Капкан

      Это настоящее безрассудство. Они так надеялись на чудо, но здесь ему нет места, так пусть хоть безрассудство спасет их жизни. Вилора широко распахнула глаза от неожиданности. Оборотень захотел бороться за нее, бороться вопреки всему. Что это? Его честь не позволяет сбежать? Странно, она-то привыкла считать изгнанников бесчестными.       Ах, если бы она сейчас могла что-то сделать! Но что же? Даже если сумела бы хоть сдвинуться с места, то все равно тщетно. А ее спутник уже вступил в суровую схватку... Он перепрыгнул одного противника и неожиданно вцепился в шею второму, что стоял позади. Хлынула кровь и враг взвыл от боли. В глазах ее товарища по несчастью светился триумф. С одним расправился. Но совершенно забылся и потерял бдительность... — Сзади! — надрывающимся голосом крикнула Вилора, с ужасом наблюдая, как жестокий противник с рычанием раздирает ее оборотню-спасителю спину, вгрызается своими огромными клыками и уродует плоть.       Как же быстро все это случилось, она-то и не поняла ничего толком. Товарищ с трудом вырвался из лап чужака и отбросил его на несколько метров, но у девушки было такое чувство, что это его последний сильный рывок. И тут она была права: волк едва ковылял, но, кажется, не собирался отступать, а смело принимал на себя новые удары. Он лишь вяло защищался и уклонялся от огромных клыков, норовящих если не прокусить шею, то разорвать нутро. — Ты достойный противник, признаю, но лучше смирись. Девчонка умрет, — враг на мгновение остановился, затем начал потихоньку красться в сторону Вилоры. Кажется, до сих пор боялся ее защитника, хоть тот уже еле стоял на израненных ногах. — Тогда сначала должен умереть я, — прорычал он и, ковыляя, встал перед девушкой, возможно желая послужить живым щитом. — Ну и глупец!       И враг в нетерпении бросился к Вилоре и ее союзнику. Ему хватило одного движения, чтобы оттолкнуть поверженного волка и огромными лапами прижать девушку к земле. Он хищно облизнулся, предвкушая победную трапезу, а Вилора приготовилась к худшему и крепко зажмурилась...       Однако ничего не произошло. Она еще ясно ощущала на себе впивающиеся когти и хриплое дыхание оборотня, но больше ничего. "Наверное потешается надо мною... Но я больше не вынесу этого ожидания смерти. Убей же!" — пронеслось в голове у Вилоры. Она приоткрыла глаза, хоть и для такого простого движения потребовалось много храбрости. Оборотень стоял в нерешимости и озирался по сторонам. Что-то повергло его в смятение. — Пришла-таки, — еле слышно прошептал защитник Вилоры. — Теперь я могу быть спокоен, — он устало опустил голову на сырую землю и принял человеческий облик.       Вилора в непонимании проследила за взглядом врага, устремленным в чащу. Волчьи глаза прямо-таки блестели в темноте, а сам оборотень тихо заскулил и вдруг отпустил ее. Отойдя на пару шагов, он присел так, будто хотел вжаться в землю. — Я каюсь! — вдруг завопил он, и начал медленно меняться, постепенно становясь человеком. Тощим и невысоким, с болезненным, жалким видом. Теперь Вилора была абсолютно уверенна, что свихнулась... Но поразительней было другое — необъяснимый страх и дрожь оборотня. — Не надо, это изгнанник и девка напали на меня! Ну не надо, прошу! Я исправлюсь, я...       Однако он не успел закончить. Девушка увидела, как перед ней мелькнул волчий силуэт. Огромный, намного больше нападавших. И в следующий миг оборотень отлетел на несколько метров. Позабыв ненадолго о страхе, Вилора приподнялась, чтобы разглядеть этого зверя. Черный, словно сотканный из ночи, он внушал страх, но в то же время странное доверие. — Осквернившие пламенную кровь должны сгинуть, — сказал он, а точнее волчица, как девушка успела понять по голосу. Волчица яростно ударила лапой оборотня, который теперь был всего лишь хрупким человеком и он издал свой последний болезненный стон.       Она брезгливо поморщилась, бросив мимолетный взгляд на умирающего, и тут же обратила внимание на Вилору, которая все еще не могла отвести глаз от нее. — Тебя я не трону, — буквально прочитала мысли девушки Волчица. — Тогда помоги ему... Он... Изгнанник защищал меня, — речь бывшей травницы становилась все менее связной, а происходящее она уже давно перестала воспринимать взаправду. Но потеря крови и последствия всего пережитого за этот день давали о себе знать: она повалилась в сон, вместо того, чтобы очнуться от (как ей казалось) кошмара.

