Утопленник

Natasha Blume – Black Sea

ты сдаёшься, я устала, обременённая войной, в которую мы играем.

      Утопленники орут о помощи. Голосовые связки смываются в кровь, багрят собой все тело, но крик не стихает, пока не наступит удар. В голове что-то трескается, разъедается, просится наружу. Невыносимая боль дробит сердце и мозг на кусочки, а затем долгожданная смерть. Умиротворение. Пока мертвое тело не достанут из ледяной воды. В тот момент легкие уже оформлены тряпочным полотном, а жизнь застыла в замершем кровотоке.       Робби Рейес не просит о помощи, когда тонет в крови. Он даже не пытается ухватиться за что-то в своем прошлом, чтобы не дать удару достигнуть мозга. У него психическое расстройство на основе мести. Лечение бесполезно. Легкие уже стерлись в порошок, дым от них хранится в мятой пачке сигарет. Гонщик возвращается с очередной вылазки. Возвращается в пустую квартиру с холодным голым полом. Плевать, простуда ему не грозит, а удобств он не ищет. Заливает порез на ребре теплой водкой, а затем и пересохшую глотку. Это меньшее что он способен почувствовать. Теперь.       Выбивать челюсть из головы дядюшки было делом непростым. Отчаяние сожрало все возможные пути выхода, и теперь Робби с одержимостью Дьявола, ломает его шею об свое колено. И последнее что срывается с засохших губ Рейеса, одно простое слово «прости». Робби тоскливо разглядывает окровавленные руки, истерзанное огнем тело Элая и слезы. Непролитые слезы, те которые он должен был проливать над постелью парализованного брата. Слезы, которые Гейб должен был проливать над его, Робби, могилой. Но в этой жизни все неправильно, даже возмездие уже не кажется правильным.       Гейб больше не разговаривает с ним, отводит взгляд, или упорно смотрит ему в затылок. У Робби кровь в жилах стынет от ледяной ненависти брата. У Робби взрывается мозг от звенящего голоса. Избавиться от него невозможно. Мы сами создаем своих демонов, подкармливаем их, играемся с ними, настраиваем на правильный лад, а дальше они сами. Жаль у Рейеса проблема побольше чертиков в голове. Жаль его череп разъедает пламя каждую гребаную ночь, и он уже не в силах сопротивляться.       Полицейский молит о пощаде. Стоит на коленях в темном переулке, среди обожжённых трупов какой-то гангстерской группировки. Он молится, хотя перед ним пылает Дьявол. Призывает ангелов, хотя Гонщик уже спалил их крылья. Полицейский падает на землю замертво от ожогов. Неправильное место и время для правосудия. О, Робби сносит крышу от беспощадного пламени внутри. У него протертые до дыр легкие, частое сердцебиение и залитая водкой боль. Рейес потерялся в лабиринтах себя. Гонщик уселся на трон.       Квартирка в Бруклине заполнена сигаретным дымом, на полу липкие лужи крови. Стаканчики кофе валяются по всей квартире. Дейзи осторожно взламывает замок. Ей кажется, что она готова ко всему. Вплоть до обезумевшего Робби, сидящего рядом с Сатаной и попивающего зеленый чай. Горы трупов на севере страны, еще больше на западе. Среди них Дейзи откапывала и гражданских. Кажется, эти цепи связали ее тело с ног до головы. Ей нельзя было уходить из Щ.И.Т.а. Но она бросилась вдогонку за призраком. Снова.       Робби качает головой. Ему не нравится то, что она пришла. Он в ужасе от облегчения, которое пришло с ней. Ей кажется, надежды в нем нет: в его остывающих темных глазах и горящих пламенем кулаках. Кровь дяди Элая до сих пор всплывает в памяти, теребит атрофированные нервные клетки день за днем. Под черепной коробкой запрятался страх. И контроль вышел из-под контроля. Улыбка Робби превратилась в злобный оскал, а понятие возмездие приняло извращенный характер. Возмездие не во благо. Возмездие в свое удовольствие.       