Святая судьба

      Савада Тсунаеши сканирующим взглядом осматривал переведенного к ним ученика — Гокудеру Хаято. Парень был весьма странной наружности. Серебряные волосы, зеленые глаза, черные кожаные штаны, на которых висела просто куча цепочек, черный ремень с пряжкой-черепом, белая рубашка, рукава, которой закатаны, а поверх надета жилетка.       Итальянец смотрел на шатена так, как будто хотел испепелить его на месте. Саваде это не нравилось и он этого не скрывал. Также это не нравилось и Киоко, которая не подавала виду в отличие от Тсуны. Шатен уже чувствовал проблемы.       Проблемы начались уже после минуты появления Гокудеры. В момент когда Тсуна разговаривал с Киоко мимо него прошел итальянец и, о конечно же, пнул его стул. Пнул так, что шатен слетел со стула, а сам стул упал. Весь класс смотрел на Саваду, но никто не смотрел на новенького. Никто не заметил, кроме Киоко, что стул пнули, и думали, что Тсунаеши упал сам по себе. Это был бы позор для шатена, если бы тот не кувыркнулся, а шлепнулся лицом об пол. Эта ситуация разозлила Тсуну, но не на столько, чтобы делать что-то серьезное, но он все равно тихо сказал подруге, у парты которой оказался:  — Если он выбесит меня в конец, проследи, чтобы он остался жив.       А после встал и отряхнулся. На взгляды одноклассников мило улыбнулся и сказал: «Я просто задумался и слишком сильно раскачал стул. Простите!», подняв стул. Шатен сел обратно на свое место и обернулся на Гокудеру. Пепельноволосый ухмыльнулся и смотрел на него взглядом «Это только начало». Савада вздохнул. День обещал быть тяжелым.

***

      К концу занятий Савады Тсунаеши дергался глаз, сжимались кулаки и вздувались вены на руках и шее. А все из-за этого чертового итальянца. Это создание все же выбесило его, все же сумело.       Первое, что начал делать Гокудера это ходить за ним хвостом и орать на каждом шагу: «Ты недостоин! Недостоин». Потом он начал доставать шатена постоянными вызовами на бой. Это продолжалось до тех пор, пока итальянец не залетел на крышу во время обеда и испортил обед. Самое святое для Тсуны. Тогда-то Савада и согласился на бой, но после уроков. Гокудера отстал от него, но только до конца уроков.       Тсуна надеялся решить все эту дребедень без сильного кровопролития. И все шло нормально: Тсуна уворачивался от динамитных шашек, ударов рукам и ногами, иногда нанося удары в ответ. Все было хорошо, было до тех пора пока Гокудере не надоели вечные увороты противника. Итальянец решился взять еще больше зажженного динамита в руки, но к его несчастью они все повалились из его рук. От досады итальянец пнул одну из шашек, и та полетела в полет до открытого окна второго этажа. Но этого не заметил никто кроме Реборна, сидевшего на заборе и наблюдавшего за боем.       А пока Солнце Аркобалено спешил забраться в то самое окно, в котором на секунду увидел девичью фигуру и в которое залетел динамит, Савада держа своего противника за шкирку большими прыжками отпрыгивал подальше от кучи шашек. И спустя пару секунд как они отпрыгали на приличное расстояние, раздался взрыв. Тсунаеши обернулся и увидел не хилый такой кратер. На его лице тут же отобразилось страдание, и он сказал:  — Ой, что сейчас будет.       И буквально спустя секунду на место взрыва прибежал еще один ученик школы с красной повязкой ГДК. Это все что успел увидеть Гокудера Хаято прежде чем его утащили с места преступления, опять же за шкварник. Итальянец хотел взбрыкнуть, но его уже поставили на ноги. Перед ним у ворот школы стояли несколько человек, но это было для него не важно. Забыв о своей гордости, которая только недавно не терпела того, что его несут за шкирку, Хаято упал на колени и стал говорить.  — Простите меня, Джудаймэ! Я буду служить Вам, Вы спасли мою жизнь!  — Встань и не позорь свою честь. — На пепельноволосого смотрели шоколадные глаза твердо и с уверенностью. — Ну что? Примем это взрывного во всех смыслах парня к нам на испытательный срок?       Гокудера, уже поднявшийся и отряхивающийся, увидел кивки. Он был очень рад, что все согласились принять его в компанию. Вот только он не знал, что это за компания, но за своим Боссом был готов идти куда угодно. Но фраза, которую сказал по виду самый старший и сочувствующие взгляды двух парней бросили его в дрожь.  — Я поработаю над его характером. — Улыбка тоже не предвещала ничего хорошего.

