Испытание временем

- Вот мы и дома, - вымучено произнесла я, в очередной раз чуть не накричав на Перси из-за его упрямства. Видите ли, он не настолько беспомощен, чтобы позволить мне нести тяжелую сумку. Что я могу еще сказать? Ох, Рыбьи Мозги... - Давай помогу... - Я сам! - прервал меня Перси, выставив руку вперед и тем самым не дав мне подойти ближе и забрать эту дурацкую сумку, чтобы он мог спокойно и без увечий разуться. - Прости, Аннабет, - виновато произнес парень, разувшись, поставив сумку на пол и сделав пару шагов вперед, на звук моего голоса, пытаясь дотронуться до меня. - Воображала? Ты здесь? - испугано прошептал Перси, заставляя меня, без слов, крепко прижаться к нему, ощущая безопасность и тепло в объятиях моего мужчины. Боги, кажется, еще совсем недавно я стояла над койкой в лазарете, наблюдая за мирно спящим и пускающим во сне слюни двенадцатилетнем мальчиком, чувствуя странное беспокойство за этого незнакомого брюнета со спутанными, мягкими волосами и завораживающими, зелеными глазами. Еще тогда я сравнила их не с зеленой листвой молодого, могучего дерева, а с глубинами океанов. И с каждым годом мне все сложнее становилось смотреть в его глаза и оставаться все той же вразумительной, умной, расчетливой Аннабет, находящей выход из любых (даже немыслимых, невозможных, непредсказуемых) ситуаций. А теперь... В моей голове вдруг стало пусто. Там так тихо. И каждый раз, когда я думаю о Перси... мысли ускользают от меня, а решений больше не осталось. Я подвела Перси... - Эй, Аннабет, не плачь. Прошу тебя, Воображала. Мы найдем выход, обязательно найдем, - успокаивающе шептал Перси, медленно поглаживая меня по спине и прижимаясь щекой к моим волосам. - Всегда находим... - Это все из-за меня, - сказала я, вскинув свой взгляд вверх и испуганно сжавшись от внимательных, изучающих глаз, покрытых белой дымкой. Мне так хотелось закричать от страха, но я сжала губы и подавила рвущийся наружу крик. - Не говори ерунды, Воображала. Ты ни в чем... - Ты защищал меня, а тот полубог... Ты даже не видел его! Ты бы не успел его убить! Это я... - Тише, родная, - прошептал Перси, обнимая меня крепче, позволив обливать горькими слезами его белую футболку, и не давая мне ни одного шанса вырваться на свободу. Я рыдала и скулила, больше не контролируя свои эмоции. Это я во всем виновата! Я была слаба, безоружна только потому, что... У меня даже нет оправданий своему... «поступку». - Ты не виновата ни в чем, Аннабет. Ты поняла меня, Чейз?! Поняла?! - закричал он, хорошенько встряхнув меня за плечи, заставляя резко смолкнуть и посмотреть в его яростное лицо: ноздри вздуты, губы плотно сжаты, образовав одну тонкую линию вместо слегка припухших, мягких, горячих губ и... глаза, которые наводили ужас от одного взгляда. - Перси... - Да, я защищал тебя. И если мне суждено умереть за тебя, то это будет лучшая смерть в моей жизни, Чейз! Поэтому не смей в своей прекрасной, умненькой головке обвинять себя в моей слепоте! Ты жива, здорова. И это главное, Аннабет, понятно?! Ты для меня все, Воображала. Только ты, - с каждым словом его голос все стихал и стихал, пока окончательно не превратился в шепот, а сам сын Посейдона толкнул не меня к стене, сжав мои запястья одной своей рукой и припечатав их над моей головой, в то время, как вторая разместилась на моей талии и Перси своим телом прижал меня к твердой поверхности стены. - Больше ничего не нужно... - я успела только вдохнуть, как теплые губы парня слились с моими в требовательном, страстном поцелуе, подчиняя мой рассудок его воле, ощущая всем своим телом его возбуждение. Оно передалось и мне, сводя с ума, туманя разум, уничтожая гордость, холодную голову и рациональность, оставляя только первобытное, животное желание. Безумное, всепоглощающее чувство покорности. Я была мягкой глиной в умелых руках искусного мастера. Я медленно сгорала. Сгорала, плавилась, растворялась в его прикосновениях, поцелуях, желаниях... Я... хотела... - Нет, - простонал Перси в мое ухо, сделав шаг назад и забрав с собой то тепло, которым насыщалось мое тело в его объятиях. Задыхаться от невозможности быть рядом с ним, ощущать его близость, чувствовать его тяжелое, учащенное дыхание на своих губах. - Перси... - Нет, Аннабет. Боги, нет! Не сейчас, родная... Только не сейчас, - прошептал парень, отчего я открыла, наконец, свои глаза, больше не боясь встретиться с его взглядом. - Если бы ты знала, как я хочу... увидеть тебя! - произнес Перси, протянув руку и дотронувшись до моей щеки. - Увидишь, Перси. Увидишь, - уверенно ответила я, поймав его руку и поцеловав ладонь. - Аннабет, - довольно грубо прервал меня он, вырвав руку и увеличив между нами расстояние еще на один шаг. - Сейчас я мечтаю о душе. Проводишь? - больше не было теплоты в его голосе. На какое-то мгновение я решила, что и вовсе не было этого сумасшедшего поцелуя. Боги, что со мной происходит? - Конечно, Перси, - улыбнувшись, ответила я, взяв его за руку и направившись в ванную комнату. - Я принесу твою одежду и вернусь, - произнесла я, уже выходя из ванной и пытаясь собрать мозги в кучу, вспоминая, куда я бросила сумку. - А, вот... - порывшись в ней и после тяжелейших поисков все же вытащив все же шорты и майку парня, выругавшись при этом на древнегреческом языке раз сто (приблизительно), я вернулась к Перси. Боги, лучше бы я постучала. Ну, почему я не постучала?

