Знаешь, я думала, что у меня будет сын

Мы почти дошли до моего дома. Думать о том, как возвращать Мадлен назад совершенно не хотелось. У меня не было пока что сил и идей для выполнения этой задачи. Думаю, что денек еще можно пожить спокойно. Наша семья приходила мимо детской площадки, где играли дети возраста Мадлен. — Мам, можно я поиграю на площадке? — глянула на меня девочка, уже приготовившись бежать к детям. — А ты не взрослая для этого? — решила повредничать я, что, одной Мадлен что ли можно? — Нет конечно! Ничего я не взрослая! — возмутилась девчуля, смешно раскинув руки в разные стороны. — Я живу в этом доме. Стучаться в розовую пекарню, и я тебе открываю. С чужими не ходить… — Не разговаривать, — закатив глазенки продолжила вместе со мной Мадлен. — Не разговаривать, параллельно ей говорила я. — Песок не есть, с площадки не убегать, бездомных не веселить, никого не бить, — проговорили мы вместе. Я вытаращилась на дочь. Она умеет читать мысли? — Мам, я это уже сотни раз слышала от тебя, — улыбнулась девочка. Эта речь была заготовлена мною еще несколько лет назад, когда я нянчилась с кузиной. Видимо, в будущем она так же хорошо используется. — Ну все тогда, развлекайся, дома чтобы через час была, — пригрозила я ей пальцем, строя из себя всю такую серьезную. Адриан лишь внимательно, временами сжимая мою ладонь, наблюдал за нашей сценой. Блондин уже рассказал мне, что успел дать Мадлен телефон с симкой, чтобы легко можно было позвонить друг другу. На недешевый подарок девчонка лишь ответила: « Вот это раритет, спасибо!». Какие же телефоны в ее времени? Мадлен побежала к сверстникам, которые будут взрослыми тетеньками и дяденьками в ее времени. Она сразу влилась в компанию и начала хохотать со всеми. Я и Адриан лишь переглянулись и с довольными улыбками отправились в пекарню. Дома никого не было. Родители вроде как поехали к тете Элле, на новоселье. Меня не взяли под предлогом: «Там будут только взрослые, дорогая, что тебе делать у тети Эллы?» Закрыв за собой дверь, я начала снимать туфли. Адриан решил придержать меня за талию, чтобы я не упала. От прикосновения парня я вздрогнула и залилась краской. Я дернулась, чтобы тот меня отпустил и… угадайте что? С грохотом, упала лицом в пол. Честно? Было больно, но еще больше было стыдно. В моей прихожей стоит звезда модельного бизнеса, а сила притяжения так и норовит сломать мою репутацию. Я услышала смех и повернула голову. Адриан прижал руку к глазам и смеялся. Стало еще больше стыдно… Я смутилась и начала вставать. Блондин это увидел и присел ко мне. — Боже, Маринетт, ты волшебная, — парень, продолжая смеяться, обнял меня за плечи. Вот так мы и сидели, я как истукан, смотря в одну точку, а Адриан, смеясь, обнимая меня. Что я чувствовала в этот момент? Конечно же невероятное смущение, но… Все было каким-то родным. Будто так и должно было быть всегда. И я засмеялась вместе с ним. Я схватилась за живот одной рукой, а второй за шею парня. Не знаю, что заставило меня это сделать, но мне было хорошо. Позже, когда приступы смеха чуть отпустили нас, мы поднялись с пола, и бросая друг на друга смешные взгляды, двинулись в мою комнату. Когда мы оказались в моей обитель, я поняла одну вещь. На письменном столе лежали мои записки для Адриана, которые я бы в жизни ему не отдала. На стене висели его фотографии. Около кровати валялись журналы с блондином, я даже умудрилась сшить куклу: мини-копию моего одноклассника. Мы зашли, и через секунду я в шоке поворачиваюсь на парня, чтобы как-то отвести его взгляд от фотографий на стене. — Господибожемойзачтомнеэто, — я ударила себя по лбу, видя, что Адриан совсем забыл обо мне и двинулся к моему столику. Я пошла за ним. Удерживать парня смысла не было, все равно если захочет — увидит. Адриан прикоснулся пальцами к моей самой любимой фотографии. Она стояла в рамке в глубине рабочего стола, за горкой тканей и ниток. На ней был запечатлен Адриан в школьном дворике, он смеялся. Потом блондин поднял взгляд на огромную тучу фотографий прикрепленных к стенке булавками. Его взгляд снова опустился. Парень увидел мои письма. На белом листочке красовались очень аккуратно выведенные буквы. На каждом письме было признание в любви. Адриан взял одно из писем, но я не дала его прочитать, выхватив из рук парня. — Тебе нельзя, — слишком нервно сказала я. — Почему это