Однажды в Сторибруке

От авторов-1: эта глава целиком и полностью написана Leda Rius. От авторов-2: поскольку все молчат, этот проект мы с соавтором закрываем. До встречи в других фиках и фандомах! А 1 Проснувшись, Регина сладко потянулась, и поняла, что находится в постели одна. Зато на соседней подушке была записка. Подумать только, записка от руки - в век смс! Регина пробежала написанное глазами... Безмятежная улыбка исчезла с ее лица, а губы задрожали от гнева. Разорвав бумагу в клочья, она отшвырнула их и принялась судорожно одеваться – благо, ее вчерашняя тайная любовница принесла все, что нужно. Забыв накрасить губы, Регина выскочила на улицу, с такой силой захлопнув дверь, словно хотела сломать ее. Регина невольно замерла на пороге, вспомнив, что свою машину оставила у лавки Голда. Значит, идти придется пешком. Она выругалась вполголоса, сбегая с крыльца. Совсем не нужно, чтобы кто-то заметил, как она рано утром покидает дом доктора Вейла. Его слова не выходили у Регины из головы, пока она быстрым шагом направлялась к кафе «У бабушки». Этот подонок наверняка не озаботился тем, чтобы приготовить ей завтрак, – а даже если это и было так, она слишком спешила покинуть его жилище, чтобы проверить кухню. И теперь была жутко голодна. «Не смейте звонить и докучать мне – помните о правилах. И, бога ради, не стройте ненужных иллюзий по поводу вчерашнего инцидента». Вот все, чего она удостоилась. Регина злобно пнула камешек, попавшийся ей на пути. Ублюдок. Послать бы его к черту! А почему бы и нет?.. Она расправила плечи и гордо вздернула подбородок. Хватит, наигрались. Пора уже показать ему, кто настоящий хозяин положения. 2 В кафе почти не было посетителей. Регина сделала заказ, устроившись за столиком у окна. Ею внезапно овладело безразличие. В конце концов, она получила все, чего хотела. И теперь неплохо бы отведать хоть немного покоя. – Ваш заказ, госпожа мэр, – промурлыкала Руби, ставя перед ней поднос. Она наклонилась ближе, чтобы составить тарелку с омлетом и чашку кофе на стол, и Регина почувствовала запах ее духов – травянисто-свежих, и побледнела, мгновенно узнав этот аромат. Так пахло вчера от ее любовницы. – Желаете что-нибудь еще, мисс Миллз? – Руби хищно улыбнулась, обнажив белоснежные зубы. – Быть может… десерт? – Не надо, – с трудом ответила Регина, не в силах отвести взгляд от изящной фигуры Красной Шапочки. – Может быть, позже… – Как скажете, госпожа мэр, - Руби кокетливо прикусила нижнюю губу, ярко накрашенную алым. – В любое время, все, что захотите! – она многозначительно подмигнула и упорхнула прочь. Регина нервно сглотнула, глядя на удаляющийся упругий зад прекрасной официантки, туго обтянутый короткими шортиками. Зрелище было более чем волнующим. А воспоминание о том, что выделывал вчера язычок этой распутной девчонки, заставило ее покраснеть. Она торопливо отпила кофе, чтобы прийти в себя. 3 Дверной колокольчик звякнул. Регина машинально подняла глаза и поморщилась. Только этого ей и не хватало. В кафе вошел Джефферсон собственной персоной и небрежно кивнул Руби, которая вся засияла от удовольствия, как новогодняя елка. Регина презрительно фыркнула, принимаясь за свой омлет. Нет уж, аппетит они ей точно не испортят. – Позволите? Голос Джефферсона буквально источал сладчайший яд. – Если я скажу «нет», ты оставишь меня в покое? – поинтересовалась Регина, покрепче сжимая вилку. Но тот лишь негромко рассмеялся, усаживаясь напротив. – Господи, Регина, прекрати строить из себя недотрогу, – Джефферсон вальяжно откинулся на спинку диванчика, нагло разглядывая ее. – После всего, что между нами было, это просто смешно. – Да что ты? – Регина улыбнулась, церемонно терзая омлет ножом и вилкой. – Тебе ли упрекать меня, дорогой? – Я бы не посмел, ты же знаешь, но… – Джефферсон картинно взмахнул рукой. – Обстоятельства. – Какие, интересно? – она все-таки отправила кусочек омлета