Гарри Поттер и месть Некроманта

      Рядом, едва стоя на ногах, рыдал Фиолетовый. Чуть дальше, совершенно не шевелясь, стоял Серый. Казалось, он даже не моргал, не отрываясь, смотрел в яму. А Белый не мог перевести взгляд на братскую могилу. Не хватало сил, чтобы поверить, что их больше нет.       Красный, чередуя тяжёлые вздохи со словами, твердил клятву, которой они будут связаны до конца своих дней. Отныне и вовек больше они не проявят этих знаний. То, что они сделали, было, наверное, за пределами добра и зла. На самом деле они оказались даже страшнее, злее, чернее, чем те, кого они убили. Не наверное, а точно: они перешагивали через любые постулаты школы войны — били упавших врагов, наносили подлые удары в спину, сдавшихся в плен врагов также постигала совершенно незавидная участь. Белый знал, что они не победили — они просто уничтожили врагов.       Белый зашептал слова клятвы:       — Клянусь магией в себе, бородой и посохом Мерлина, своей жизнью и памятью тех, кого не смог спасти. Даю мёртвым, но… — маг запнулся, он не смог произнести это слово, — …победившим слово мага, что не проявлю ни разу тех магических знаний, что дали нам… — маг снова запнулся, — …победу, и не передам их никому. Обещаю перед лицом павших друзей, что сохраню в тайне всё, что знаю, но не забуду ничего и никого. И пусть не останется от меня ни пепла, ни памяти, если применю я знания Запретных техник.       С трудом он посмотрел на павших. Синяя — Альбусу не верилось, что она мертва, казалось, что сейчас она откроет глаза и проснётся. Жёлтая — они так и не смогли найти её руки. Бордовый — в его волшебном глазу отражалось пасмурное небо. Голова Голубого, самого младшего среди них и, наверное, самого талантливого. Он прихватил с собой двоих учеников Гриндевальда, когда понял, что по-другому они из тоннелей под Министерством магии Аргентины не выберутся. Нога Салатового — всё, что удалось вытащить из огня, вызванного печатями Пейра — лучшего специалиста по огню среди учеников Гриндевальда. Оранжевый — даже смерть не смогла стереть с его лица добродушную улыбку от уха до уха. Чёрный — самый невзрачный, нелюдимый и ехидный среди них, умерший, чтобы остальные смогли выбраться из очередной засады…       Когда замолчал Серый, последний, кто произнёс клятву, Зелёный сложил печати земли, и над телами поднялся курган, верхушку которого венчала плита из красного гранита.       — Зелёный, а как же ты? Ты не дал слова мага, — напомнил ему Пурпурный.       — А меня уже убили. Большинство из вас видели мой труп, — спокойно ответил Зелёный. — Я уйду из этого мира. Как мы и договорились с Белым. Фоукс перенесёт меня туда, где даже смерть не сможет меня отыскать.       Феникс пересел на плечо мага.       — Вы навещайте меня хоть иногда, — попросил Зелёный перед тем, как исчезнуть в огненной вспышке.

***

      В темноте комнаты от наполнившего её сиплого дыхания становилось невыносимо. Дамблдор не сразу понял, где он находится — то ли всё ещё там, у кургана, хранившего тела его погибших друзей, то ли уже здесь, у себя, в кабинете директора Хогвартса, спустя почти полвека с тех событий.       «Было ли тогда это так необходимо, как ты сказал, Зелёный? — подумал Альбус, с трудом садясь на кровати. — И что несоизмеримо важнее, нужно ли это сейчас, так, как я понимаю это? Сто́ит ли…       У старого мага снова заболело сердце — Самсон Стефердсон не давал никаких прогнозов по этому поводу. Сам Альбус смирился с тем, что время не обманешь, и не стал требовать от колдомедика каких-то чудес исцеления.       Зелёный тоже признавал, что вряд ли сможет что-либо сделать — клятва связывала Дамблдора. Он не мог ни обучиться регенерации, ни применить её для собственного исцеления. Да и печать регенерации не внушала безопасного применения.       И всё же Альбус дал добро, а Зелёный принял условия — завтра он выберет студентов, которые станут новым воплощением «команды по уничтожению». Зелёный, конечно, приложит все усилия, но надежда была слишком призрачной — они нашли подтверждение того, что Волдеморт решил прибегнуть к некромантии.       — Вот мир и докатился, — тяжело вздохнул Дамблдор, переводя взгляд в окно, — закат магического мира уже настал.