Шокирующее предложение

Антон возвращался с небольшого перекура перед началом съемок новой серии Импровизации. Он шел извилистым коридором технических помещений и за одним из поворотов услышал, как переговаривались Воля и Арсений. Шаст потер руки, только мысленно, чтобы лишний раз не звенеть кольцами, Антон как истинный ниндзя принялся подслушивать с целью дальнейшего шантажа или подколов. — Пожалуйста, пусть сцену обустроят именно таким образом. — Антона заинтересовало, про какую из сцен говорил Арс, поэтому продолжил слушать. — Во-первых, ты хоть представляешь, как долго мне придется отмазывать вас перед начальством канала, чтобы шоу не закрыли? — Шастун представил, как Павел в этот момент загибал пальцы, как учитель. — Во-вторых, не смейте превращать мою передачу в филиал «Давай поженимся». А то двум другим еще захочется повторить твой подвиг. — Я специально буду подставляться под удар шокером. Зрители останутся довольными. — А вот эта доза информации Антону не нравилась. Шокеры ему в принципе не нравились, и специально подставляться под разряд он бы ни за какие деньги бы не стал. Кто-то говорил, что у Шастуна заниженный болевой порог. — Паш, умоляю. Ну, когда я в последний раз у тебя что-либо просил? Голос Арсения звучал так, будто он просил, сложив ладони вместе в молитвенном жесте. — На последних шокерах, когда ты стонал от боли и говорил «все, пожалуйста, сделай разряд послабей»? — Ехидно пародировал Воля, подражая голосу Арса. — А если серьезно, Русалочка, то запомни, что на пути к счастью придется потерпеть немало боли. — Я тебя не подведу. На этой философской ноте Павел вышел из-за кулис на сцену первым. Арсений уже готовился быть следующим, поправляя синий пиджак в десятый раз, но его притормозил Антон, который схватил его за плечо. — Арс, ты чего удумал? Подставляться, чтобы тебя чаще било током? Ты в своем уме? Не знаю, что ты задумал, но это точно того не стоит, — больше всего Антона заботило благополучие и здравие своего партнера по шоу. Арс нужен был ему целым и невредимым. И, желательно, на ногах. Попов от внезапной тирады Шастуна опешил и не сразу ответил, словно долго перебирал в голове нужные слова и фразы, но ни одна из них не подходила. Арсений не знал, сколько из его разговора с Павлом услышал Антон. — Стоит, — Арс решил ограничиться одним словом, которое могло означать все. Словно они были в импровизации, и нужно подбирать слова на букву «с». — Это будет сюрприз. Сочетание слова «сюрприз» и контекста «шокеров» определенно не нравилась Антону, но Попов больше ничего не ответил. От дальнейших расспросов его спас Воля, оглядывавший в сторону кулис и вызвавший Арсения Попова на сцену. Он воспользовался случаем и слинял под свет прожекторов и взгляды камер, не забывая улыбаться зрителям. Антон вышел как всегда последним и весь съемочный день вел себя рассеянно: долго придумывал слова, путался в предложениях и запинался на ровном месте. За что он и сам чувствовал себя паршиво. Понимая, что Шастун был не в лучшей форме, Воля для импровизации «шокеры» позвал Арсения и Сергея, которые отдувались по полной. Слова, будто Воле не нравилось бить парней током, были не совсем правдой. Полуправдой, где меньшую часть составляла правда. Он возвел это в разряд искусства, когда игрой на двух пультах мог дирижировать обстановкой, как вздумается, и заставлять зал ликовать. Только истинные лицемеры не признавали, что им нравится смотреть на страдания других. Как они мучаются, корчась и содрогаясь в неконтролируемых судорогах. Ведь это так забавно. — На этом все, дамы и господа. Сегодня мы попрощаемся как уточки, — неизвестно, каким образом Воля выбирал то, как они будут