в рот. Вкус был восхитительный. – Разные обстоятельства, дорогуша, – доверительно произнес бывший Шляпник. – Например, твое чересчур близкое знакомство с доктором Вейлом. Регина с трудом сохранила безмятежное выражение лица. – О чем это ты? – невинно спросила она, продолжая трапезу. – Брось притворяться, я знаю правду, – ухмыльнулся Джефферсон, опираясь локтями на стол. – Скажем так, я в курсе многих грязных тайн всех жителей этого проклятого города. Слишком много свободного времени и возможностей. Сегодня ты ночевала у Вейла. И кроме тебя там ночевала еще и наша милая Руби, – он растянул губы в похотливой улыбке. – А ты затейница, Регина. Меня и Голда тебе было мало? Регина с трудом подавила желание воткнуть вилку ему в глаз. – Учитывая, что Голд достался только тебе, – она презрительно фыркнула. – Тут вообще не о чем говорить. – Ревнуешь? – спокойно спросил Джефферсон. – Ты ведь тоже с ним трахалась, я знаю. – Похоже, ревнуешь ты, – так же спокойно парировала она. – Тебе этот кусок пирога обломился впервые, и я не уверена, что обломится еще раз. Голд никогда не был склонен к подобным развлечениям. Считай, что тебе повезло. – Знаю, – тон Джефферсона был все так же невозмутим, но ей почудилась в нем нотка горечи. – Но тебе тоже не следует многого ждать от доктора Вейла. Регина стиснула зубы. – Да что ты можешь знать о нем? – Ну вообще-то, я знал его задолго до тебя, – ухмыльнулся Джефферсон. – Именно я привел его в Заколдованный лес, и я свел его с Румпельштильцхеном. И мы вместе славно поработали втроем. Дивные были времена! – Догадываюсь, – Регина ухмыльнулась в ответ. – Неужели ты и в него был влюблен, бедняжка? Джефферсон сыто облизнулся, как довольный жизнью кот. – Вообще-то мы с ним отлично проводили время, мы вдвоем… И он был просто восхитителен в постели. Так что я понимаю твое увлечение нашим добрым доктором, и даже отчасти сочувствую. – Ты лжешь! – прошипела она в ярости. – Лжешь! Джефферсон расхохотался так громко, что на него начали оборачиваться другие посетители. – Что и требовалось доказать, Регина! – он состроил умилительную физиономию. – Да ты влюблена по уши, и ревнуешь, как девчонка! – Подонок! – она пнула его под столом. – Заткнись сейчас же! – Слушаю и повинуюсь, моя королева! – фыркнул он. – Вот только я не врал. – Ты лжец, каких не видывал этот мир, – уже спокойнее ответила она. – Я не верю тебе. – Что ж, ты могла бы спросить об этом у самого Виктора, но… какая жалость. Ты же сама стерла ему память. И теперь мы никогда не узнаем правды, верно? Торжествующая улыбка Джефферсона больше была похожа на оскал. – Да мне плевать, – ответила она, допивая свой кофе. – Пусть он хоть всех в королевстве перетрахал, включая тебя и Голда. – Конечно, тебе плевать, - весело отозвался бывший Шляпник. – Тогда вот что. Он наклонился к ней, так близко, что она невольно отодвинулась назад. – Как насчет немного поразвлечься, моя королева? Нам ведь абсолютно нечего терять, не так ли? – Ты спятил? – Строго говоря, я никогда не был в своем уме, – жизнерадостно ответил он. – И ты это прекрасно знаешь. – Ты мне отвратителен, – брезгливо заметила Регина, отодвигаясь вместе со стулом. – Ну, я тоже не испытываю к тебе любви, но разве это имеет какое-то значение? – невинно спросил он. Его рука неожиданно накрыла ладонь Регины, сжала ее. – Или ты хранишь верность доктору? – Нет, – ответила она быстрее, чем успела сообразить, что говорит, и Джефферсон довольно улыбнулся. – Вот и славно. Тебе ведь понравилось… наше последнее свидание. – С чего ты взял? – как можно безразличнее спросила она, отнимая руку. – Регина, – укоризненно сказал он, качая головой. – Ну зачем лгать самой себе? И разве ты не хочешь… хоть немного отомстить Вейлу? Она закусила губу. Проклятый Шляпник был прав во всем. Но оставалось еще кое-что. – Тебя послал Голд? – подозрительно спросила она. – Голд? – нахмурился он. – При чем