Перси

      Вроде обычное лето в Нью-Йорке, а температура воздуха, как в Тартаре. Пришлось снять с себя обтягивающую какого-то там цвета майку и джинсы, оставаясь в одним боксерах и изнывая от жары, обливаясь потом и ожидая прихода Аннабет, которая должна была за эти... пять минут уже найти мою одежду. Да, я понимаю, что лучше бы она мне не поручала собрать сумку, но... И дернул же меня приспешник Аида в очередной раз накричать на нее, вырвав пустую сумку и сказав, что сам сложу в нее вещи! Я даже не понимаю, почему так поступил. Просто... что-то щелкнуло в голове, и голос прошептал: «Да они же считают тебя калекой, недееспособным, беспомощным, бывшим героем». Сейчас это сводит с ума, заставляет срываться на близких, причинять им боль... Я не хочу, но иначе не получается. Это тяжело, как морально, так и физически. Все тело желает встряски, взбучки, боя... Настоящего боя: мечи, кинжалы, в рукопашную. Это все живет в сердце и просится на свободу, а я... Не могу дать такую возможность. Не могу, потому что слепой! - Перси... - хриплый голос Аннабет вырывает меня из собственных мыслей, заставляя снова вспомнить о... поцелуе. Боги! Я чуть было не сорвался. Да я полностью потерял контроль, но вовремя... Святой Зевс, меня словно молнией в голову ударило! Так тяжело было оторваться от ее губ. Таких горячих, влажных... моих. Вот же... - Держи, - произнесла девушка, вложив мне в руки что-то мягкое... Одежда. Точно. Совсем об этом забыл. - Да... спасибо, - поблагодарил я, видимо, интуитивно почувствовав, что Аннабет хочет чего-то еще. - Ты хочешь что-то сказать? - спросил я, каждой клеточкой своего тела ощущая на себе ее изучающий взгляд, заставивший меня напрячься и сделать шаг назад. Да, сравнивать дочь Афины с чудовищем было бы чересчур, верно? Но от Аннабет исходила странная опасность. Словно меня хотят съесть... У вас такое было? - Нет, Перси, - тяжело вздохнув, ответила Чейз, делая шаг ко мне, отчего все мои инстинкты завопили об опасности высшей степени. Что за бред? - Аннабет, ты можешь идти, - снова нагрубил я, после чего почувствовал прикосновение ее теплой ладошки к своему прессу, отчего я зарычал от приятного тепла внутри организма, которое, подобно волнам, сосредотачивалось в районе паха. Нет! - Чейз, прошу, уйди! - взмолился я, пытаясь как можно мягче оттолкнуть ее руку, чтобы не обидеть девушку. Она ничего не сказала, лишь молча развернулась и захлопнула дверь. Боги, Воображала. Ты ни черта не понимаешь, как мне трудно... - А знаешь что, Джексон?! - раздался раздраженный, резкий голос Аннабет, после чего почувствовал довольно весомый толчок в грудь, от силы которого я сделал шаг назад, чудом устояв на ногах. - Аннабет... - Молчи, Джексон! Хватит быть таким..! Таким..! Ох, ты, наконец, вывел меня. Доволен?! - вскрикнула она, снова толкнув меня в грудь, а я в очередной раз отступил и замолкнул, чтобы дать девушке выговориться. Поверьте, уж лучше молча выслушать все ее претензии, чем потом ждать искусной мести от дочери богини мудрости. - Ты же этого хотел?! Мечтал, наверное, да?! Отвечай, - и снова толчок, - Джексон! - и тут пошло что-то не так. А если точнее, то... больше не было места для отступления. Поэтому единственное, на что я был способен, так это споткнуться об ванную и упасть в нее, но не один, а, зацепившись за кофту девушки, потянул Аннабет за собой. - Боги, Чейз! - застонал я, ничего не ощущая, кроме боли от соприкосновения ее коленки с моим пахом. - Перси, прости. Я не хотела, - виновато произнесла она, пытаясь встать и тем самым