прощаться. Это был чистый импровиз, и участникам шоу пришлось изображать уточек на разный лад. Хотя Шастун со своим ростом походил скорее на лебедя, который случайно затесался среди уток. Съемки закончились на этом, и никого не пришлось увозить на скорой. По расписанию следующие были назначены на день рождения Антона, и фраза Арса про сюрприз не выходила у Шаста из головы. Поэтому, когда все начали расходиться, он выловил Попова на выходе из гримерки. Тот был одет в плащ и собирался бежать куда-то. — Арс, — Антон взял партнера по съемкам за предплечье, будто оклика было недостаточно. — Объясни, что ты там задумал. — Ты только не волнуйся, тебе понравится, — Шастун выпучил глаза, не зная уже, о чем думать. — Арс, мы не на импровизации, но твои объяснения, как там, нисколько не помогают, — у Антона голова трещала по швам от количества возможных вариантов. — Меняй. — Все будет отлично, я обо всем договорился, — Арсений пожал руку Антону на прощание, задержав на ней задумчивый взгляд, затем перевел его на губы Шаста, готовый сделать шаг вперед, чтобы почувствовать их мягкость, но неподалеку раздались шаги. За секунду Арс отошел назад, хлопнул Шаста по плечу и побежал на выход. — До завтра. Антону оставалось только гадать, что же это за сюрприз, который требовал специального разрешения у Воли. И почему именно на импровизации «шокеры»? Сюрприз сюрпризом, но к такому хотелось подготовиться заранее. Сердце Антона колотись быстрее только при одной мысли о шокерах. Но возможно, что не только от этого. Описать это можно было только одним словом, его охватило волнение. Новый день рождения начался для Шастуна, в первую очередь, с поздравления от соседа по комнате, Димы Позова, который разбудил его тортом в лицо. Благо, Антону было не привыкать. Отмыв лицо от сладкого, он принял звонок от родителей. В соцсетях его тоже поздравило немало человек, но просмотреть каждое сообщение не хватило времени — подходило время собираться на съемки. На студии его уже ждала съемочная группа с шариками и новым тортом, с которым его лицо знакомить не стали. Вместо этого произведение кулинарного искусства, где напечатали его лицо, разрезали на маленькие кусочки и раздали всем. К сожалению, работать все же пришлось, и они начали. — А наш последний участник — Антон Шастун, у которого сегодня день рождения. Аплодисменты ему, — объявил его Воля, и Антон вышел под не стихающие хлопки зрителей. — Спасибо. Спасибо, — несколько раз откланялся Антон и сел на свое место. День начался замечательно, и импровизации пошли отлично. Одна за другой, веселя зрителей и приглашенного гостя — это было лучшим празднованием дня рождения для Антона. И вот, наконец, настало время для финальной импровизации. — На сцену приглашаются Антон и Арсений. Парни, надевайте шокеры и выходите на сцену. Открывшиеся декорации насторожили Шаста одним своим видом. Обстановка ресторана, где столы накрывали бордово-красные скатерти в тон стенам. На столике в центре стояла бутылка вина и бокалы, которые напоминали об одном не очень приятном событии. Но на этом сюрпризы для Антона не закончились: Павел объявил, какие роли он и Арс будут отыгрывать. — Арсений хочет сделать предложение своей девушке, с которой не так давно познакомился. Антон будет этой дамой, ей не нравится этот ресторан, и она хочет поскорей уйти, — Воля взял в руки шокеры, а на экранах появилась заветная буква. Ей стала «с». — Мы знаем букву, начинайте! Под вновь разразившиеся аплодисменты, Арсений и Антон зашли на сцену, временно надев на себя выбранные для них образы. Шаста больше не смущало то, что ему приходилось отыгрывать девушек, и он легко вжился в роль. Игра в угадай букву началась. Попов