тут он? – Ты слишком хорошо выполняешь его команды, – съязвила она. – Может, и сейчас тоже? – То была игра, Регина, – серьезно ответил он. – Сейчас все по-другому. И Голд тут совершенно ни при чем. Так ты согласна? Регина заколебалась, с тоской вспомнив свое недавнее желание уюта и покоя. Но упускать такой шанс насолить Вейлу тоже не хотелось. К тому же Джефферсон был не самой дурной кандидатурой. Она знала, чего от него можно ожидать, и это слегка успокаивало. – Согласна. Когда и где? – Зачем же откладывать это на потом? – хищно осклабился он. – Прямо сейчас. В туалетной комнате. – Что? – Регина не поверила своим ушам. – Ты слышала. Так более… интересно, разве нет? Регина облизнула губы. Он снова оказался прав. – Хорошо. Жду тебя там. 4 Она поднялась из-за стола и направилась в сторону туалетов, благодаря небеса за то, что в столь ранний час посетителей в кафе почти нет. Войдя внутрь, не стала запирать дверь, и подошла к раковине. Взглянула в зеркало. – Какая же ты шлюха, дорогая, – сказала она сама себе и усмехнулась. Почему бы и нет, черт побери?! Почему бы и нет?!.. Мягко открылась и закрылась дверь позади нее, щелкнул замок. Сильные руки Джефферсона обхватили ее за талию. – Наконец-то, - прошептал он, встречаясь с ней глазами в зеркальном отражении. Регина внезапно поняла, за что она так сильно его ненавидит. Шляпник был красив, свободен и всегда отвергал ее притязания, даже в те времена, когда одного слова Злой Королевы было достаточно, чтобы приволочь его на плаху. И даже сейчас, собираясь трахнуть ее в туалете жалкой местной забегаловки, он не принадлежал ей. И никогда не будет принадлежать. Она развернулась и внимательно вгляделась в его бледное лицо, отмечая глубокие тени вокруг глаз, ямочку на подбородке, прихотливый изгиб пунцовых губ. Провела кончиками пальцев по его гладко выбритой щеке, с трудом сдерживая порыв впиться в это красивое лицо ногтями. Регину не удивляла одержимость Джефферсона Голдом, в конце концов, она всегда чувствовала под маской его наглой, холеной привлекательности что-то ранимое, женственное. Что-то, неизменно вызывающее у нее сладострастное желание терзать и мучать его, причиняя однажды обманувшему ее Шляпнику как можно больше страдания. Она резко притянула его к себе и поцеловала, вкладывая в этот поцелуй всю свою многолетнюю ненависть и боль, грубо впиваясь в его мягкие губы своими. Джефферсон с готовностью ответил на поцелуй, крепко прижимая ее к себе, и лишь вздрогнул, когда Регина укусила его. – Значит, вот так? – спросил он, слегка отстраняясь. – А ты думал, что я захочу нежности? – ответила она, невольно копируя ухмылку Голда. – Так плохо меня знаешь! – Наоборот, моя королева, – он спокойно смотрел на нее, без привычной насмешки, и она содрогнулась – столько усталой горечи понимания было в его глазах. – Я слишком хорошо тебя узнал. Впрочем… желание дамы – закон. Джефферсон рывком развернул ее спиной к себе, – так резко, что она едва успела ухватиться за мраморную подставку для раковины, чтобы удержать равновесие. – Значит, к черту слащавые прелюдии? – отрывисто прошептал он, грубо задирая ее юбку. – Прекрасный выбор! Регина сладко вздрогнула, когда он стянул с нее трусики и провел пальцами у нее между ног. – Вы такая шлюха, госпожа мэр, – восхищенно заметил он, расстегивая брюки. – Никогда бы не подумал. – Заткнись! – прошипела она, подставляясь бесстыдно, как кошка. – Заткнись и делай свое дело! Джефферсон вошел в нее, быстро и жестко, – так, что у нее потемнело перед глазами от давно ожидаемой вспышки боли и удовольствия. Хриплый стон, вырвавшийся было у нее, Джефферсон прервал мгновенно, зажав Регине рот ладонью. – Держи себя в руках, – насмешливо прошептал он, - Или сюда сбежится все кафе. Не в силах ответить, Регина лишь подалась назад, еще глубже насаживаясь на него. Джефферсон невольно задохнулся от этого неожиданного маневра, и отнял