***

      Спустя неделю в больничной палате лежал Хаято, Такеши и Рехёй, неизвестно где был Глава Дисциплинарного Комитета. А Савада Тсунаеши дико злился. В городе «веселиться» непонятно кто, а он не может его найти. Поэтому сейчас Савада доверил своих друзей учителю Гокудеры — Шамалу, а сам вытолкал из помещения сестру Хаято — Бьянки, которая одним своим видом вызывала у своего брата обморок.       Пока в палате Шамал и Реборн разбирались с пострадавшими, Тсуна внимательно слушал Мисару, который только что вышел из палаты Хикэру. Хикэру, пострадал чуть сильнее, чем трое из соседней палаты, а все, потому что он в отличие от остальных не тренирован. Под раздачу парень попал, когда они шли с Гокудерой из магазина музыкальных принадлежностей. Хаято предложил Хикэру сочинить песню, а тот согласился. Из-за лучшего друга Мисару очень разозлился и он с Мирой быстро выяснили кто за этим стоит.       Получив нужную информацию, Савада зашел в палату к друзьям, а Мисару отправился в палату к другу, где сидела Мира. В палате парни уже одевались. Одежда принесена Мирой и была исключительно темной, удобной и не сковывающей движения.  — Зачем нам такая одежда, Тсуна? — Ямамото оттянул ворот черной футболки с простой белой надписью «Rain creates a storm».  — Мы идем мстить, Такеши. — Тсуна улыбнулся так, что по спине его друзей прошла дрожь. — Мы идем мстить и возвращать ГДК.

***

      Шесть человек находились перед Кокуё. Стоять у входа они не стали и пошли вперед. Никто не знал куда точно идти, но решить начали с здания, к которому стремительно шел шатен. Шел он странными путями, и это было замечено.  — Тсуна, — На вопрос своего друга-мечника Савада обернулся. — Ты уверен, что мы идем правильно? И куда вообще мы идем?  — Куда идем не знаю. — Четверо его друзей посмотрели удивленно, а Реборн лишь понимающе хмыкнул. — Насчет правильности. В детстве, еще до похищения, — На эту фразу единственная девушка в их компании в удивлении подняла брови. — Я часто был тут и выучил карту почти что наизусть. Вот, например, тот ровно круглый холм, — Савада показал большим пальцем назад. — Это обсерватория. Было бы весьма печально провалиться вниз, пройди мы по нему, не так ли?       Все согласились с этим и просто следовали дальше за парнем. В конце концов, Тсуна еще никогда не ошибался. По крайней мере, при них.

***

 — Хаято…  — Да, Десятый?  — Будь добр не подпускай свою сестру к плите в моем доме.       Савада с праведным шоком и уважением смотрел на лежащую у разъеденной блюдами стены девушку в зеленой школьной форме. Это ж надо было превратить обычный тортик и пасту в что-то такое. Где-то на краю разума пролетела мысль: «Как хорошо, что Киоко-чан этого не видела. Нельзя допустить их встречу и разговоры про готовку.» и крепко так отпечаталась на черепной коробке горящими буквами.

***

      Савада Тсунаеши смотрел на парня с блондинистыми волосами в опять же зеленой школьной форме. На лице блондина было множество тонких и длинных синяков, но были они, скорее всего, не только на лице. Савада был уверен, все тело противника его друга в подобных синяках. Шатен удовлетворенно смотрела на Такеши.  — Такеши, думаю, пора искать тебе настоящую катану и более хорошего учителя. — В глазах Ямамота загорелся огонек. — Учителем займешься сам.  — Конечно, Тсуна. — Улыбка озарила лицо брюнета, а в глазах горел еще больший огонь.