жестом пригласил свою «даму сердца» к столу и отодвинул для нее стул. — Присажива-айся, а-ах, — первое же слово, и Арс словил двойной удар шокерами от Воли. Попов согнулся пополам, держась за спинку стула. — Сажусь, ай! Черт! — Шастун присел с грацией только что подстреленной лани. — Что, — Арсений обогнул стол и сел сам. — Будем. — А затем взял меню в руки и аристократическим голосом спросил. — Заказывать-c? М-м? Снова он получил удар током, на что Антон мог послать другу только сочувствующий взгляд. Губы пересохли от того, что его фраза должна быть следующей. Какая же там буква получалась? Шаст никогда не был гением в этой игре. Его лучшим предположением стала буква «а». Облизав губы, он начал говорить. — Что? — решил начать он с того, за что точно не получит током. — В этом меню нет фиников! Свинство! Выкрутиться не получилось, так как с буквой Антон все же не угадал, за что и поплатился. От разряда током он выкинул меню себе за спину, чем повеселил толпу зрителей. Это подходило образу недовольной женщины, и Шаст продолжил вести себя как таковая, смахнув несуществующую прядь волос рукой. — Ну, хочешь, — Арс взял в руки бутылку вина и вытащил пробку. — Тогда. — Шастун отодвинулся назад, насколько мог, ожидая, что это вино могут на него разлить в любую секунду. — Вина? Антон тем временем усиленно думал. Это точно была буква не из перечисленных выше слов. Арс будто сам наталкивал его на мысль, какая буква правильная. В этом деле у них уже была разработана своя система тайных знаков, особых интонаций, дерганий глазом и тому подобного. — Да. Пожалуй, — Антон якобы нехотя согласился, и Арс наполнил его бокал. — Так, мне кажется, что вы уже знаете букву, — вмешался Воля. Он предупреждающе поднял шокеры, намекая на то, что если они соврут, то все равно получат разряд током. — Это «с», — первым ответил Арсений. — Так, мы знаем новую букву, продолжайте, — на экранах высветилась «о», и зал поддержал актеров аплодисментами. — Где же этот, а-aгх, — Арсений изобразил, что оглядывается по сторонам и получил снова разряд. — Официант? Воля безжалостно ударил его током и во второй раз, наслаждаясь ситуацией, в которую Арс сам себя втравил. — Мне. Здесь. Не нравится, — Антон осторожно взял бокал и отпил вина. Неплохого, кстати, декораторы постарались, но надо было отыгрывать образ, поэтому пришлось поставить бокал обратно. Мало ли еще вино разольется, было бы жалко. — Пойдем отсюда. Шастун попытался встать, что было его ошибкой, так как именно в этот момент, чуть погодя, Павел решил и его ударить током. Чудом Антон сумел сохранить равновесие и не упасть. Он поднял одну руку, показывая, что все в порядке, и повернулся к Арсению. — Милая, — Арс взял Антона за ладонь, смотря в глаза. — Подожди немного. Получилось так, что Попов от удара током с силой сжал ладонь Шаста. Было больно, и одновременно смешно двум актерам, а их смех передался еще и залу. — Зачем? — Антон вложил в свой голос все недовольство, которое смог, но руку не убирал. Там, за бутылкой вина и тарелками, в недосягаемости от взглядов зрителей и камер, Попов поглаживал его ладонь указательным пальцем, выписывая на ней круги. — К нам даже официа-ант, — Воля напомнил о себе разрядом тока, но Шаст, лишь слегка дрогнув, продолжил, — не пришел! Я ухожу! Встать благодаря стимулу в виде электрического тока у Антона получилось в три раза быстрей, и он буквально подскочил на месте, едва не опрокинув стол. — Это буква «о»? Я ведь прав?! Да? — Шаст указал на Павла, буквально требуя ответ. — Да, это была «о». Дайте нам еще одну букву, — на экранах высветилась «а», одна из самых частых букв. — Аплодисменты, пожалуйста. Продолжайте. — Малая-яай