We fight to defeat the Reapers

— Отец, как ты? Больницы он все так же не любит. Но все же навещать отца — здорово. — Лучше, чем вчера. Хуже, чем десять лет назад. Все относительно. Он закатывает глаза. Когда отец шутит — это хороший знак. И объятия у него теплые. Но руки все равно немного подрагивают. У них должен состояться весьма… деликатный разговор. И он не уверен, что получится. Они успевают обсудить какую-то новую книгу, которую отец успел прочитать, когда Колят наконец собирается с духом. — Скажи, отец… как ты относишься к геям? Кажется, ситуация даже немного смешная. Явно не для него. — Шепард гей. Меня это должно смущать? Не Шепард тебя должен смущать, отец. Но, в целом, уже что-то. — Ну, у людей весьма распространено мнение о том, что это плохо. У некоторых рас тоже. — Родители чистокровных азари с точки зрения внешних признаков тоже гомосексуальны. Хм. А вот об этом он как-то не подумал. — Так для тебя это, м, нормально? Он боится посмотреть отцу в глаза, но кожей чувствует его любопытный взгляд. — Не мне решать, кому и кого любить, сынок. Он мысленно облегченно вздыхает. Хорошо, первый этап пройден. — А что скажешь на счет большой разницы в возрасте между партнерами? Поднять взгляд на отца во время недолгого молчания выше его сил. — Отношения между азари и, допустим, саларианцем предполагают большую разницу в возрасте, — он не видит отца, но знает, что он сейчас пожимает плечами и легко улыбается. — Кажется, в этом разговоре слишком много азари, но в обоих случаях они просто идеальные примеры. Колят смеется тихо, хотя на самом деле ему не до смеха. Ему, откровенно говоря, страшно и неудобно. — Допустим, для азари нормально заводить отношения с другими расами, — он, наконец-то, смотрит на отца и еле держит себя в руках, — а что на счет других? Скажем, люди и турианцы? Кварианцы и турианцы? Дреллы и… турианцы? Отец если его заминку и замечает, то ничего не говорит. — Колят, этот разговор начинает наталкивать меня на определенные мысли, — шутит он, а у Колята в ушах кровь стучит в два раза сильнее. — Все имеют право быть теми, кем они хотят быть. И любить того, кого они хотят. Он задумчиво кивает, утыкая взгляд в пол. По всей видимости, взгляды у отца довольно прогрессивные: терпимые и внимательные ко всем без исключения. Он кусает губу, сцепив руки в замок, и переводит разговор в какое-то другое русло, чтобы немного подумать. Если отец не против чего-то такого, то… может, стоит наконец перестать прятать Семиуса от него? Он помнит разговор с сестрой Семиуса: та оказалось весьма милой и эрудированной, а еще совершенно не стеснялась задавать вопросы интимного характера, но главное, что Колят запомнил — то, что Тремения была рада ему и тому, что ее «отвратительный братец» не умрет с голоду и от одиночества. С отцом Семиуса, Дебусом, прямого разговора у них не было, но тот вроде как против не оказался, а вот мать его, Вительна, сама нашла Колята, видимо, не без помощи дочери, чтобы поговорить. В общем и целом, с семьей Семиуса у него проблем не возникло. А вот с собственной… В любом случае, попробовать стоит. Не смогут же они вечно прятаться. — Отец, — он встает неожиданно, прервав его, — мне сейчас нужно кое-кого встретить. Я вернусь очень скоро, хорошо? В конце концов, не убьет же он их, ну?

***

— Тейн, вдохни. Тейн, выдохни. Тейн, поставь капельницу на место. Тейн, мы же взрослые люди. — Я не человек, Шепард. — Хорошо, мы все взрослые ксеносы. В том числе и твой сын. — Я его убью. — Тейн, вдохни. Тейн, выдохни. Тейн, даже не смотри на мой пистолет. Ты ведь говорил с ним об этом, разве нет? Колят сказал, что ты терпимый и понимающий в плане отношений. — Шепард. У тебя есть дети? — Я похож на отца-одиночку? — Тогда ты не поймешь. Я убью его. — Тейн, вдохни. Тейн, выдохни. Тейн, у них платонические отношения, тут даже совращением малолетних не попахивает. — Ты думаешь, я не знаю, чем заканчиваются платонические отношения? — Такие себе у вас с женой «платонические» отношения были, я тебе скажу, если у вас в итоге получился Колят. Тейн, вдохни. Тейн, выдохни. Ты пугаешь персонал. — Они вне стен этой палаты. — Если ты думаешь, что твой взгляд сейчас говорит что-то вроде «доброго вечера, как ваши дела?», то ты глубоко ошибаешься. Ты выглядишь абсолютно здоровым и готовым убивать. — Потому что я сейчас пойду и убью его. — Тейн, вдохни. Тейн, выдохни. Может, выслушаешь его хотя бы? — Хорошо, я согласен. — Отлично, вот так и делаются дела у цивилизованных рас. Пойдем. И оставь вилку здесь, будь добр. — Ничего не могу обещать. — Тейн, мать твою, Криос.