***

      Тсуна с легкой усмешкой в глазах, но с бесстрастным лицом смотрел на картинку, что транслировались ни понятно откуда. На стене отображали два окна. В первом по улице шла Киоко и её подруга Хана, а прямо за их спинами находилось неприятной внешности существо с огромными ногтями на руках. На второй же прямо посреди кухни, где возилась мать Тсуны и Мира, стояло второй существо точь-в-точь, что первое.  — Вы выполняете мои условия, и они не пострадают. — Неприятным голосом сказал старикан в зеленой школьной форме. На это и решил обратить внимание шатен.  — Какой дерзкий старикан. — Жестом показывая Гокудере замолчать, начал говорить Тсуна. — Старый, почему ты в школьной форме, а? Ты что настолько долго на второй год оставался? Или может ты любишь девочек помоложе, вот и прикинулся школьником? — Приподнял бровь Савада. — Не хочу тебе огорчать, но за своего ты явно не зайдешь ни в одной нормальной компании. А тут видимо кто-то совсем тупой или со своеобразным чувством юмора поугарал над тобой.       Большинство присутствующих удивленно смотрели на Тсуна в то время как противник с яростью смотрел на шатена, а Рехёй тупо хлопал глазами, не понимая что происходит.  — Как ты посмел так сказать?! Ты ничего не знаешь! — Шипел старик.  — Я не знаю? — Будущий Десятый ухмыльнулся. Он прекрасно видел тату 34 на кисти, который пересекали множеством шрамов. — Это ты не знаешь, тридцать четвертый.       Тсуна прыжком приблизился и пережал рукой шею Птичнику, как сообщил ему Реборн пятью минутами ранее. Он прижал его к стене и наклонился к уху.  — То, что ты эксперимент не делает тебя сильнее меня, тридцать четвертый. — Тсуна шептал слова в ухо Птичника на грани слышимости. — Ты всего лишь сидел и думал о своей мрачной судьбе в камере, пока мы, не прошедшие отбор в лабораторию, убивали друг друга почти каждый гребаный день. Мы стирали руки в кровь, чтобы выжить на Арене, а ты говоришь мне о том, что я не знаю? Ты терпел боль от препаратов и стал выглядеть как старик, а я терпел боль от сломанных костей и кровоточащих ран, получив шрамы по всему телу, которые скрывают иллюзии. И ты смеешь говорить мне, что я не знаю? — Савада сжимает его шею еще сильнее.       Не сказав и слова, Птичник потерял сознание от нехватки кислорода и Тсуна разжал руку, дав телу упасть на землю. Шатен, храня молчание, отправился дальше, прямо к старому зданию кинотеатра. Весь разум парня был занят мыслями о том, какие должны быть эксперименты, если они превратили максимум двадцатипятилетнего парня в старика. И ведь это явно произошло не в этом году.