как больно, — чтобы остановить Антона, Арс встал и именно в этот момент его настиг разряд током. В итоге Попов красиво встал на одно колено, выкручиваясь из ситуации. — Ангел мо-ой ё ёй. Мне больно без тебя. Он опустился на оба колена и придвинулся вплотную к Антону, остановившись прямо у его ног. Шаст понял, что сейчас должен был настать тот самый момент, и сейчас Арс отыграет предложение руки и сердца. Чего он точно не ожидал, так это того, что из кармана брюк Попов достанет настоящую коробочку с кольцом внутри. Кольцо блестело стальным блеском, а в центре находилась черная вставка либо из металла, либо из керамики. Оно очаровало Шастуна с первого взгляда. К нему пришла запоздалая мысль, что Арс должно быть проносил ее в кармане все съемки, чтобы открыть именно в этот момент. Так вот о чем он договаривался с Волей. — Ты мне сразу, о-ох, понравила-ась. Черт, — Попов, как и обещал, сам нарывался на удары током и терпел, пока зал замер в ожидании. Арс достал кольцо и взял Шаста за руку, у которого сердце заколотилось от всего сразу: шокеров, улыбки Арсения и от признания, что он готов был произнести в любую секунду. — Скажи, м-м. Ты выйдешь за меня? А-ай! Антон уже понял, что это была за буква, но все же, как истинный профессионал, он ответил в своем образе. Конечно же, осознавая, чем это грозит. — Ну, ладно. А-ах, чтоб тебя. Да, я согласна-а! Шастун упал на колени рядом с Арсением, и зал взорвался аплодисментами. Некоторые голоса, кажется, женские, кричали особенно громко. Арс и Антон же не переставая смотрели друг другу в глаза, тяжело дышали от шокеров и не разжимали рук. Несомненно большую часть этих овации заслужил Воля, который все же добился того, чтобы подобную сцену пропустили в эфир. Попов воспользовался нескончаемыми овациями и, взяв аккуратно правую руку Антона и надел кольцо на безымянный палец. То, как он улыбнулся в ответ, стоило тысяч разрядов шокеров. — Все, стоп! А то нас неправильно поймут, — голос Павла привел их в чувства, и актеры стали подниматься, держась за руки. Но затем, повременив на пару секунд дольше необходимого, отошли на пару шагов друг от друга и направились к основной сцене. Арсению и Антону пришлось разойтись по разным сторонам, хотя они ловили мельком брошенные взгляды. Шаст не мог унять сердцебиения, все поглаживая у себя за спиной новое кольцо. В отличие от остальных, металл казался очень теплым, будто передавая его от рук Арса. — Прощаемся в этот раз как ковбои на диком западе, — Воля снова выдал необычный способ попрощаться. Который на этот раз вызвал у Шастуна неправильные ассоциации. Его мысли были забиты поступком Арсения и тем, чтобы они поскорее закончили съемки. Парни изобразили ковбоев кто как смог: Павел снял перед зрителями шляпу и размахивал невидимым лассо, Шаст вытащил воображаемый пистолет из кобуры, ну а Дима и Сергей устроили между собой шуточную дуэль. Попов же отличился больше всех, когда показал езду на лошади, подбежал к Антону и подсадил на лошадь, чтобы они уехали на ней в закат. Кажется, не только у Шастуна возникла определенная ассоциация. Смеясь, оба поскакали со сцены, и на этом моменте Воля объявил о конце съемок, поблагодарил зрителей и сказал парням проваливать с глаз долой. — Слушаем и повинуемся! — отсалютовал Попов и повел за руку Антона за кулисы. Тот, сдавшись под настойчивостью Арса, пошел за ним. Они петляли длинной дорожкой коридоров, иногда натыкаясь на слишком понятливые взгляды работников кулис, от чего у Шаста щеки начинали гореть пунцово-красным. Предоставив Арсению свободу действий, Антон чувствовал себя как впервые влюбившаяся пятиклассница, чей объект любви обратил на нее внимание. Наконец, Попов