ладонь от ее рта. – Неплохо, душа моя, – пробормотал он, крепко стискивая ее бедра. – Совсем неплохо… – Ублюдок… – простонала она, кусая губы, когда он принялся трахать ее именно так, как ей хотелось – грубо и жестоко, оставляя ссадины от ногтей на нежной коже. – Ненавижу! – О, сладкая песнь любви, – хмыкнул он. – Держу пари, милый доктор Вейл не делает так? Джефферсон рывком содрал у нее с плеча блузку и вцепился зубами в плечо, оставляя новые багровые отметины на ее теле. Регина даже заскулила от наслаждения, жадно подставляя ему шею. Сейчас ей было наплевать, что такие следы трудно будет скрыть от посторонних глаз. Ей смертельно хотелось, чтобы их увидел Вейл, хотелось, чтобы он знал – она не собирается бегать за ним и дальше, как послушная собачонка. Или как прирученная волчица, неважно. Пусть этот сукин сын поймет – она не его собственность и никогда ею не будет. – Думаешь о нашем дорогом Викторе? – спросил Джефферсон, с сожалением отрываясь от ее шеи. – Глупая. Он схватил ее за волосы и дернул назад, так, что она задохнулась от боли и неожиданности, глядя на его отражение в зеркале. – Наш дорогой Виктор никогда не будет твоим, Регина, – отчетливо прошептал он ей на ухо. – Тебе следует это запомнить. – Какая тебе разница? – полузадушено всхлипнула она, даже не пытаясь вырваться, и он одобрительно подмигнул ей. – Скажем, во мне взыграло чувство солидарности, – Джефферсон нежно поцеловал ее в шею. – Мы с тобой так похожи, дорогая. Мне даже немного тебя жаль. – Разве твое имя Арчи? – язвительно спросила Регина, недовольная тем, что он остановился. – Не строй из себя психолога, милый. Поверь, до Голда тебе далеко. – При чем здесь Голд, – поморщился Джефферсон. – Я просто слишком хорошо знаю Виктора Франкенштейна. – Теперь он совсем другой! – раздраженно возразила Регина. – И хватит уже о нем! – Не терпится продолжить? – усмехнулся он. – Ну что ж… Бывший Шляпник снова начал двигаться, резко насаживая ее на себя, и Регина послушно подавалась назад, кусая губы, чтобы не кричать. Ее пальцы чувствовали холод мраморной раковины, за которую она цеплялась отчаянно, как утопающий в спасательный круг. В эти мгновения она не сожалела ни о чем, ее кружило в вихре восхитительных ощущений, сладких и мучительных одновременно. Весь окружающий мир сузился до одного этого крохотного помещения, и важным были только рваное дыхание Джефферсона, его руки, стискивающие ее бедра, и жесткий, бешеный ритм их соития. Регина кончила первой, выгибаясь в болезненно-сладостной судороге, не в силах сдержать хриплый стон, рвавшийся из груди. Джефферсон толкнулся в нее еще несколько раз и тоже застонал, крепко прижимая Регину к себе. Она утомленно откинула голову ему на плечо. Пару минут они молчали, не в состоянии разомкнуть объятия, и лишь лениво обменивались поцелуями. Затем Джефферсон медленно отстранился, поправляя свою одежду, а Регина потянулась всем телом, как сытая кошка. – Тебе понравилось? – спросил он, аккуратно одергивая на ней юбку. Регина благосклонно кивнула. – Да, это было… неплохо. – Тогда, быть может, тебе следует бегать за мной, а не за Вейлом? – Я подумаю над этим, - улыбнулась она. Он обнял ее за талию, привлек к себе и, взяв за подбородок, заглянул в глаза. – Знаешь… Я не должен был приводить Виктора в наш мир, – в его взгляде не было обычной издевки. – И помогать Румпельштильцхену обманывать тебя... тоже. – Зачем ты говоришь мне это? – поморщилась Регина. – Хочешь вымолить себе прощение? Джефферсон покачал головой. – Всего лишь констатирую факт, ваше величество. – А может, признаешь свою вину? – резко спросила она, встряхнув волосами. Злиться на него сегодня у нее уже не было сил. Он поцеловал ее, коротко, нежно, едва коснувшись губ Регины. Затем выпустил ее из своих объятий и шагнул к двери. Помедлив секунду, обернулся. – К несчастью для нас обоих… Это уже не имеет никакого значения, моя королева.