***

      За раздумьями Савада не заметил как они разделились. Парни пошли по одному пути, а он, Бьянки и Реборн по другому. Путь привел их к комнате, в которой их уже ждали. На потрепанном диване сидел парень с темно-синими волосами и во все той же зеленой школьной форме. Синеволосый сидел, закинув ногу на ногу, и вертел в руках трезубец, а на губах была отвратная ухмылка.  — Я уже думал, вы никогда не доберетесь. — Говорящий встал с дивана, опираясь на трезубец.  — Конечно, долго. — Тсуна усмехнулся. — Ты бы еще в большей заднице поселился, гений.  — Тут ничего не поделаешь. Это единственно место, где мы могли бы остаться и нас не заметили. — Пожал плечами.  — О! Ясно. — Тсуна покивал. — Значит ты тут самый тупой. — На него уставились удивленные взгляды. — Смотри сам. Ты хотел скрытности, но, идиота ты обрубок, ты начал отправлять в больницу людей, зная, что наш город мал и все друг друга знают. Этими действиями ты привел к себе внимание. Не тупой ли ты после этого? И вообще что ты делаешь в нашем городе?  — Мы хотим уничтожить Мафию за все, что она с нами сделала. — Более менее спокойно ответили Саваде.  — И что ты забыл в маленьком городке в Японии, когда Сильнейшие Семьи находятся в Италии? — Поднял бровь шатен.  — Появилась информация, что ты, Будущий Десятый, находишься здесь. Ты нужен мне, чтобы разрушить Мафию изнутри. Точнее твое тело.  — Много хочешь. И ты разумный вообще? Зная, что здесь Наследник и наверняка есть охрана, ты все равно сунулся сюда? — Тсунаеши посмотрел на него как на идиота. — Насколько я понял из рассказа Реборна, которым он развлекал меня по пути сюда, ты сбежал из Вендикаре, я не понял за что, но раз тебя поместили на уровень для самых отпетых, то явно за что-то масштабное. Так вот. Ты думаешь, никто из наблюдателей не сообщил об этом? Информация о тебе и твоей шайке уже давно у Виндиче, гений.  — Ты больно уверен в этом. Они не найдут меня. Я скрыл это место иллюзией. Я сильней… — Парень захрипел от ошейника, что захлопнулся на его шее.       Рядом с ним стояли две фигуры в темных плащах, цилиндрах и с головы до пят в бинтах. От прибывших Виндиче веяло холодом.  — Приветствую. — Тсуна слегка поклонился. — Прежде чем вы заберете этого парня, я бы хотел узнать, за что его взяли в первый раз. Это возможно?  — Тсуна, не лезь к ним… — Послышался голос репетитора сзади.  — Да, Будущий Десятый. — Ответил тот, кто держал цепь, идущую к ошейнику. — Рокудо Мукуро был осужден за убийство всех членов Семей Эстранео и Маланно.  — Вы тоже умом не отличаетесь. — Шатен приложил руку к лицу и вздохнул.  — Поясните свою точку зрения.  — Вы посадили детей за то, что они убили тех, кто мучили их, убивали таких же, как они. Да и не они это сделали. Они подчистили только лабораторию, в которой и были. Остальных убили дети, что были в Колизее. Кто же виноват, что эти две Семьи воровали и использовали для своих грязных делишек гражданских детей. Тем самым грубо нарушая одно из главных правил Мафии о неприкосновенности гражданских. А детишки всего лишь избавились от них, делая вашу работу. Где тут преступление?  — Мы проверим эти сведения, но это не отменяет того, что они их убили.  — Когда это в Мафии убивать стало преступлением? Да и куда бы вы дели две тысячи с лишним человек? У вас тюрьма не резиновая.  — Мы примем это к сведению. Результат будет ясен позже и сообщён вам и всем Главам Семей. Рокудо Мукуро будет у нас до выяснения всех обстоятельств.       И стражи исчезли. Тсуна развернулся на пятках и увидел, что на него все смотрят. Особенно внимательно смотрел Реборн.  — У вас всегда делают что-то, не выяснив всего? — Хмыкнул Савада.  — Откуда такие подробности, Тсуна? — Реборн был хмур.  — От Гладиатора, Реборн, от Гладиатора.

***

      Неделю спустя на ежедневной тренировке Тсуны и его друзей появились страж Виндиче и Рокудо Мукуро. Страж сухо сказал, что информация была подтверждена, а Рокудо Мукуро остается на его попечение. Савада и рта раскрыть не успел, как страж испарился, оставляя Рокуда хлопать глазами и смотреть на Саваду. Тот тяжко вздохнул, а после подозвал Киоко и попросил ту осмотреть Мукуро. Благо Реборна рядом не было.       Савада Нана с радостью приняла Рокудо к себе на время восстановления. В течение недели в Рокудо пихали невозможным количеством​ еды. Остальные жильцы дома посмеивались над парнем.       Все тренировки проходили без него и Миры, поскольку те нашли общие темы для общения как два Тумана. Но, в конце концов, те приходили на тренировки вдвоем. Рокудо сторонился всех. Но после раскрытия ему истории Колизея, Мукуро стал по шагу сближаться с ребятами. Не прошло и месяца, как он стал более открытым и Савада Нана, вручив ему огромную сумку с едой, отпустила его к друзьям.       Рокудо Мукуро влился в компанию.       А в это время в Италии был разморожен изо льда Занзас Скайрини.       Скоро будет жарко.