нашел подходящее, по его мнению, место — закуток рядом с хозяйственным помещением, которое оказалось запертым на замок. «Ну, хоть не в шкафу с метлами, и на том спасибо», — подумал Шаст. — Что. Это. Значило? — вот так, раздельными словами, будто они до сих пор на импровизации с пристегнутыми шокерами, спросил Антон. По крайней мере его сердце продолжало колотиться как бешеное. Ему пришлось облокотиться о стену, потому что ноги Антона отказывались того слушаться. Причин тому было несколько: шоковая терапия от Воли, последующая пробежка по коридорам студии и Арсений, который облокотился руками о стену по обе стороны от плеч Шастуна. — То и значит, что я хочу, чтобы мы были вместе, — Арсений был тем редким человеком, рядом с которым Антон чувствовал себя небольшого роста. Попову удавалось окружать его со всех сторон, отрезая любые пути к отступлению. — Ты лучший человек, которого я встречал в своей жизни. Идеальный. Поэтому я готов на все, лишь бы стать ближе к тебе. Свои слова Арсений подтвердил на деле, а его взгляд так и мелькал между губ и глаз Антона. Тот облизал пересохшие губы и попытался проглотить комок в горле, судорожно придумывая отговорки. То, что у бывалого импровизатора пропал дар речи, уже о многом говорило. — Ты меня даже на первое свидание не сводил, а уже замуж выйти просишь? — Шастун выдал первое, что пришло ему в голову. Не лучший из вариантов, как он сам догадывался, но ведь они знали друг друга не настолько хорошо? Правда? — Будет тебе пятьдесят первых свиданий. Меняй, Шаст, — Попов снизил голос на несколько тонов, и по телу Шастуна забегали мурашки. — Арс, нас не поймут, — Антон рассчитывал на то, что Арсений сжалится после этих слов, но не тут-то было. — Нас и так не правильно понимает съемочная группа, думая, что мы спим чуть ли не с отборочного кастинга. Меняй. — Наши карьеры превратятся в ад. — Меняй. — Я. Я не смогу объяснить это бабушке. — Меняй, Шаст. — У меня не осталось больше отмазок, чтобы менять! Эта фраза сработала как катализатор, заставив Арсения перейти от разговоров к действиям. Правой рукой он взял Шаста за затылок и притянул к себе, но тот даже не собирался сопротивляться. Не собирался сопротивляться с того момента, как Арсений встал перед ним на одно колено, а, может, не стал бы сопротивляться с момента их первой встречи. Как бы далеко они не зашли, как бы ближе не становились, Антон никогда не был против этого. Взаимное притяжение, наконец, сократило расстояние между ними до нуля. Арс доминировал, вжимая Антона в стену и выбивая весь воздух из его легких. И Шасту это нравилось. Он первым закрыл глаза, позволяя Арсению делать с собой, что тому будет угодно, позволяя его рукам двигаться от груди вниз, вдоль стройной талии и переместиться назад, к заднице в обтягивающих брюках. Сам же Шастун закинул руки Попову на плечи — что оказалось чрезвычайно удобным с их разницей в росте, — и перебирал черные отросшие волосы. Мог бы, Антон бы захлопал. Но его руки, как, впрочем, и все остальное тело, были заняты. Они уже перестали заботиться о том, чтобы их не обнаружили, отдавая себя партнеру. Когда Шаст пытался отдышаться, то Арс не давал ему возможности передохнуть больше, чем на пару секунд. И наоборот — стоило Попову отодвинуться, отстраниться хоть на чуть-чуть, то Антон сам тянулся к нему, чтобы не разрывать контакт. Но оба были не железные, поэтому им пришлось оторваться друг от друга, тяжело дыша. — Сеня, — произнес Антон, словно пьяный. — Теперь-то мы закончили импровизировать? — Ангел мой, — Арсений взял лицо Шаста в руки и провел большим пальцем по губам, которые только что зацеловал до алого оттенка, — наша импровизация только началась.