Дейзи провела рукой по его лохматым волосам. Кажется, на парикмахерскую времени не было, как и на бритье, впрочем. Она аккуратно состригает лишние волосы, осторожно сбривает щетину и улыбается результату. Жаль, что Робби по-прежнему смотрит в серую стену напротив, не обращая внимания на неуклюжие возгласы Дейзи. Жаль, что он как застывшая статуя, брошенная в красивом замке на растерзание временем.       Он уходит ровно в полночь. Она вслушивается в глухие звуки, наполняющие эту квартиру. Скрип кожаной куртки, звенящие ключи и тихий шепот. Что-то из Библии, кажется. Дейзи пропускала церковь по воскресеньям, сбегала кататься на скейтбордах в парке. В приюте ее заставляли носить крестик, но он словно обжигал ее кожу. Ей не хотелось искать смысл в вере. Но теперь она готова молить о пощаде Всевышнего, лишь бы Дьявол ослабил свои тиски. Только бы он выпустил Робби из своих когтей.       Ей не нужно обладать безупречным слухом, чтобы знать, что где-то сейчас кто-то снова молит его о пощаде. Снова читает молитву, давит на жалость. Может даже пытается спастись. Уровень преступности заметно падает. Реки заметно приобретают багровый оттенок. Страха становится больше. Люди боятся Призрачного Гонщика. Ему нельзя пересекать дорогу, иначе Ад застанет и тебя. Это стало правильным. Дейзи встает у него на пути, прижимается к нему всем телом и обещает сломать ему все кости до одной, если он не прекратит. Впрочем, обещание она сдерживает и неделю напролет наблюдает, как его кости одна за другой собираются в скелет.       Робби целует ее нежно. Гладит мягкие волосы, вдыхает сладкие духи и просит уехать. Дейзи проводит пальцами по шее, отводит глаза. И он знает, что она не оставит эту квартиру, даже под предлогом смерти. И лишь она одна умудряется связывать весь кошмар, происходящий в его черепе с реальностью. Усталость сменила ненависть. Ночные вылазки сменились просмотром фильмов по кабельному. Разбросанные стаканчики кофе и холодные полы стали домашним уютом с горячей пиццей и пледами. Она слишком родная. Слишком близко подобралась к нему. Снова. И только она может сделать достаточно больно, чтобы заржавевший моторчик внутри окончательно сдох.       Нельзя убивать мафию. Нельзя убивать гангстеров. При этом слепо верить, что все ниточки сожжены. Даже Призрачному Гонщику нужно бояться врагов. Квартира заполняется оглушающим свистом пуль на несколько долгих минут. Паника, окутанная в злость, захватывает его мысли, включаются инстинкты, запущенные адреналином. Он выпрыгивает в окно со второго этажа, его рычание раздается во всем квартале. Огонь освещает почти половину улицу. Слышны сирены, крики соседей. Звуки трескающихся черепов. Здесь настоящее поле боя, из которого выбраться Робби не позволил никому. Перед глазами лишь мертвое тело, остывающее в его кровати.       В воздухе до сих пор стоит пыль, забивающая легкие. Робби уносит Дейзи из квартиры. Скрывается где-то на окраине города, пока не достигает наиболее безопасного места. Где люди точно не водятся. Он падает на сырую землю. Кладет бездыханную девушку рядом. Несколько шальных пуль застали ее врасплох. Одна в плечо, другая в голову. Дождь смывает кровь с его ран, хотя он даже не замечает три аккуратные дырки на своем теле. Среди высоких деревьев, сырой земли и выжженной травы Робби раскапывает яму. Напоследок целует Дейзи в губы, так же нежно как в первый раз и кладет в готовую могилу. Лес заполняется лишь шепотом: «прости».       Второй шанс исчерпан. Третьего он не желает. Робби изгоняет Дьвола из своей головы, производит самоличный экзорцизм. Больше цепляться не за что. Он тонет в реке крови своих жертв и не просит о помощи, захлебывается невысказанными молитвами и дымом. И после мучений наступает удар. Удар пули о череп. А затем тишина. Моторчик завершил свою изнемогающую работу.