***

      Если бы простому, хрупкому человеку посчастливилось бы пробраться сквозь острые ветви, высокие горные хребты и быстрые реки, кто знает, что бы он увидел в конце? Скорее всего, рано или поздно он набрел бы на тропу, или вышел к горной деревушке, но есть ведь места, где этот человек может стать первооткрывателем и увидит то, что доселе было скрыто от остальных глаз. В одно из таких мест и устремится наш взгляд.       Пожилая, но все же прекрасная женщина петляла между каменными зданиями, чем-то напоминавшими небольшие башни, а ветер развивал вышитые гладью знамена над ними. Женщина сильно спешила, то и дело задевая прохожих, но ее осанка была столь грациозна, будто каждые ее движения — танец. Так что даже такая спешка выдавала ее изящество, и пышные седые волосы, достававшие до самых колен, вовсе не делали ее старше.       Она вскоре скрылась в просторной пещере, прорубленной прямо в скале. Такие скалы, покрытые хвойным лесом, со всех сторон окружали небольшой город, и как бы прятали его от всего мира.       Она приподняла легкую ткань, что служила занавесом, и за ней тут же заметила двух людей. Молодая, прекрасная женщина и крупный, коренастый мужчина сидели у самой стены пещеры, греясь возле костра на мягких шкурах. — Анатерис, — мужчина жестом пригласил ее сесть рядом. — Весь город на ушах стоит, ходят разные слухи о том, какое злодеяние ты совершила. Но, конечно, я не верю всему этому и хочу услышать твои объяснения.       Он выжидающе посмотрел на нее своими янтарными глазами. В такие моменты лицо его из грубого, делалось еще более грубым. Крупные черты: широкий нос, массивный подбородок и густые брови — теперь выглядели уродливо. Стали заметны множественные морщины, из чего можно было сделать вывод, что хмурился и злился этот человек часто, ведь выглядел в общем-то молодо. Анатерис видела, как мужчина сжимает в кулаки свои огромные ручищи. — И слухи не врут, сын мой, — спокойно ответила Анатерис и присела рядом. — Я согрешила перед всем нашим волчьим народом, поставив под угрозу его тайны, — она заметила неподалеку сосуд с горячим питьем, и, с полной невозмутимостью перелив питье в чашу, начала наслаждаться им. — М-м-м, настой сегодня что надо! — Из сушеных, а после вареных трав, — едва слышно отозвалась женщина, пытаясь разрядить обстановку, ведь видела, что мужчина рядом прямо-таки багровеет от злости. — Сама готовила? Молодец, Алиша... — Довольно! — он встал и ударил кулаком в стену пещеры так, что в том месте образовалась вмятина, и каменная крошка чуть не потушила костер. — Что это все значит? Ты же... Ты не могла!       В ответ Анатерис звонко засмеялась и взглянула большими выразительными глазами на мужчину. Но вдруг отложила питье и посерьезнела. — Я все думаю... Хорошо это или плохо, что у нас такой вспыльчивый вожак? В прочем, надоело тебя злить, так что расскажу все как есть, — вожак пришел в замешательство от такой реакции Анатерис, но все же вновь принял спокойный вид, в то время, как Алиша все нежно поглаживала его руку, дабы утихомирить мужчину. — Я принесла в город девочку... Совсем еще молодую, человеческую девушку, — Алиша перестала успокаивать вожака и зажала рот руками то-ли в испуге, то-ли в удивлении. — Это правда. Но она необычная, что ли... Дело в том, что я не могла ее оставить одну в лесу, волчьи законы и моя честь не позволили. — Ты хочешь сказать... — начал вожак. — В ней течет пламенная кровь, что только пробудилась, словно она молодая волчица, что трансформировалась впервые.