пошевелив ногой... - Воображала, стой! - заскулил я сквозь стиснутые зубы, взявшись за кран и сжав его с такой силой, что сорвал его, окатив нас фонтаном ледяной воды и услышав недовольный визг Аннабет. - Перси! Сбавь напор! Воспользуйся силой, пока мы не залили соседей! - скомандовала девушка, но я не стал ее слушать, целуя Аннабет от безмерного счастья. Моя Воображала. Та девушка, которая с нашей первой встречи показала мне мое место в ее жизни. Дочь Афины, знающая ответы на все мои вопросы. Моя... - Перси... - прерывая поцелуй и тяжело дыша, прошептала девушка в мои губы, слезая с меня и предоставляя возможность воспользоваться своими силами и уменьшить напор воды до тех пор, пока звук льющегося водопада (а поверьте, по ощущениям это было так) не прекратился. - Искупался? - уверен, что с обожаемой мной улыбкой произнесла Аннабет, помогая встать и кидая в меня полотенце. - А мне понравилось купаться с тобой, Воображала, - поддел ее я, улыбнувшись. Надеюсь, что это выглядело прилично. Потому что, извините, в зеркальце посмотреть не смогу. - Не нужно привыкать, Рыбьи Мозги, - дерзость в одном флаконе с умом, красотой, добротой, гордостью и еще многими и многими достоинствами моей Воображалы сводили с ума. - Вы со мной флиртуете, Аннабет Чейз? - наиграно удивленно спросил я, приподняв бровь и даже перестав вытирать волосы полотенцем. - А я не могу пофлиртовать с собственным парнем, Персей Джексон? - ответив мне вопросом на вопрос, сказала Аннабет, забирая у меня из рук полотенце и вкладывая в них, судя по ощущениям, одежду. - Как переоденешься, позовешь меня. - Думаешь, не смогу дойти сам? - спросил я, услышав ее недовольный вздох. - Не начинай, Рыбьи Мозги, - грозно предупредила Аннабет, покидая ванную комнату и закрывая за собой дверь. - Аннабет, ты же ушла?! - прокричал я, не желая повторения недавнего... инцидента. - Можешь не бояться, Перси. Сегодня мне придется прожить без очередного шока от вида твоего шикарного тела, - саркастически произнесла девушка где-то в глубине квартиры, заставляя признать, что она на приличном от меня расстоянии. Не думайте, что я пекусь о своей невинности. И я не боюсь секса с Аннабет. Просто... - «моего шикарного тела»? - я прекрасно понимаю, что сейчас еще не время. Я могу предположить, что в последний момент девушка испугается. А потом... как мы будем смотреть друг на друга? Уж я точно не смогу больше спокойно смотреть на нее, не испытывая дикого желания... В общем, вы меня прекрасно поняли. Я и сейчас еле сдерживаю себя и свои фантазии, которые, особенно по ночам, просто сводят с ума и заставляют по утрам подниматься за полчаса до ее пробуждения, чтобы остыть под холодными (а иногда и ледяными, до судорог всех частей тела) струями и сбросить напряжение. Так, стоп! Иначе я застряну здесь надолго...       Мне только и осталось, что надеть на себя одежду, надеясь, что не задом наперед. Боги, как же тяжело не видеть этот мир. Когда сердце болит и изнывает от невозможности посмотреть в любимые глаза, увидеть в них понимание и любовь. Когда можешь, не прося описания, самолично наслаждаться чарующей красотой природы. Понимаю, что это будет звучать, как нравоучение девяностолетнего человека, пытающегося донести до взбалмошной молодежи свой жизненный опыт, но... Мне все равно, ясно?! Проживайте на полную катушку каждое мгновение своей жизни! Живите, любите, цените всех. Даже предателей. Поверьте, они могут внести в вашу жизнь гораздо больше любого знакомого. Ну, хотя бы мне поверьте. Слепому, беспомощному, бывшему... «герою»...