понимая, что он увидит, когда избавится от обёртки, Шерлок широкими шагами отправился в свою комнату с не очень-то довольным выражением лица. Из кухни за ним проследили два пытливых взгляда, но Шерлок демонстративно прошёл мимо в тишине.

***

Присев на кровать, он горящими с холода руками раскрыл бумагу: в неё оказалась обёрнута корзина, полная цветов. — Campanula medium… — констатировал Холмс, разочарованно глядя на нежные розово-фиолетовые бутоны. — Колокольчики! — он отбросил бумагу в сторону. — Прекрасно! Да к чертям мне нужен такой подарок! Внутри бушевала обида, копившаяся с самого утра. Теперь её уровень достиг предела: он так ждал (да, да, он признаётся: именно что ждал) Джона, из всей этой дозы внимания в свой день рождения ему жизненно необходимо было получить его от одного определённого человека. А тот даже не появился, прислав какие-то цветочки с курьером! — Хоть бы преступление отыскал для меня! — поджав губы, Шерлок схватился за ручку плетёной корзины и дошёл до гостиной, чуть ли не швырнув подарок на столик. Миссис Хадсон, сведя брови, наблюдала, как корзина покачнулась и упала набок. Пара лепестков оказалась на полу. Именинник ушёл. — Боже мой, боже мой, — охнула домовладелица. — Иллюзия интереса к нему множества разных людей всё же не овладела моим братцем до конца. Стоит признать, он всё-таки довольно умён, чтобы понять: то, что его волнует, не заглушить суррогатом, — медленно проговорил Майкрофт.

***

Позже Шерлок немного остыл. Заходили Лестрад и Молли — он принял подарки и даже завёл нечто вроде беседы ни о чём — вид диалога, наиболее им ненавистный. Когда же все гости, наконец, покинули квартиру, Холмс рухнул в кресло в гостиной, прикрыв глаза и потирая переносицу, будто бы зверски устав от этого дня. Как назло, перед ним маячила корзина с колокольчиками. Ничего особенного, просто напоминание, что близкий человек, которого он с этой его семьёй (даже в своей голове Шерлок произносил эти слова с отвращением) не видел вживую уже месяц и трое суток, не удосужился покинуть жёнушку хотя бы на час в такой особенный день. Разглядывая корзину издалека, с гордо задранным подбородком, словно врага, детектив решил всё же рассмотреть цветы. Так. Один раз. Не значит, что он оценил всё это. Среди цветов оказалась записка, которую он в порыве гнева не заметил. «Дорогая бумага, даже прикасаться приятно», — невольно отметил Шерлок. Записка гласила:

«Колокольчик средний — благодарность. Я безгранично благодарен этой жизни за встречу с тобой. На случай, если не успею сказать тебе это лично сегодня. С днём рождения, мой любимый человек. Джон»

Шерлок застыл с квадратиком бумаги в руках. Кровь хлынула к лицу, и всему телу стало тепло. Когда Шерлок понимал, что его любят, он надолго выходил из строя. За окном кружил снег, уличный фонарь подсвечивал цветы желтоватым. Сколько бы он вот так ещё стоял, если бы внизу не послышался дверной звонок? Впрочем, тот резко оборвался, а потом в скважине послышался шорох ключей. Шерлок положил записку в карман халата и поспешил к двери, но уже слышал шаги по лестнице. Там он и столкнулся с Джоном. Снежинки ещё блестели на его волосах. — Шерлок… я тут понял, у меня же ключи есть… — начал сбивчиво объяснять Джон, а потом остановился. — О, господи, Шерлок. Иди сюда. Он протянул руки к Холмсу, который стоял на лестнице, как вкопанный, с сияющими глазами на грани того, чтобы наполниться слезами. Заключив его в объятия, он произнёс в плечо: — Поздравляю тебя. Прости меня сотню раз, что не приехал, Мэри, ребёнок… Прости вообще, что так долго не виделись, — сумбурно пытался извиниться Джон. Любимый Джон, единственно значимый Джон. Шерлок крепко обнимал его, наслаждаясь возможностью почувствовать любимый запах доктора, уютное и успокаивающее тепло. — Не оправдывайся, — сказал Холмс. «Господи, какой же я несносный, эгоцентричный идиот. Как можно было даже подумать, что он не придёт?» Джон поднял голову и коротко улыбнулся такой привычной улыбкой: — Шерлок, ты чего? — провёл ладонями по щекам друга — глаза его блестели. — Я… скучал. — Холмс наклонился и коснулся губ Джона в нежном поцелуе.— Спасибо, что ты есть.