нельзя? — я прямо чувствую в его голосе мурлыканье! Да он наслаждается ситуацией! Я тут сгораю от смущения, а он улыбается! — Потому что это личное, — мой голос дрогнул, и я спрятала письмо за спину. Не знаю, почему Адриан зацепился именно за эту записку, но другие листки он брать не хотел. — Там ведь про меня, да, моя принцесса? — блондин приблизился, а я вскинула голову, чтобы посмотреть на парня. Моя принцесса. Слишком уж это романтично. Коленки задрожали. Я миллионы раз представляла, как Адриан говорит это мне, но… Сейчас я не могу сказать ни слова. Он понял, что я не могу пошевелиться и с победной улыбкой приблизился, одарив мою шею горячим дыханием, коснулся своей ладонью моих, спрятанных за спиной, и схватив письмо, отпрянул. Очнулась я сразу же: — Эй! А ну верни! — Адриан сразу же вскинул руку вверх, чтобы я не смогла достать письмо, ибо не дотягивалась до него. Блондин наблюдал, как пытаюсь допрыгнуть до листочка с моими чувствами. А потом мне надоело: — Ой, ну и делай что хочешь, — я нахмурилась и пошла в другой конец комнаты, где села на мягкий пуфик, уставившись в окно. Я злилась на него. Если я не хочу, чтобы он читал, то почему он не может оставить листок в покое? Адриан развернул листочек и начал читать мое послание. Я видела, как выражение его лица меняется: сначала у него была ехидная усмешка, потом его брови поползли вверх, а позже он светился как лампочка. Дорогой Адриан, привет, пишет тебе твоя неуклюжая одноклассница Маринетт. Знаешь, у меня накопилось много слов, которые бы мне так хотелось, чтобы ты услышал. Ты наверное все сам давно понял. Мое странное поведение, мое глупое смущение, мое заикание дали тебе понять что к чему. Я ведь не такая. Только ты вызываешь во мне эти эмоции, это волнение, эту неловкость. На мои плечи падает огромная ответственность. Я обязана защищать людей, но… Я становлюсь такой слабой, когда ты рядом. Мои коленки дрожат, а голос не хочет слушаться. Я не могу контролировать свои чувства. Мне хочется, чтобы ты всегда улыбался. Хочется, чтобы у тебя всегда все получалось. Хотя у тебя и так все получается. Я хочу верить в тебя и в твои мечты, хочу, чтобы ты это знал. Я знаю, что у тебя в жизни не все так гладко, как кажется. Я это вижу, и я так хочу помочь тебе. Только бы стать чуточку смелее. А еще мне наконец хочется освободиться, хочется крикнуть: «Я люблю тебя, Адриан!». Хоть люди и будут продолжать совершать плохие поступки. И будут ошибаться, врать, обижаться, люди будут делать больно друг другу, но я влюбилась. Я влюбилась в тебя, Адриан, глубоко и навечно. Я повернула голову на блондина. Он только что дочитал это письмо. Руки парня расслабились и упали, а зажатый в пальцах белый листочек вдруг полетел на пол. Адриан повернул на меня пшеничную голову, а в глазах парня я увидела блестящие слезы. Сказать, что я удивилась — ничего не сказать. Адриана так поразили мои слова? А потом все как во сне: блондин сокращает расстояние между нами тремя большими шагами, падает на колени около меня, резко притягивает, заключает в объятия. В нос резко ударяет запах лимона и мяты. Я, в откровенном шоке, пытаюсь отпрянуть, чтобы посмотреть в глаза парню. Через несколько попыток у меня это получается. Я заглядываю в зеленые, как хвойный лес глаза, и вздрагиваю, ведь в них до сих пор находятся слезы. — Что с тобой? — шепчу я, и протягиваю руки к его лицу. Адриан моргает, а слезинки скатываются с глаз. Я ловлю их большими пальцами и вытираю. — Это самый лучший день в моей жизни, — на лице блондина появляется улыбка, а я теряюсь, — Всегда мечтал, чтобы Моя Леди сказала мне такое, я счастлив, так счастлив! Я вздрагиваю. Его Леди. Леди Кота Нуара, его напарница. Я вспоминаю, что у меня нет времени на любовные дела. Я — героиня Парижа, и я обязана защищать его жителей от Бражника, который уже давно не объявлялся, что подозрительно. А так же сейчас на площадке находится девочка не из моего времени, моя дочь, которую нужно вернуть назад. Я вспоминаю, что Тикки уже очень давно нет, и я не знаю где она сейчас. Я встаю и говорю: — Сейчас — последняя возможность побыть обычными подростками. Вскоре придется решать, что делать с Мадлен, и как наконец победить нашего главного врага с его акумами. — Тогда давай используем наше время по полной, Моя Леди, — встряхнув своей золотистой гривой, Адриан встал рядом со мной.